Боевой континент. Дитя Времени 3

Два года пролетели почти незаметно — тихо, мягко, будто золотые страницы тёплой семейной книги. Синъянь за это время выросла: вытянулась, стала подвижнее, живая, быстрая, как солнечный луч, который невозможно поймать рукой. Её Солнечный Архифеникс словно дремал в глубине души, но иногда — особенно на рассвете — казалось, будто вокруг неё играет воздух, чуть-чуть нагреваясь, едва заметно дрожа. Но несмотря на необычный дух, её не заставляли тренироваться до изнеможения. Бай Ченсянь берегла дочь. Не от трудностей, нет, от излишнего давления. — Ты должна любить своё развитие, а не бояться его, — часто говорила она. И девочка действительно любила. Ей нравились утренние занятия: дыхание, растяжки, базовые стойки, бег по территории клана. Иногда — тренировки техники метания лёгких ножей и коротких игл. Всё в радость, всё без надрыва. Так, постепенно, к восьми годам она дошла до двадцать шестого ранга. Быстро — но это была естественная скорость для такой энергии. В этот день, когда солнце мягко освещало внутренний двор клана Тан, Ченсянь стояла у ворот, держа сына на руках — маленького Бай Цзинъяна. Рядом стоял Ма Ходзюнь, проверяя сумку для дороги. — Синъянь, — окликнула она дочь. — Мы уходим. Девочка подбежала, лёгкая, как ветер: — Вы придёте через две недели, да? — Да. — пообещала мать, наклоняясь и целуя её в макушку. — Слушайся крестных. И не забывай делать утреннюю тренировку. Синъянь кивнула серьёзно, затем улыбнулась — искренне, ярко, так, как может только ребёнок. Тай Лонг и Цзянь Чжу уже стояли чуть поодаль: они должны были присмотреть за детьми. Маленький сын Тай Лонга, которому недавно исполнилось шесть, держал Синъянь за руку, смущённо смотря на Цзинъяна. — Вернитесь поскорее, — сказала Цзянь Чжу. — Вернёмся, — ответила Ченсянь. И четверо титулованных мастеров — Ченсянь, Ходзюнь и сопровождавшие их Оскар с Ронронг — одним лёгким прыжком взмыли в воздух. Ветер разошёлся по двору, листья закружились. Путь лежал к столице Звёздной Империи. Для обычных людей путь мог бы занять месяц. Для них — титулованных, сильнейших представителей своего поколения — всего неделю. Шли они спокойно, без спешки, ведь давно не были вместе. Иногда делали остановки в красивых местах: у скал, у рек, в маленьких лесах. — Даже не верится, что мы снова как тогда, когда путешествовали после войной, — сказал Оскар, глядя на закат. — Сейчас мы все другие, — ответил Ма Ходзюнь. — Но чувство… почти такое же. Ронронг посмеялась: — Только теперь у половины из нас дети. Ченсянь усмехнулась тихо, глядя в даль: — А другая половина скоро тоже обзаведётся. — Это ты сейчас намекаешь? — фыркнула Ронронг. — Я? Что ты. Я бы никогда. Все засмеялись. И смех этот был лёгким, настоящим, без тени тех событий, что пришлось пережить. Город встретил их золотыми воротами и величественными башнями. В воздухе отчётливо ощущалась энергия порядка — печать власти Мубая. У дворца их ждали. Слуги почтительно склонились, но друзья игнорировали эти формальности — прошли прямо внутрь. И вот, в большом зале, освещённом мягким голубым светом, они увидели их. Император Дай Мубай и Императрица Чжу Чжуцин. Мубай был в бело-золотых одеждах, глаза — спокойные, уверенные. Чжуцин — всё такая же холодная по внешнему виду, но её улыбка, когда она увидела друзей, была по-настоящему тёплой. — Наконец-то, — сказал Мубай, выходя вперёд. — А мы вас уже заждались. Чжуцин подошла ближе к Ченсянь и Ходзюню. — Покажите. — она кивнула на свёрток в руках Ченсянь. Чжуцин взглянула на Цзинъяна и сказала: — Точно как ты, — улыбнулась Чжуцин. — Только спокойнее и не такой толстый, каким был ты. — Пока что, — мрачно ответил Ходзюнь. — Дай ему вырасти. Да и я уже давно похудел.  Все рассмеялись, и напряжение сразу рассеялось. Позже они сидели за большим круглым столом, где было всё — фруктовые блюда, мясные закуски, лёгкое вино, сладости. Вечер был домашним, спокойным, удивительно тёплым. — Ну что ж, — начал Мубай, поднимая бокал. — Рассказывайте. Первой говорила Ченсянь — о клане, о новых правилах, о том, как растут дети, как тренируются молодые мастера. Ходзюнь добавлял, как переживал за вторую беременность, как тренировался, как воспитывал Цзинъяна. Когда они замолчали, очередь перешла к Оскару и Ронронг. — Мы перестроили половину клана, — рассказывала Ронронг. — Ввели новые дисциплины, привели новых старейшин, начали отбор талантов с шести лет. Оскар усмехнулся: — А я всё ещё учусь совмещать работу и тренировки. Ронронг — слишком строгий босс. — Потому что ты ленишься! — Это ложь, клевета и… частично правда. Все снова засмеялись. Когда разговор дошёл до Мубая и Чжуцин, в их голосах мелькнула тень тяжёлых воспоминаний. — Мне пришлось… — Мубай сделал паузу. — Сразиться с братом. Чжуцин тихо добавила: — И мне, со старшей сестрой. Тишина стала плотнее. Лишь мягкий треск свечей нарушал её. — Вы сделали правильный выбор, — спокойно сказала Ченсянь. — Чтобы править, нужно быть честным. Даже если это больно. Мубай кивнул. И вдруг Чжуцин улыбнулась — едва заметно, но светло. — Зато теперь у нас будут дети. — …Что? — удивилась Ронронг. — Она беременна, — сказал Мубай. И впервые за вечер его лицо стало по-настоящему мягким. Все разом поднялись, поздравляя, обнимая, смеясь. — Вот это новость! — Ма Ходзюнь радостно хлопнул друга по плечу. — Добро пожаловать в клуб без сна! — Мы переживём, — уверенно сказал Мубай. Теперь разговор пошёл совсем в другом направлении: роды, дети, первые шаги, первые слова. Ходзюнь рассказывал, как боялся лишний раз дотронуться до новорождённой Синъянь. Ронронг вспоминала, как держала Ченсянь за руку во время родов, а Оскар пересказывал свои «самые полезные шутки», пока ему не пригрозили заткнуть рот полотенцем. Чжуцин слушала всё это внимательно, впитывая опыт друзей. — Страшно? — спросила её Ченсянь, когда они на минуту отошли к окну. — Нет, — ответила Чжуцин честно. — Но волнительно. Я… хочу быть хорошей матерью. — Ты будешь, — сказала Ченсянь. — У тебя есть для этого всё. И сила. И характер. И человек, который встанет за твоей спиной всегда. Чжуцин посмотрела на Мубая, и в её взгляде была уверенность. Поздно ночью, когда ужин подошёл к концу, а разговоры стали мягче и тише, пришла пора расходиться по комнатам. У каждой пары была своя — просторная, тихая, с большими окнами. Оскар, подмигивая, утащил Ронронг за руку. Мубай осторожно подхватил Чжуцин под локоть. Ходзюнь обнял жену и тоже ушёл с ней. И лишь когда двери закрылись, наступила тишина — тёплая, домашняя, спокойная. День был долгим, разговоры — наполненными, встреча — счастливой. Завтра их ждало продолжение. Но пока… они просто отдыхали. Впервые за долгое время — без тревоги, без спешки.