Боевой континент. Дитя Времени 3

Ночь опустилась тихо — так тихо, словно сама природа боялась нарушить спокойствие тех, кто собрался у моря. Волны бежали по тёмному песку, перекатываясь мягко, как дыхание спящего мира. Луна висела низко, серебряная, и дорожка её света растягивалась по воде, уходя вдаль — туда, где было будущее, которое уже нельзя было остановить. Бай Ченсянь стояла ближе всех к кромке воды. Ноги обнажены, волны мягко касались щиколоток. Она смотрела вдаль — спокойно, тихо, без тени страха. Её серебристые волосы шевелил ветер, золотые нити в них вспыхивали, будто живые. Она была неподвижна, словно статуя, но рядом с ней чувствовалась сила — не яркая, не напористая, а ровная и уверенная, как ход времени. Ма Ходзюнь вышел из темноты позади и молча подошёл. Он не стал обнимать её сразу — просто остановился рядом, слегка касаясь плечом. Его дыхание было тёплым, человечным, живым — таким, каким она всегда любила его ощущать. — Сяньсянь… — негромко сказал он. Она повернула голову — мягко, медленно. — Я здесь, Фатти. Он улыбнулся. Улыбка была взрослой, умудрённой, но с той самой искрой, которая не исчезла за сто лет. — Я знаю… но всё равно хочу это слышать. Она смотрела в его глаза — теперь на вид он был около тридцати, свежий, сильный, тело наполнено чистой силой 99 ранга. Но в глазах жила тревога. Не страх испытаний — страх оставить её. — Ты не оставляешь меня, — ответила она тихим, ровным голосом. — Ты идёшь вперёд. Как и должен. Как все вы должны. Это путь, который нельзя удержать. Он опустил взгляд: — Но я не хочу идти без тебя. — А я не хочу, чтобы ты оставался из страха, — она подняла руку, прикоснулась к его щеке. — Ты прожил жизнь честно. Чисто. Правильно. И ты будешь богом. Это — твой мир, твой огонь. Мой путь другой. Но я всё равно пойду следом. Когда придёт моё время. Он прижал её ладонь к лицу и закрыл глаза. — Ты говоришь так спокойно… — Потому что я знаю, что всё будет так, как должно быть. Сзади послышался звук шагов — лёгких, аккуратных. — Вы опять ушли вперёд, — негромко сказала Нин Ронронг, выходя из тени деревьев.  На ней была лёгкая мантия, волосы аккуратно уложены, но глаза выдали усталость последних лет.  — Мы думали, вы здесь. Чуть позади появился Оскар — высокий, уверенный, но всё такой же с мягким, добродушным взглядом. — Без вас не начинаем разговор, — сказал он, присаживаясь прямо на песок. — Всё-таки последняя ночь… Он оборвал себя, усмехнулся, но голос дрогнул. — Последняя… перед тем, как мы станем слишком заняты божественными глупостями, да? Ченсянь обернулась, мягко улыбнулась: — Это не последняя. Это просто очередная страница. — Хочешь сказать, всё ещё будет? — Ронронг присела рядом, подтянула колени к груди. — А я… я не уверена. Не уверена, что готова. Оскар обнял её одной рукой: — Мы будем вместе. Чего тут бояться? — Бояться? — Ронронг усмехнулась. — Я не боюсь испытаний, Оскар. Я боюсь оставить всё. Клан. Людей. Миру всё ещё нужны те, кто защищает его. — Они справятся, — мягко сказала Ченсянь. — Дети сильнее, чем вы думаете. — Да, — раздался знакомый голос позади, уверенный, глубокий. — Они нас точно переплюнут. Свет луны отразился на серебряных волосах. Дай Мубай и Чжу Чжуцин подошли, как всегда — вместе, ровно, синхронно. Чжуцин опустилась рядом с Ронронг, Мубай сел рядом с Оскаром. — Вы что, загрустили? — спросил Мубай, но его голос тоже стал тише обычного. — Мы ещё даже не начали пить, а вы уже будто провожаете друг друга навсегда. — Потому что… — Оскар хотел сказать что-то, но махнул рукой. — Ладно. — Потому что это действительно прощание, — закончила за него Чжу Чжуцин. — Не последнее, но… важное. Они замолчали. Волны мягко били по песку. Луна поднималась всё выше. Ночь становилась гуще. Наконец Ходзюнь заговорил, хрипловато: — Я до сих пор не понял… почему Бог Огня дал мне десять лет ждать. — Потому что мы попросили, — ответила Ченсянь спокойно. Он удивлённо повернулся: — Мы? — Да, — тихо кивнула Ронронг. — Мы трое. Оскар выдохнул: — Чтобы ты не проходил через это мясо один, брат. Мубай добавил: — Мы давно решили, что уйдём вместе. Ходзюнь обвёл их взглядом — растерянным, тёплым, благодарным. — Вы… идиоты. Оскар засмеялся: — Как скажешь. Но дружба — она такая. — Да, — добавила Чжу Чжуцин. — Мы начинали вместе. И закончить тоже хотелось бы… вместе. Тишина вновь окутала побережье. Но тишина тёплая. Родная. Спустя несколько минут подошла Сяо Бай — высокая, сильная, беловолосая, в своей человеческой форме. Она была единственной, чьё присутствие не нарушало морскую гармонию — наоборот, вода будто становилась светлее, когда она приближалась. — Там вода теплее, — сказала она, кивнув на бухту. — Если кто хочет в последний раз искупаться вместе — сейчас самое время. — «Последний раз» звучит грустно, — заметил Оскар. — Это не прощание, — мягко ответила Сяо Бай. — Это просто… точка между главами. Ма Ходзюнь поднялся, отряхнул руки: — Тогда пошли. И хватит мрачных разговоров. Если это последняя ночь перед божественными экзаменами, то я хочу провести её… как человек. — Вот именно, как человек, — улыбнулась Чжуцин. — Мы слишком много лет были титулованными. Иногда нужно вспомнить, какими были раньше. Шесть силуэтов направились к воде. Луна освещала их спины так, как освещала их много десятков лет назад, когда они были молодыми, дерзкими, громкими. Они заходили в воду — спокойно, неторопливо. Смех появился первым — лёгкий, тихий, потом громче. Оскар облил водой Мубая. Мубай толкнул его в волну. Ронронг брызнула в Ходзюня. Ходзюнь поднял её и, не дав ей отомстить, аккуратно опустил в воду. Чжу Чжуцин попыталась выглядеть серьёзной, но когда волна набежала и намочила её с головы до ног — засмеялась, как когда-то, в юности. И только Ченсянь… стояла чуть в стороне. Тихо. Спокойно. Ходзюнь подплыл к ней и взял за руку. — Если ты опять собираешься только наблюдать… — Я и наблюдать люблю, — ответила она мягко. — Но хорошо. Она вошла глубже. Вода обняла её, как всегда — легко, тонко, будто узнавая. Она погрузилась — на несколько секунд. И когда поднялась — её волосы сияли в лунном свете, как звёзды. Ходзюнь смотрел на неё так, как смотрел больше века назад. — Я не привык видеть тебя такой спокойной, — сказал он. — Потому что я не боюсь, — ответила она. — И ты тоже не бойся. Его сердце дрогнуло. Он хотел что-то сказать, но она приложила палец к его губам. — Потом. Сейчас — просто будь со мной. Ночь текла. Они купались, гуляли по берегу, сидели у огня, который разжёг Ходзюнь. Разговаривали — о прошлом, о детях, о кланах, о том, что будет после. Сяо Бай плавала рядом, комментируя их разговоры с привычной иронией. Иногда смеялись, иногда молчали — но молчание было тёплым. Никто не говорил прямо: «Мы прощаемся». Но все чувствовали — утро изменит всё. Когда первые лучи солнца прорезали горизонт, Ченсянь поднялась. — Просыпайтесь, — сказала она тихо. — Это утро — важное. Ходзюнь открыл глаза и сразу взял её за руку. — Я готов. Ронронг поднялась, обнимая себя руками — не от холода, а от внутреннего волнения. Оскар подошёл и коснулся её плеча. — Мы пройдём это вместе. — Я знаю, — улыбнулась она. — Поэтому мне не так страшно. Мубай и Чжуцин стояли рядом. — Пора, — сказал Мубай. — Они ждут. И действительно, когда солнце поднялось выше, над горизонтом вспыхнули три луча: красный — Бог Огня, золотой — Бог Еды, радужный — Девятицветная Богиня. Эта ночь была последней ночью Шреков как людей. Теперь начинался путь богов.