Побочный эффект

30 октября, Москва

      За окном бушевал северный ветер, затягивая голубое небо свинцовыми тучами. Листва на деревьях уже давно перекрасилась в тёплые, осенние оттенки и начала опадать. Это был конец октября, время, когда в памяти ещё держится мысль и о тепле, но в воздухе витает стальной привкус зимы.       Марк не просто не любил холод, он чувствовал его физически как тоску, где-то под рёбрами. Осенняя меланхолия, которой восхищались поэты, была для него лишь предвестницей трёх длинных холодных месяцев. Взяв кружку свежесаваренного кофе и жёлтый Camel он вышел на балкон. Холодный воздух обжёг кожу. Мужчина сделал небольшую затяжку, заставив тлеющий конец ярко вспыхнуть, задержал едкий дым в лёгких, и выдохнул через нос тонкими струйками, смешивающимися с паром от кофе. Вечерняя порция никотина заставила его успокоится. Пока пальцы согревались о кружку с горячим напитком, другая рука машинально открыла чат. Сообщение от руководителя, прочитанное днём висело тяжёлым грузом:       Марк Дмитриевич, завтра с утра подойдите ко мне в кабинет, это срочно       Что может быть настолько срочным, чтобы писать в выходной? Он прокрутил последнюю неделю в голове: 3 сессии, клиенты адекватные, работа шла своим чередом. Может, это по поводу документации? Или наконец утвердить график отпуска. Разум твердил, что все в порядке и поводов для беспокойства не было, однако он чувствовал, непривычную для себя, тревогу. Это не был страх перед неизвестным, скорее животное чутье на надвигающуюся беду. Черт. Надо будет проработать это позже – почти автоматически пронеслось у него в голове.       

31 октября, Москва

      Стрелки часов отбивали каждую секунду с такой чёткостью и силой, словно молоток судьи, что выносит приговор.       – В каком смысле увольняете? – собственный голос прозвучал для Марка странно, будто издалека. Он внимательно всматриваясь в лицо женщины напротив, надеясь, что ему послышалось.       В большом кожаном кресле, похожим больше на трон, сидела Анна Ивановна. Тучная женщина лет 40, с закрученными в пучок седыми волосами. Её строгий, тёмно-синий костюм кричал от сдержанности. Усталость, въевшиеся в морщины у глаз конфликтовали с твёрдым, непроницаемым выражением лица.       – Марк Дмитриевич, я понимаю, что не все так однозначно, однако …       – Не так однозначно? – Его голос сорвался, перебивая начальницу – Вы правда думаете, что я не смог бы поставить правильный диагноз? – Он не мог поверит в случившееся. Такое с ним впервые. Казалось бы – где угодно и у кого угодно, но не здесь и не с ним. Что вообще творится нынче с людьми?       Секундная стрелка продолжала отбивать ритм, отсчитывая время до приговора. Директор подняла строгий и усталый взгляд, вздохнула и заглянула в тёмно-голубые глаза Марка.       – Вы мне верите? – выдохнул Марк, а его голос стал хриплым, детски- беззащитным, словно нашкодивший пацанёнок пойманного за сигаретой возле школы. А ведь он и правда был в такой ситуации.       – Я.. – начала Анна Ивановна, но задумалась. – Дело не в том, во что я верю, а в том, что думают и говорят люди. Вы же понимаете, что я не могу просто закрыть на это глаза – женщина махнула рукой в сторону окна, где клубился Московский смог – Если мы не примем меры, то всю нашу компанию ждут убытки.       – Я понимаю, но всё же, – стараясь унять нарастающее раздражение психолог – это просто недоразумение. Этот Банин аферист, который хочет нажиться на маме…Это провокация!       – Марк Дмитриевич, – снова перебила его женщина, её голос стал резче. Она бросила взгляд на экран компьютера, будто проверяя факты – давайте не будем разводить драму и решим мирно: вы – хороший специалист и, скорее всего, не виноваты в произошедшем, однако правда всегда остаётся на стороне клиента. Вам был представлен официальный иск о профессиональной халатности и нанесении морального ущерба. В интернете начинает ползти волна негатива. Мы коммерческая организация, поэтому должны заботиться об имидже компании, поэтому я не могу позволить, чтобы в моём штате сотрудников был психолог со скандальной репутацией. – Женщина вновь перевела взгляд на Марка, на этот раз на лице не было ни грамма усталости, лишь холодная решительность.       «Скорее всего не виноват? Скорее всего?» проносилось эхом в голове у психолога. Как после стольких лет усердной работы, после сотен консультаций и благодарностей от довольных клиентов она может во мне сомневаться?       В голове пронёсся вихрь мыслей. Он знал этих «сложных клиентов» по рассказам своих коллег. Знакомые истории о взятках, поддельных справках, шантаже и провокациях, но всегда думал, что его это не коснётся. Нет, ему конечно тоже приносили «благодарности» в виде коньяка или коробки конфет, но он всегда с лёгкой, профессиональной улыбкой отказывал. Но кто мог подумать, что такое случится. Неужели это конец? Вся его карьера и репутация были построены напрасно?       Марк постарался остановить мысленную жвачку: сделать глубоких вдох, задержать дыхание, выдох, вдох, задержка, выдох. Переключиться. Надо переключиться. Посмотреть в окно, видишь там голубь. Поморгай. Посмотри на часы. Вдох, задержка, выдох.       – Давайте так – голос директора вернул его в реальность, – вы напишите заявление на увольнение, берете паузу на год или два, пока эта история не забудется. В противном случае мне придётся вас уволить.       – А как же мои клиенты? С некоторыми у нас только начался прогресс, нельзя же просто так бросать их! – вдруг с новой силой осенило Марка. Как он вообще мог про них забыть? Как же ПТСРщик Миша, который только вошёл с ним в контакт. А ПРЛщица Марина, у которой заметный прогресс…       – Ничего страшного не случиться, если я передам их другому специалисту – ответила женщина без тени сомнения.       Хотелось забыть это как страшный сон. Может, надо было вести себя по-другому с клиентами? Он был слишком мягок? Слишком человечен? Надо было держать дистанцию, быть неприступным. Или... может стоило брать взятки, ведь деньги и алкоголь лишними не бывают. Нет, так нельзя. Я же дипломированный специалист и не должен позорить профессию.       Надо мыслить трезво. Вдох, задержка, выход. Борьба, скандал и попытка оправдаться, это война, которую он один, скорее всего проиграет. Рациональнее всего написать увольнительную, чтобы не раздувать скандал ещё больше. Призрачный шанс вернуться это лучше, чем ничего. Это – по-взрослому, это поражение, но с возможностью отыграться.       – Хорошо – наконец-то прозвучало его слово, глухое и безжизненное, упавшее в тишину, как камень в болото – Я согласен – и тут он увидел, как в глазах Анны Петровны мелькнуло что-то похожее на облегчение.       

29 Сентября, Москва

      В светлом, просторном кабинете, залитом мягким осенним солнцем, стояло два бежевых кресла. Их разделял низкий столик из бука, на котором стола коробка с салфетками и ваза с живим, но чуть увядающим эвкалиптом. На одном из кресел сидел мужчина с прямой спиной, на вид лет тридцати. Его чёрные, зачёсанные назад волосы подчёркивали спокойные черты лица. А тёмно-голубые глаза излучали спокойствие и уверенность. Он тяжело вздохнул, а позже , позволил себе мельком, как бы между делом, посмотреть на часы.       – Позвольте уточнить, Константин, – его голос прозвучал ровно, без тени эмоций, но в нем вибрировала стальная нить, – Вы хотите, чтобы я, не проводя осмотр и не имея клинических оснований, составил документ о недееспособности вашей матери. И готовы ... дать взятку?       – Ну какая это взятка? – начал оправдываться мужчина плотного телосложения с холеными руками, нервно поправил манжет дорогих часов – так, благодарность за небольшую услугу.       – Константин – психолог непроизвольно наклонил голову набок, а его взгляд стал анализирующим – Вы просите фиктивную характеристику о психическом нездоровье человека, которого я никогда не видел. Объясните мне логику: как, по-вашему, это должно работать?       – Да какая разница! – в голосе мужчины послышались первые нотки раздражения, которые он тут же попытался задавить напускной лёгкостью. – Вы мне поверьте на слово! У неё с головой всегда неладно было, а сейчас вообще крыша поехала. Квартиру свою хочет на внуков записать – они же сопляки! А я кто? Сын, который всю жизнь... – он махнул рукой. – Давайте по-человечески. Я вам даю денежку, очень приличную. Вы мне бумажку, что у неё, там, деменция старческая или что-нибудь в этом духе. И все дела. Тихо, мирно.       «Уму непостижимо» промчалось в голове у Марка с холодной ярость. Он мысленно, вывел диагноз: классический эпилептоид: имеется склонность к контролю и власти, стремление к доминированию и обладанию. При появлении препятствий склонен впадать в агрессию.       Этот человек был готов раздавить родную мать, как букашку, ради квадратных метров. И не из нужды... По новому, идеально сидящему костюму и блеску часов было видно: он жаждал не денег, а власти. Признания своей значимости. Чтобы все было «по-его», чтобы его воле никто не смел перечить. Его эго было ненасытным чёрным солнцем. Но я не собираюсь его подпитывать.       Взяв небольшую паузу Марк заговорил снова, отчеканивая каждое слово – Константин, я понимаю, что вопрос с квартирой для вас крайне важен. Но помочь вам таким образом я не могу. Это противоречит не только профессиональной этике, но и, простите, простой человеческой порядочности. Рекомендую вам решать вопросы законным путём, через опеку или суд, если на то есть реальные основания.       Реакция не заставила себя долго ждать и была взрывной, как Марк и предполагал: лицо Константина налилось багровой кровью, кожа на лбу натянулась – Да кто ты такой, чтобы мне отказывать?! – его голос сорвался на крик, грубый и рваный. – Мозгоправ, блять! Цирк устроил! Ты хоть знаешь, кому отказываешь?! – В кабинете повисла густая, звенящая тишина, которую нарушало только свистящее дыхание мужчины – Я тебя, пид… Я твой этот центр одной левой закрою! И ты больше нигде, слышишь, НИГДЕ работать не будешь! Будешь по помойкам шариться!       Властный, не переносит отказа. Аффективная вспышка с переходом на прямые угрозы, ну просто как по учебнику А. Е. Личко – холодно констатировал внутренний голос Марка, отгораживая его от потока брани. Этому человеку нужны были не советы, а жесткие границы и, возможно, длительная терапия, на которую он, разумеется, никогда не согласится.       Марк не стал повышать голос. Он поднялся с кресла, его движение было плавным и полным непоколебимого достоинства. Его собственный голос прозвучал громче обычного, перерезая истерику: – Константин, оскорбления в свой адрес я выслушивать не намерен. Наша консультация окончена. Прошу вас немедленно покинуть мой кабинет.        На секунду мужчина опешил от такой наглости, его глаза сузились до щёлочек, полных ярости – Так значит? – тихо и слюняво прошипел он – ну, ты сам напросился, ублюдок.        Константин толкнул входную дверь так, что та с грохотом ударилась о стену, едва не выбив стеклянную вставку, и исчез в коридоре, оставив после себя шлейф агрессии и дорогого парфюма, который теперь казался Марку отвратительным.       Психолог медленно опустился в кресло. Усталость накрыла его внезапно и плотно, как тяжёлое одеяло. Он глубоко выдохнул, откинул голову на мягкий подголовник, закрыл глаза и большим и указательным пальцем с силой растер переносицу. Потом снял очки и положил их на столик.       Зря взял дополнительную смену. Ну что ему дома не сиделось? Сходил бы погулять или в кино, но вместо этого он здесь, вынужденный быть свидетелем человеческой подлости в её самом неприкрытом виде.

***

      Красный, злой и раздраженный, мужчина пулей вылетел из здания. Холодный осенний воздух не охладил его пылающие щеки. Как ему могли отказать? Причём какой-то смазливый мужчина. Что он вообще про себя строит? Унижение жгло изнутри, требуя немедленной, разрушительной компенсации. Он выхватил телефон, его пальцы дрожали от бессильной злобы. Несколько коротких гудков и в трубке раздался спокойный, безэмоциональный голос – Константин Сергеевич, слушаю вас. –Мишань, слушай сюда, мне нужно одного пид… одного специалиста здесь опозорить. Очень нужно. Строит из себя святого, блядь. Надо срочно провести урок общения. Имя… погоди – он отодвинул телефон, открывая сайт центра. Его взгляд выхватил строчку: «Петрохин Марк Дмитриевич. Кандидат медицинских наук, клинический психолог, сертифицированный КПТ-специалист. Опыт работы – 9 лет». – Петрохин. Марк Дмитриевич, – проскрежетал он в трубку. – Работает в этом самом «Здоровье 365». Понял?       – Понял, Константин Сергеевич. Какие будут указания?        – Указания? – Константин фыркнул, и его голос снова пополз вверх, к крику – да сделай так, чтобы он больше никогда в жизни не посмел даже думать о работе! Иск состряпай от моего имени! О… о халатности, о моральном ущербе! Найми ботов, пусть завалят их сайт и все соцсети грязными отзывами! И срочно найми мне НОРМАЛЬНОГО врача, который бумажку на мамашу сделает, без всяких там дурацких вопросов! Ты меня понял?!        –Всё будет сделано, – голос в трубке оставался деловым       – До связи! – Мужчина рявкнул и резко сбросил вызов, сунув телефон в карман. Маленькая, злобная усмешка тронула его губы. Посмотрим, кто кого научит общаться, Марк Дмитриевич. Посмотрим.