Изгой

Ханна откровенно боялась девушку, что они буквально вырыли из земли. Адам всё готовился к чему-то, что может пойти не так, тогда как лишь Ванесса разделяла чужую боль. Резко девушка подняла голову, и, словно ужаснувшись, быстро поднялась и побежала прочь, в темноту. — За ней! — рявкнул Адам, хватая фонарь. Они побежали за девушкой, которая в полнейшей тьме знала, куда нужно бежать. Оказавшись в доме, девушка понеслась прочь из дома, на улицу, где резко остановилась, поднимая голову к небу. Бежавшие за ней остановились на пороге. Адам хмуро смотрел, как девушка часто дышала, трясясь в ужасе. — Что она делает? — тихо спросила Ханна с опаской. — А ты бы что делала, проведя неизвестно сколько в гробу? — спросила Ванесса, поглядев на неё с укором. Адам хотел было подойти, как вдруг девушка рухнула, усевшись на земле. Всё ещё глядя в небо, она роняла горькие слёзы, и вдруг так громко и горько закричала, отчего всех дёрнуло. Девушка сгорбилась, опуская голову. Нежнейшее её детское личико исказилось от ярости. Это было так неестественно, как и она сама здесь, в одном лишь платье, белоснежная, яркая, такая покинутая… Адам хотел подойти к ней, но Ханна схватила его за локоть. Он легко оттолкнул её и всё равно спустился по лестнице, подходя ближе к девушке. К его неожиданности, она поднялась на ноги и посмотрела на него. Её лицо было перекошено всё в той же ярости. — Кто ты? — спросил он, ничуть не страшась. — Почему он сделал это с тобой? Слёзы всё так же стекали по её щекам. Она наклонила голову на бок. Девушка громко выдохнула и закрыла свои серые глаза. Казалось, будто она хочет успокоиться. Девушка отвернулась от дома, глядя вдаль. — Давно мы с тобой тут оба в ловушке… — сказала она тонким голосом, а затем снова посмотрела на него. — Прости меня, Адам. — За что? — он в шоке посмотрел на неё. — За что ты сейчас извиняешься? — Из-за меня у тебя такая судьба, — сказала она и снова отвернулась. — Я не хотела… хотя нет, хотела этого, но… когда я стала наблюдать, как тебе тяжело было все эти годы, признаться, мне стало так стыдно… что я думала лишь о себе. И Эмилайн… Ах, бедная девочка… — Я… Я не понимаю! — он подошёл совсем близко, заставляя её посмотреть на себя. — Кто ты? Откуда ты меня знаешь? Откуда знаешь про Эмилайн? — Адам… — позвала Ванесса, прикрывая рот рукой. — Не надо, дорогой… Он не обратил на это внимания, ожидая получить ответ хоть на один из этих вопросов. Девушка перевела предупреждающий взгляд на его руки, которые схватили её, чтобы повернуть. Адам отпустил её. — Меня зовут Ольвивия. Я… — она опустила глаза, словно ей было стыдно. — …создала Каламинта, этого монстра… Адам нахмурился, не понимая. Ольвивия посмотрела на него. — Вистан. Грег, Альберт, Фин и сотни других имён, которыми он пользовался все эти годы. Адам широко раскрыл глаза. Не может быть. Он вспомнил рассказ отца, когда его расспрашивала Эмилайн о его истинной паре. Ве… ведьма?! Та самая? — Не может этого быть… — сказал он растерянно. — Как? Нет… Ольвивия медленно подошла к нему. — Он запер нас здесь в ловушке. Я отняла у него… самое ценное для него, как оказалось. И прокляла. И за это он приложил все усилия, чтобы заточить меня в эту… — она обернулась и с ненавистью посмотрела на дом. — …поганую могилу. А тебе внушил не покидать это место и заботиться о нём. Ты был смотрителем моей могилы все эти века. У него забавное чувство юмора. — В каком месте здесь юмор? — всё ещё в шоке спросил он. — Ты ведь являешься одним из тех, кто способен разрушить моё проклятие. — Что? — Адам откровенно не понимал, о чём она говорит. Ольвивия натянуто улыбнулась. — Я была очень зла, когда… проклинала его. Когда хочешь жить вечно… жизнь даёт тебе что-то, но она и забирает что-то себе. Я хотела… быть с ним. Всего лишь… быть рядом всегда, понимаешь? — Ольвивия напоминала ребёнка, который сейчас расплачется из-за отнятой игрушки. — Что ты сделала? — в ужасе спросил Адам, и ведьма опустила глаза. — Я прокляла Елену… его истинную пару, которую он уже обратил. Она должна спать замертво, покуда не настанет день, когда истинная пара, родом из племени оборотня, родного ребёнка Каламинта, откажется от него по собственной воле, а после даст испить Елене крови, чтобы оживить, а после… — Что после?! — вскрикнул он. — А после… умереть, — сказала она, заглянув ему в глаза. Адаму показалось, что земля уходит из-под ног, но он всё так же твёрдо стоял. Он хотел её уничтожить. Здесь и сейчас, растерзать в мелкие клочья. — Как ты..? Ты… — Прости меня, Адам! Прошу! Я на твоей стороне! Давай не дадим ему сделать это! — Не дадим?! — вскрикнул он. — Прошло столько времени, пока мы пытались найти твой чёртов гроб, она..! Эмилайн, нет… Ольвивия взяла его за руки, заставляя посмотреть на себя. — Ей нужно прежде обратиться. — Что?.. — Ей нужно прежде обратиться в оборотня, прежде чем умереть. Только после этого Елена не уснёт обратно. Поэтому нам нужно найти её. Адам потряс головой, пытаясь мыслить трезво. — Как мы её найдём?! Ольвивия улыбнулась. — К счастью, теперь я с вами. Ванесса! — позвала она, заставляя ведьму испугаться. — Принесите мне с Ханной что-то, что принадлежит Эмилайн. Ритуальный клинок и географические карты. Девушки побежали в дом. — А от тебя мне понадобится кровь. — Зачем? — Ты ведь её истинный, — ответила она с улыбкой. Адам встревожено опустил голову. — Прости меня… Прошу тебя, Адам… Прости… — Она от меня отказалась… Она ненавидит меня, ты же знаешь. Наверно… Ха!.. Об истинности теперь не может быть речи. — Не говори чепухи! — воскликнула Ольвивия. — Каламинт всё так обставил, чтобы рассорить вас. Эмилайн сама не понимала, что делает. Она была… просто напугана. Ссориться — нормально. Расходиться и сходиться вновь — нормально. Покуда она верит в то, что отказалась от тебя — это состояние необходимо твоему отцу. Так или иначе, в реальности ваша истинность неоспорима. Это закон. — Я его ненавижу… Понятно, отчего он ненавидел меня всё это время. Я был тем, у кого никак не появлялась истинная пара, которая так нужна была ему. — Не только поэтому, — сказала Ольвивия, отходя от него. — В смысле? Почему ещё? — не понял он. Она обернулась и внимательно посмотрела на него. — Ты — живое доказательство его измены. — А? — Я же сказала. Родное дитя. Почему ты ходишь под солнцем? Думаешь, это особая привилегия? — Он обратил меня! Я помню это! До встречи с ним я был ненавидимым отбросом, жалким человеком, умирающим от чумы! Ольвивия улыбнулась. — Он зачал тебя естественно. Думаешь, почему он вечно тебя так сильно избивал? Вампиры иметь потомство не могут. Но ведь он первородный. Я… хотела когда-нибудь понести… — Ольвивия увела взгляд. — Ему было непросто решиться на это. Изменить… своей ненаглядной Елене… — Я… Я его родной сын?.. — Адам отчаянно перебирал воспоминания в своей голове. Вечное задумчивое лицо отца, отрешённый вид, расстояние с женщинами, одиночество. — Все эти века… — Да, — несколько злобно ответила она. — Его верности мог бы позавидовать любой мужчина и женщина. А лично меня от этого воротит. И закипает кровь от злости… — Ольвивия тяжело вздохнула и прикрыла глаза. — Мы нашли! — прокричала Ханна в дверях. — Несите сюда! В растерянности Ханна вынесла карты и расчёску Эмилайн. — Прямо здесь? — Я больше не зайду туда, дорогуша, — нервно ответила Ольвивия, садясь на земле. — Вам не холодно? Вы даже без обуви. Принести вам..? — Было бы неплохо. Ханна побежала обратно и вскоре вернулась, накрывая ведьму пледом и ставя рядом обувь. Ведьма приказала Адаму сесть напротив, раскрывая карту. Она заставила его порезать ладонь и выпустить кровь на карту, после чего стала читать заклинание, держа в руках вещь Эмилайн. Кровь собралась воедино, перемещаясь на карте. — Отлично, теперь возьмём масштаб более точный. — А когда найдём их… какой у нас план? — неуверенно спросила Ханна. — Убьём Елену, — спокойно сказала Ольвивия, раскрывая карту. Все удивлённо посмотрели на неё, вызывая её непонимание. — Он не будет жить спокойно. Я этого не допущу. Я скорее умру, чем позволю ему это, но так или иначе она умрёт. Ваша задача — защитить Эмилайн любой ценой. В твоих интересах, Адам, чтобы он не убил её со своей кровью, текущей по её жилам. Сам понимаешь. — А как же его внушение? Я не могу покинуть это место, — хмуро напомнил Адам. Ольвивия рассмеялась, а затем прикрыла глаза и прикоснулась двумя пальцами к его лбу. — Ну, как? Легче? — спросила она его через минуту. Адам широко раскрыл свои глаза, вспоминая каждое внушение, которому когда-либо подвергался от первородного. — Т-так просто? — Так просто, — всего лишь сказала она, разрезая ему ладонь.