Изгой

Адам нервно дёргал ногой, сидя перед камином. Он пил виски прямо из бутылки, отчаянно пытаясь сдержать гнев. Он был весь в пыли и грязи, вот уже который день подряд они с Ханной прочёсывали подвал и подземелья, но хоть бы что. В злости он начал крушить стены, из-за чего они чуть не стали похоронены заживо. Ханна заставила его сесть на место и ждать, когда к ним прибудет хорошо им знакомая ведьма. Когда он хотел было снова встать и пойти обратно, Ханна рявкнула и приказала сидеть. — Мы и так потратили слишком много времени! И что толку? — вскрикнула она. — Или нам поможет Ванесса, или надо будет отказаться от этой идеи и искать Эмилайн! Я не горю желанием застрять там заживо! — Да почему ты решила, что Ванесса сможет там что-то найти? Мы и единой лазейки не нашли! — Вот именно! А она сильная ведьма, хватит думать одними эмоциями, в конце концов! — В этот момент кто-то постучал в дверь. Ханна побежала открывать. На пороге стояла темнокожая женщина лет сорока. Её волосы были затянуты в тугой хвост, а пухлые губы недовольно кривились. — Да-а-а уж, это где ж тебя так жизнь потаскала? — протянула она, осматривая перепачканную в грязи Ханну. — Здравствуй, дорогая! Как я рада тебя видеть! — расслабленно пропела Ханна, и они с улыбками обнялись. — Что у вас тут стряслось? — спросила ведьма, проходя в дом. — О, я смотрю, у вас проблемы с водоснабжением, — увидев Адама, сказала Ванесса. — Что у вас здесь происходит? Адам и Ханна объяснили всю суть происходящего, пока Ванесса терпеливо их выслушивала, прервав лишь один раз, чтобы наполнить стакан виски. Когда они закончили, Ванесса задумчиво потирала висок. — Если вы считаете, что он прячет кого-то… — сказала она, жестикулируя пальцем, — то это, я так понимаю, чей-то труп. Иначе вы бы услышали сердцебиение. Логично же? Ханна поморщилась, неуверенно взглянув на Адама, который с каменным выражением лица смотрел на пол. — Ладно, что ж… — Ванесса выпила остатки виски и поднялась с кресла. — У вас есть что-нибудь, что принадлежало первородному? Пара волос была бы идеальна. — Я поищу, — сказал Адам и в одно мгновение исчез на втором этаже. Ванесса тяжело вздохнула, взглянув на Ханну. — Вижу, ты приняла свою судьбу. Ханна опустила голову. — Давно тебе говорила его отпустить. Но лучше уж поздно, чем никогда, верно? Ханна чуть улыбнулась, лишь кивнув головой. — Ничего, дорогая, это пройдёт, — Ванесса сжала её запястье. Вскоре Адам спустился, неся в руках рубашку и зубную щётку. — Волос я не нашёл, — несколько рассеянно сказал он, передавая вещи Ванессе. — Тебе стоило бы передохнуть хоть немного, Ханна поживее выглядит, — сказала ведьма, заворачивая зубную щётку в рубашку. Ванесса села посреди зала, вытащила из своей сумки древнее полотно, которое расстелила перед собой. На полотно она выложила вещи первородного и зажгла маленькую свечу. Закрыв глаза, Ванесса стала зачитывать древнее заклинание, входя в транс. Ханна и Адам стояли рядом, напряжённо наблюдая за ведьмой. Адам не заметил, как прокусил подушечку пальца до крови. Ванесса громко вдохнула и резко открыла глаза, которые стали глубокого серого цвета. Продолжая читать заклинание, она вытащила ритуальный клинок, которым порезала свою ладонь. Держа порезанную руку над ритуальными вещами, тем самым отдавая плату за желаемое, ведьма читала заклинание громче, а затем взяла горящую свету и направила пламя на вещи, которые резко заполыхали огнём и так же резко погасли. От пламени остался лишь густейший дым, что медленно направился в сторону обеденного зала. Ванесса глубоко вздохнула и открыла уже карие глаза. — Что ж… — протянула ведьма, наблюдая за дымом. — Похоже, он и вправду там что-то прячет. Ханна растерянно смотрела на неё, тогда как Адам готов был сорваться в любой момент. Втроём они спустились в подвал, следуя за потоком густого дыма. Адаму казалось, что его собственное сердце может оглушить. Ванесса вела их всё дальше, глубже, пока они не остановились перед стеной. Дым накапливался, врезаясь в стену. — Это может быть потайной ход. Ищите! — приказала ведьма, и вампиры стали осматривать каждый миллиметр, пока не нашли маленькую выемку на другой части стены. Путь был свободен, и они пошли дальше. — Тебе не кажется, что до этого той стены вообще не было? — тихо спросила Ханна у Адама. — Ваш обожаемый отец не хотел, чтобы этот путь был найден, поэтому тебе не показалось, дорогая, — сказала Ванесса с улыбкой. — Странно, но я чувствую здесь… очень сильную энергию. И не одну. Одна скрывала этот путь, но вторая… вторая совершенно иная, я не совсем понимаю. — На что это похоже? — не унимался Адам, освещая путь фонарём. — На… ярость? — предположила Ванесса, хмуро глядя в темноту. Ханна резко остановилась. Ей стало не по себе. — А… она направлена на нас? Что если идти дальше не стоит? Оба посмотрели на неё. — Эта энергия так влияет на тебя. Сам воздух здесь пропитан липким страхом, злостью… Нужно идти дальше. Вперёд. Адам взял Ханну за руку, и они направились дальше. Они прошли ещё немного, оказываясь в тупике, похожем на небольшую округлую комнату. Ритуальный дым рассеялся. — И? — нетерпеливо спросил Адам, осматриваясь. — Это всё? Тут ведь ничего нет! Ванесса несколько растерянно смотрела по сторонам, пытаясь понять. Адам ходил из стороны в сторону, чуть ли не вырывая свои волосы от накатывающей злости. — Стоп! — резко сказала Ханна. — Стой-стой! Замрите! — вскрикнула она, навострив уши. И она услышала. Ещё одно сердцебиение. — Здесь кто-то есть! Я слышу его сердце! Оно… бьётся так редко и так тихо. — Что? Где? — Адам совсем ничего не слышал, хмуро глядя на окружающие их стены. Ванесса закрыла глаза, настраиваясь на чужую энергию, пытаясь понять, откуда она исходит. — Выйдите, вы мне мешаете, — приказала ведьма, и вампиры вышли из комнаты, оставляя Ванессу один на один с этой устрашающей энергией. Через несколько минут Ванесса рухнула на землю, часто дыша от переполняющих её эмоций. — Ванесса! — вскрикнула Ханна, подбегая к ней и пытаясь поднять на ноги. — Как ты? Что происходит? — Под нами… — прошептала она. — Что? — не понял Адам, держа её за руку. — Оно… оно под нами. В земле, — ёжась от липкой брезгливости, сказала ведьма. Они посадили Ванессу на входе, а сами стали рыть руками. Прошло около получаса, когда они увидели железную крышку гроба, обвитую заколдованными цепями. Разорвав цепи, Адам открыл крышку, попросив подать ему фонарь. — Какого… чёрта? — прошептала Ханна, в ужасе глядя на молодую девушку, обвитую цепями. Девушка выглядела так, словно просто уснула. У неё была белоснежная кожа, золотистые волосы, небрежно распущённые, словно её несколько раз хорошо встряхнули, прежде чем уложить в этот проклятый гроб. Лицо её походило чем-то на детское, с маленькими пухлыми губками и округлыми бровями. Руки были сложены одна на другой, маленькие, нежные. Она была облачена в фиолетово-лиловое платье, которое подчёркивало сияние её кожи. Девушка показалась вампирам самым милым человеком на свете, за исключением Ванессы, которая понимала, что эта зловонная ярость, повисшая в воздухе, исходила именно от этой девы. Адам взял цепи, собираясь их разрушить, и Ванесса вскрикнула: — Подожди! Адам взглянул на неё и впервые за всё их знакомство увидел в её глазах страх. — Мы… А вдруг мы сейчас сделаем то, о чём пожалеем? — предположила ведьма. — Эта ярость и злость, что исходит от неё… Это очень… очень могущественная ведьма. Она вся в цепях, которые сдерживают её магию. Подумай, Адам. Вампир нахмурился, сильнее сжимая цепи. Он внимательно посмотрел на милое спокойное лицо девушки в гробу, похороненной заживо, и глубоко втянул воздух. — Без Эмилайн нет никакого смысла… Так что плевать, — он разорвал цепи, отчего его отбросило к стене мощным потоком. Ханна отлетела в противоположную сторону, тогда как Ванесса успела скрыться в коридоре. Адам подполз обратно, вглядываясь в спокойное лицо девушки. Ничего не происходило. Он нахмурился, поднимаясь на ноги, и вдруг с громким вскриком девушка втянула в себя воздух, прижав к шее ладонь. Громко вскрикивая при каждом вдохе, она села в гробу, жмурясь и пряча лицо. Ханна и Ванесса с опаской подошли к могиле, пытаясь посмотреть на её лицо. Адам напрягся, готовясь в любой момент к атаке. И вдруг Ванесса почувствовала в воздухе что-то ещё… что-то, что заставило её прижать руку к груди. Девушка громко заплакала, так грустно и отчаянно, отчего щемило сердце, ныла душа, взрывалась каждая клетка под кожей от переполняющей горечи. Она повернулась и села на колени, покачиваясь от рыданий, дрожа от боли, которая всё это время переполняла её вместе с замершей яростью, с которой она ничего не могла сделать.