Любовь пахнет локвами

      После неудачной попытки обуздать обнаружившийся вблизи Цайи Бездонный Омут все адепты, принимавшие участие в облаве на озёрную нечисть, во главе с Лань Сичэнем вернулись в посёлок. Казалось бы, надо радоваться — все живы и относительно целы, но Вэй Ин долго не мог найти себе места. Закравшееся внутрь смятение не хотело отступать. И тревожило вовсе не то, что, помогая Су Шэ, он сам чуть не погиб, и не то, что случай выявил недостаточную мощь манёвренного и быстрого Суйбяня. Душу необъяснимо всколыхнул поступок Лань Чжаня, бросившегося на выручку в самое пекло схватки, опередив даже Цзян Чэна.       И вроде бы ничего удивительного: Лань Чжань — сын главы ордена, ответственного за учеников, прибывших в Гусу на обучение, и брат Лань Сичэня, сподвигшего их устроить Ночную охоту. Он проявил смелость, но выполнял при этом свой долг. Вэй Ин в некоторой степени пытался совершить то же для Су Шэ — уберечь парня от верной гибели. Только, если посудить, разница между его поступком и поступком Лань Чжаня всё же имелась. Последний, что ни для кого не являлось секретом, недолюбливал Вэй Ина с первой встречи и даже не помышлял скрывать эту неприязнь. Самоотверженно придя на помощь Вэй Ину, Лань Чжань породил бурю в его сбитом с толку сердце, и та, вопреки доводам рассудка, не желала утихать.       Отношения с закрытым и отстранённым Вторым Нефритом клана Лань не заладились с той самой минуты, как Вэй Ин переступил порог его дома. И тут гость из Юньмэна был виноват сам: попался Лань Чжаню, отвечающему за дисциплину среди учащихся на территории Облачных Глубин, за распитием алкоголя ночью на стене резиденции. Может, соблаговоли Вэй Ин признать вину и заверить, что подобная выходка не повторится, всё сложилось бы куда благополучнее, но ему, как назло, приспичило выказать характер. Слово за слово — и Вэй Ин спровоцировал драку, высмеял и обманом столкнул Лань Чжаня со стены, что чуть погодя увенчалось для них поркой ферулами.       В дальнейшем, несмотря на попытки Вэй Ина задобрить и расположить к себе юношу, выходило так, что он лишь подливал масла в огонь растущей неприязни того. От дружбы с ним Лань Чжань наотрез отказывался, на любое поддразнивание или шутку реагировал вспыльчивостью, на рвение вовлечь его в подростковые забавы отвечал возмущением и негодованием, а день, когда Вэй Ин вздумал подсунуть ему сборник Лунъяна с непристойными картинками, запомнился тем, что они скрестили мечи прямо в библиотеке. Исключением оказались крольчата, которых Лань Чжань согласился принять в качестве подарка, опасаясь, что иначе Вэй Ин пустит их на жаркое, хотя угрозы того были чистой воды уловкой.       Став по велению дяди вынужденным надсмотрщиком юньмэнского балагура на время переписывания текстов о надлежащем поведении, Лань Чжань не скупился на упрекающие взгляды и холод. Вэй Ин, хотя и отчаялся сломить его неприступность, продолжал допекать вниманием. Сначала он даже не задумывался, что же его толкает искать и жаждать общества неприветливого молчуна, и не раз давал себе слово, что прекратит, но наступал новый день, и Вэй Ин вновь ловил себя на том, что ищет глазами Лань Чжаня и, завидев стройный силуэт, стрелой летит к нему. В конце концов пришлось признать — младший Нефрит бесповоротно запал в душу и лишил её покоя.       На озере Билин случилось нечто, чему даже при всей своей легкомысленности Вэй Ин волей-неволей не мог не придать значения. Лань Чжань небеспочвенно считался одним из талантливейших молодых людей своего поколения — на Ночной охоте проявлял незаурядную доблесть, отвагу и силу, которым можно было только позавидовать; в среде сверстников олицетворял нравственность, прилежание и послушание. Наставники прочили юноше будущее прославленного заклинателя. Клан гордился его достижениями и превозносил дарования.       Учитывая всё это, самым логичным было заключить, что подвиг Лань Чжаня, рванувшего в самую гущу смертельной воронки Бездонного Омута, почти поглотившей Вэй Ина и цепляющегося за него Су Шэ, — показатель самоотверженности и невероятного потенциала. Однако в представлении Вэй Ина Лань Чжань, помимо прочего, в очередной раз указал ему на то, что, кроме как нарушать правила, бестолково трепать языком и мелко пакостить, он, по сути, ни на что не годен.       Вэй Ин не рвался в герои и понимал, что со спасением Су Шэ провалился по всем статьям. Ситуация на озере, грозившая увенчаться смертью как минимум двоих, обнажила, насколько сильно он уступает Лань Чжаню не только в магическом мастерстве, но и в элементарной физической силе, а ведь они были ровесниками — вместе обучались искусству заклинательства, тренировались и ходили на одни и те же занятия. Отвержение Лань Чжаня и раньше ранило и побуждало Вэй Ина скрывать за смехом и бравадой обиду, однако после всего случившегося он впервые готов был признать, что откровенно не дотягивает до его уровня и, следовательно, отказ того дружить, да и вообще как-то взаимодействовать, вполне обоснован. Зачем безупречному, образцовому гению водиться с тем, кто преуспел только в доведении его дяди до белого каления и регулярном выпрашивании наказаний?       Подавленный и огорчённый невесёлыми выводами, Вэй Ин заглянул в купальню, а затем, сославшись на желание проветрить голову, оставил Цзян Чэна ужинать в компании адептов клана Лань и отправился бродить по посёлку. Но едва он оставил позади пару улиц, как набрёл на живописную тихую рощу, раскинувшуюся по берегам одного из каналов, и решил осмотреться. Вокруг было прохладно и свежо. В высокой траве стрекотали кузнечики. Над шапками цветов вились пчёлы и беззаботно порхали бабочки.       Пойдя по направлению неспешного течения, Вэй Ин спустя некоторое время заметил среди пышной зелени одинокую фигуру в белоснежных одеждах. Встав на месте как вкопанный, он не сразу нашёлся. Лань Чжань возвышался у раскидистого старого платана, и поза его казалась несколько странной. Одной рукой он опирался о могучий ствол дерева, другой прикрывал глаза, словно его мучила головная боль. Спина его была слегка ссутулена, плечи непривычно опущены, а Бичэнь, к которому юноша относился с большим почтением, плашмя лежал у его ног.       Сердце Вэй Ина забилось в основании горла. В животе образовалась тянущая тяжесть. Он не хотел навязываться и вновь получать критическую отповедь. Лань Чжань отличался тем, что вечно искал уединения и сторонился людей. И всё же охватившее Вэй Ина беспокойство не отступало, и ноги сами понесли его к знакомому силуэту.       — Лань Чжань! — неуверенно позвал он. — Ты почему здесь? У тебя всё в порядке?       Услышав его, Лань Чжань резко вздрогнул, опустил руки вдоль тела и с преувеличенным достоинством выпрямился. В его влажных глазах отразилось то, чего Вэй Ину раньше видеть не доводилось — уязвимость и безысходность, но низкий голос звучал, как и прежде, ровно и невозмутимо.       — Нет повода беспокоиться.       — А что делаешь?       — Восстанавливаю силы.       — Похоже, неудачно, — криво ухмыльнулся Вэй Ин. — У тебя измождённый вид. Медитация не сработала?       — Что тебе надо? — глухо процедил Лань Чжань, явно не обрадовавшись перспективе общения.       — К чему грубость? — возмутился Вэй Ин, чувствуя, как между ними вновь вырастает стена. — Я же не нарочно на тебя наткнулся. Просто не тебе одному захотелось пройтись после того, что приключилось на озере.       — В таком случае роща большая, — прохладно подчеркнул Лань Чжань. — Мы друг другу не помешаем.       — Твоё радушие как всегда подкупает, младший господин Лань, — мрачнея, сардонически парировал Вэй Ин, убеждаясь, что тот по-прежнему не испытывает к нему ни намёка на расположение. — С таким отношением не возьму в толк, чего ты полез спасать меня сегодня? Хватал бы Су Шэ и ходу. Зачем тратил силы на ненавистного тебе человека?       Лань Чжань, явно застигнутый этими вопросами врасплох, в замешательстве пожал плечами.       — Заблуждаешься. У меня нет к тебе ненависти.       — Ой, ладно! Не в твоём духе сглаживать углы! У тебя на меня зуб, признай, и, окажись я добычей Бездонного Омута, ты бы только порадовался.       Лицо Лань Чжаня не поменялось, но выражение глаз преобразилось. На мгновение в них блеснули боль и возмущение.       — Ничего ты не понимаешь. Ступай, куда шёл, — почти враждебно сказал он.       — Отсылаешь? Правда глаза колет?       — Правдой в твоих словах и не пахнет. Сплошная чепуха.       — Чепуха так чепуха, — Вэй Ин вобрал в лёгкие побольше воздуха и на одном дыхании выпалил: — На самом деле я собирался поблагодарить тебя при встрече за спасение, но теперь сомневаюсь, стоит ли. По всему видно, ты сожалеешь, что вмешался, так что, наверное, уместнее извиниться, что я остался жив. Прости, что не умер. Как представится следующая возможность, постараюсь не оплошать…       Последнее слово ещё звенело на устах Вэй Ина, когда крепкие руки Лань Чжаня впились в его плечи так крепко, что причинили дискомфорт.       — Не смей даже в шутку бросаться такими фразами! Слышишь? — свирепо отчеканил Нефрит, встряхнув его с такой силой, что тот невольно ойкнул. — Тебе и близко не представить, какой ужас я испытал, пока ты забавлялся со смертью!       Опомнившись, Лань Чжань осëкся, стремительно отпрянул и, обессиленно опустившись на низкую ветку платана, спрятал лицо в ладонях.       — Уходи.       Вэй Ин и с места не сдвинулся, гадая, чего в точности тот испугался — того, что за смерть подопечного придётся держать ответ перед Лань Цижэнем и кланом Цзян, или всё же того, что омут отнимет его прилипчивого докуку и впредь некого будет отчитывать и наказывать. Глубинная печаль, исказившая совершенные черты Лань Чжаня, толкала Вэй Ина оправдываться.       — Ты неправ. Я не забавлялся — я увидел парня, которому грозила смерть, и ринулся к нему — думал, что справлюсь, но ошибся. И всё же случись подобное снова, я не останусь в стороне. Такова моя натура.       — Знаю, — голос Лань Чжаня будто угас, обрубленный вставшим в горле комом.       Некоторое время ничего не происходило, потом до ушей Вэй Ина донеслось тихое:       — Если бы ты сорвался, я бы последовал за тобой.       Наверное, ударь в этот момент гром и разверзнись земля, Вэй Ин и то меньше поразился бы.       — Почему? — сипло сорвалось с языка.       Лань Чжань напрягся, словно ему стало физически больно.       — Не могу иначе.       Вэй Ину перестало хватать дыхания. Сердце билось уже не в горле — стук таранил виски.       — Хочешь сказать, ты исключительно из-за меня бросился в омут? — поражаясь собственному предположению, выдавил он.       В ответ молчание, но оно, как известно, знак согласия — порой более твёрдый и искренний, нежели сотни слов заверения. Вэй Ин не мог поверить — Лань Чжань был готов ринуться за ним на смерть, ему небезразлична его судьба, а значит, он и вправду его не ненавидит!       — То есть…       Вэй Ина так потрясло это открытие, что тоже захотелось присесть, и он не нашёл ничего лучше, чем опуститься рядом с Лань Чжанем на ветку, где было не так уж много места для двоих.       — …Ты считаешь меня своим другом?       Ресницы Лань Чжаня затрепетали. Лицо едва заметно скривилось.       — Нет.       — Ну как же нет, если ты умереть готов, лишь бы спасти меня! — спорил Вэй Ин, пытаясь найти его глаза, но Лань Чжань отводил их в сторону, что было для него несвойственно.       — По-твоему, только дружба толкает человека на такие поступки? — отчеканил Нефрит.       Вопрос заставил Вэй Ина ещё сильнее растеряться и завозиться на месте. Когда их бока и бёдра соприкоснулись, Лань Чжань напрягся, но, на удивление, не отстранился.       — Что ты делаешь? — тем не менее недовольно спросил он.       — Сам как думаешь? Присаживаюсь.       — Зачем?       — Захотелось.       — Вэй Ин…       — Может, хватит меня гонять? Ты только что признался, что волновался обо мне. Это ли не повод нам наконец забыть все обиды и прийти к примирению? Тем более я уже сотню раз извинился за то, что случилось на стене и в библиотеке. Жизнь коротка, давай не будем больше ссориться, ладно?       Лань Чжань скосил взгляд, но смотрел недоверчиво и соглашаться не спешил.       — Давай сегодняшний вечер проведём как приятели? — настаивал Вэй Ин.       — Мы не приятели.       — Пусть так, но ведь ничего не стоит сделать вид.       — Это глупо.       — Ты сломя голову кинулся за мной в бездну, это, полагаешь, верх разумности?       — Не сравнивай.       — Тогда объясни нормально, что между нами?       Лань Чжань вымученно потёр лоб, вскользь коснувшись своей лобной ленты, но так ничего и не произнёс. В его взгляде проскользнуло затравленное выражение, и Вэй Ин понял, что раскапывать дальше бессмысленно.       — Не хочешь отвечать, не надо. Нам вовсе не обязательно это обсуждать, — проронил он, быстро перебирая в уме безопасные темы, способные продлить их беседу, но мысли, как назло, разлетались беспокойными птицами.       В конце концов Вэй Ин запустил руку в рукав, заговорённый на манер мешочка цянькунь, и вынул пригоршню спелых локв.       — Лань Чжань, смотри, что у меня есть.       Покрутив одну в пальцах, он с аппетитом вонзил зубы в сочную мякоть. По пути с озера в посёлок Вэй Ин купил целую корзину этих фруктов и раздавал всем подряд. Когда процессия заклинателей двигалась на лодках по каналам, он предлагал плоды и Лань Чжаню, но тот почему-то сердился и отказывался.       — Всё ещё не хочешь? — вновь попытал удачу Вэй Ин. — Попробуй, на вкус как нектар и пахнет божественно.       Чуть расширенные янтарные глаза мгновение-другое смотрели на него в упор не мигая. Отказ не прозвучал, поэтому, повинуясь внезапному порыву, Вэй Ин сунул уже испробованную им локву к губам Лань Чжаня и едва в голос от изумления не вскрикнул, когда тот вдруг её надкусил.       — Другое дело! — стараясь выглядеть непринуждённо, одобрил Вэй Ин, хотя стискивающие плод пальцы начали подрагивать. — Сразу бы так!       Провожая взглядом каждое движение Нефрита, продолжавшего неторопливо поедать локву без попытки взять её собственной рукой, Вэй Ин ощутил духоту и слабость. Близость Лань Чжаня, аромат сандала от его волос и одежды, а также манящий, поблёскивающий фруктовым соком рот всколыхнули в нём чувства.       Ох! Если бы только я мог так же прижаться губами к губам Лань Чжаня, как эта локва… — шало мелькнуло в голове.       Неукротимая, бунтарская жилка в Вэй Ине тоненьким голоском вопрошала: а почему нет? Даже если вследствие такой вольности Лань Чжань его вздует, драгоценное воспоминание отнять ему не по силам. Вэй Ин, конечно же, понимал, что все его ранние похождения померкнут на фоне такой несусветной дерзости. Будь он девицей, поцелуй ещё можно было бы как-то стерпеть, но при нынешнем раскладе ему точно достанется по самое не балуйся.       Но глубинный голосок продолжал шептать, что какова ни была бы цена, оно того стоит. Всё или ничего — таким был негласный девиз Вэй Ина по жизни: и пусть поцелуй непременно вскроет неприглядную истину о его наклонностях и в глазах Нефрита покроет его позором, когда наступит смертный час, он посмотрит на минувшие годы и не станет ни о чём жалеть, ведь Лань Чжань — его первая и, как подсказывало сердце, единственная любовь.       Всё тайное однажды становится явным…       Вэй Ин и без того долго бегал от правды, не спеша признавать, что без оглядки влюбился, но себя не обманешь. Можно было сколь угодно утверждать, что ему по душе хорошенькие девушки, рассматривать их ладные тела на картинках Весеннего дворца, только вовсе не о них он грезил в ночной тиши, не они заставляли его мужское естество крепнуть, наливаться жаром и подниматься, не их красотой он упивался исподтишка, неприкаянным призраком блуждая у распахнутых окон библиотеки.       Слава «обрезанного рукава» являлась вовсе не той славой, какой Вэй Ин хотел бы себя покрыть.       Но раз уж небожители ниспослали именно такую судьбу, так тому и быть.       Он позволил губам Лань Чжаня поглотить остаток локвы, по-прежнему не отрывая взгляд от его необыкновенных медовых глаз и не смея даже надеяться, что тот когда-нибудь ответит на его постыдную страсть. Суровый красавец с ликом, подобным луне, даже тёплым взглядом его никогда не одаривал, но душа рвалась к нему, как не рвалась ни к кому и ни к чему за всю жизнь.       — Лань Чжань…       — Мгм?       Вэй Ина штормило эмоциями в преддверии вынужденных откровений. Осознание предрешённой невзаимности причиняло боль, только желания не предотвращало. Потребность в поцелуе росла с каждой секундой. Он нуждался в Лань Чжане как в воздухе, и вдали, казалось, задыхался.       Неужели легче так и не станет? Неужели теперь всегда так будет? — беспомощно стенал Вэй Ин в никуда, а вслух, скармливая Лань Чжаню очередной сочный плод, ронял совсем другое:       — Тебе вкусно?       Невиданное дело — Лань Чжань молча кивал и покорно ел из его рук с таким видом, словно впал в транс.       — А почему у лотков капризничал? — осторожно поинтересовался Вэй Ин, невольно отняв локву от губ напротив. — Я же предлагал попробовать лакомство ещё тогда?       Капля сока скатилась по бледному подбородку Лань Чжаня, норовя сорваться на белоснежный ворот его шёлкового ханьфу. Не задумываясь, Вэй Ин подался вперёд и, прильнув вплотную, решительно слизнул потёк, спасая ситуацию.       Лань Чжань вздрогнул, будто его грудь прошила стрела, и вжался спиной в ствол платана. Глаза его превратились в колодцы изумления, челюсть отвисла.       — Ты…       Постигая суть содеянного, Вэй Ин тоже дёрнулся.       — Прости…       Их лица разделяло расстояние в две ладони. Дыхание перемешалось. Мысль о поцелуе стала для Вэй Ина невыносимой. Потемневшее золото любимых глаз находилось настолько близко, что он просто рухнул в него, теряя власть над собой. Вмиг всё запылало, поплыло дымкой, заискрилось. Возможно, так действовала пережитая близость смерти на озере, а может, просто Вэй Ин достиг предела своей выдержки и отпустил вожжи контроля. Он почувствовал пламя во всём теле и громко сглотнул. Реакция плоти не оставила шанса на отступление, да и отступать после уже совершëнного было неприемлемо, ведь такой момент навряд ли ещё повторится.       Не отдавая себе полного отчёта в намерении, Вэй Ин рывком придвинулся к парализованному шоком Лань Чжаню, задевая кончиком носа его мраморно-белые скулы. Волна головокружительного жара ударила в низ живота. Пальцы Вэй Ина бессильно разжались, и локвы посыпались в траву, но ни он, ни Лань Чжань никак на это не отреагировали.       — Лань Чжань, я давно хочу тебе кое-что сказать…       Вэй Ин поднёс руку к разомкнувшемуся рту Лань Чжаня и, не встретив протеста, мягко коснулся, нажимая и поглаживая большим пальцем влажную нижнюю губу.       — Но выслушай спокойно. Ты нравишься мне, — проговорил он, страшась, что миг признания оборвётся раньше, чем он поведает свой «страшный» секрет. — Вовсе не так, как нравятся те, с кем дружат… Все мои попытки навязать тебе дружбу — не более чем повод быть рядом.       Было неясно, слышит ли его сидящий перед ним парень. Его взгляд остекленел. И похоже, от ошеломления отнялась не только речь, но и способность двигаться. Вэй Ин сознавал, что дороги назад нет, и, превозмогая панику, продолжил:       — Правда в том, что я люблю тебя… люблю так сильно, что хочу всю жизнь быть рядом и только с тобой ходить на Ночную охоту!       Туманящийся взгляд Лань Чжаня утратил остатки осмысленности. Зрачок расширился, почти поглотив чернотой золотую радужку. Чудилось, от такого удара Нефриту не оправиться, но вскоре огорошенное выражение на его лице сменилось паникой напополам с подозрительностью.       — Опять твои шутки?       — Если бы, — торопливо добавил Вэй Ин, с трудом перебарывая малодушный порыв вскочить и ринуться в кусты. — Поверь, мне вовсе не до шуток. Знал бы ты, как трудно поведать такое… Мы оба парни, и нам по семнадцать.       Хвалёное хладнокровие Лань Чжаня разбилось вдребезги. Он задышал как загнанный мерин и таращился с исступлением человека, близкого к сердечному приступу.       — Я виноват, — поспешил заверить Вэй Ин, запинаясь, — понимаю, мои чувства неуместны и неправильны. Цзян Чэн вздул бы меня, если бы допёр, почему я не даю тебе прохода, а твой дядя подверг бы линчи, но если я тебя сейчас не поцелую, я умру и так, — скомканно пробормотал он, неловко впившись в давно манящие его губы.       Подсознательно Вэй Ин ждал толчка, грубости, даже боли в случае, если Лань Чжань ответит на излияние при помощи кулака, но вместо этого вдруг окатило осознанием, что тот встретил его касание нежностью, на которую, казалось, был не способен.       Как так-то?       Вэй Ин окончательно потерялся в набежавших шумным прибоем мыслях. Кровь оглушительно застучала в ушах, когда чужой язык мягко встретился с его собственным.       Почему Лань Чжань уступает? Как понимать его? Что происходит?       На несколько мгновений Вэй Ин завис, будто запутавшаяся марионетка. Он ощущал губами тепло, сладость локв и трепет. Невзирая на слухи о том, как много девичьих сердец он покорил, юньмэнский персик на деле даже за руку ни с кем не держался, и Лань Чжань, несомненно, тоже. Вероятно, поэтому их первый поцелуй вышел несколько суетливым и неуклюжим, но сразу же последовавший второй получился лучше, а третий и вовсе увлёк в водоворот неожиданного наслаждения.       Следом случилось ещё более удивительное. Лань Чжань медленно поймал руку Вэй Ина и, поднеся к раскрасневшимся губам, начал целовать его пальцы, мягко проводя языком по каждому, слизывая каплю за каплей ароматный сок локв. От этих лёгких, ласкающих прикосновений корень ян Вэй Ина полностью восстал и до боли напрягся. Истома затопила каждый уголок молодого тела. С губ сорвался слабый стон.       — О…       Вэй Ин, до жути боясь спугнуть посетившее его чудо, пробежал пальцами по подбородку, шее, груди Лань Чжаня.       — Надо же, позволяешь мне целовать тебя? Видимо, я сам не заметил, как уснул, и всё это мне снится.       Следуя сложному переплетению украшавших наряд Нефрита узоров, ощущая каждый изгиб его худощавого, но невообразимо сильного тела, Вэй Ин позволил себе опустить руки на его пояс и развязать его.       — Но если я сплю, то почему бы не возжелать большего?       Лицо Лань Чжаня больше не было бесстрастным и нечитаемым. Белки его глаз покраснели из-за обозначившихся от напряжения сосудов. Во взгляде читалась та же нужда, что терзала Вэй Ина.       — Уверен, что хочешь именно этого? — хриплым голосом уточнил Лань Чжань.       — Ещё спрашиваешь, — откликнулся Вэй Ин, продолжая действовать как во сне.       Слегка распахнув одежды на Лань Чжане, он склонил голову и прильнул губами сначала к его шее, затем к ложбинке под ключицами и наконец поцеловал в центр груди. Руки тоже не бездействовали и с волнением исследовали цунь за цунем вожделенное тело. Кожа пылающего под пальцами Лань Чжаня была светлой и гладкой, как изысканный шёлк. Лаская живот Лань Чжаня, Вэй Ин убедился, что не одного его пожирает пламя желания. Под слоями снежно-белой ткани в области паха вырос характерный бугор.       — Вэй Ин… — низким от томления голосом выдавил Лань Чжань, не то пытаясь остановить, не то, напротив, приглашая быть смелее.       — Скажи, я хотя бы немного тебе нравлюсь? — лепетал Вэй Ин.       Лань Чжань болезненно поморщился, заставив напрячься в ожидании ответа, но следующие его слова отправили Вэй Ина в прострацию на несколько секунд.       — Любить тебя — такая мука, но не любить не выходит.       — Ты сказал, любить?       Вэй Ину казалось, он ослышался или вовсе сошёл с ума.       — Мгм, — подтвердил Лань Чжань и, наблюдая, как Вэй Ина кроет приступами радости от осознания взаимности их чувств, улыбнулся. — С того самого вечера… На стене.       Вэй Ин, как и многие другие, не мог похвастать, что хоть единожды видел улыбку Второго Нефрита. Впрочем, то, что Лань Чжань нечасто улыбался, было благом, ведь это настолько преображало его и так преступно обворожительный облик, что разбитых по его вине сердец стало бы в тысячу раз больше.       — Правда? — шептал Вэй Ин, задыхаясь от восторга. — Всё это время?       — Мгм.       — Но почему… почему ты молчал?       — А ты? Почему так долго изводил меня, вместо того чтобы сказать прямо о своих чувствах?       — Ну… я… я долго сомневался, правильно ли понимаю то, что ощущаю… Я ведь никогда не влюблялся раньше… Но главное, я был уверен, что ты возненавидишь меня и захочешь убить, если узнаешь…       — Вот ты сам и ответил на свой вопрос.       Сдаваясь пылкости внезапных открытий, они и сами не поняли, как очутились на траве, но от этого их движения не прекратились, а стали ещё неистовей. На сонную рощу тем временем начали спускаться густые вечерние сумерки. Затухающие краски размывали контроль объятых страстью влюблённых, в нетерпении стягивающих друг с друга одежду.       В пустеющей голове Вэй Ина не осталось вопросов — происходящее просто в ней не укладывалось! Вероятно, он каким-то образом попал под чары и ему всё мерещилось — это многое бы объяснило и упростило, а может, он и вовсе сгинул в Бездонном Омуте и ныне дух его несётся в Обитель Блаженства. Во всяком случае, Вэй Ин молил небеса лишь о том, чтобы магия не развеялась раньше, чем он насладится Лань Чжанем сполна.       Подгоняемый нуждой, он навалился на Нефрита, захваченно провёл кончиками пальцев по его мраморно-белой груди, коснулся затвердевших лиловыми жемчужинами сосков и красиво очерченного, твёрдого пресса. Он часто представлял себе это в фантазиях, ворочаясь в постели без сна. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать, а заодно и не кончить.       На них всё ещё оставались нижние штаны. Тонкая ткань не только не скрывала одолевающей их потребности — напротив, она её неприлично подчёркивала. От возбуждения у Вэй Ина гудело в голове и меркло в глазах, особенно когда Лань Чжань наконец отпустил себя и превратился в кого-то, кого он совершенно не знал. С виду флегматичный и холодный, он был способен на сумасшедшую страсть. Светлые глаза мерцали, как у дикой кошки. Измученные поцелуями губы раскраснелись и нескромно припухли. Не заботясь о количестве прилагаемой силы, Лань Чжань обхватил талию Вэй Ина и одним стремительным движением перевернулся, поменявшись с ним местами.       — Ого! Лань Чжань, ты с виду лёд, а внутри вулкан! — не преминул высказаться Вэй Ин, придавленный к земле чужим весом.       — Разочарован?       — Что ты! Приятно удивлён!       — Хорошо.       В глазах Лань Чжаня, вытесняя мирное золото, расцветал опасный огонь. Осторожность первых касаний сменилась голодом и ненасытностью, и Вэй Ин невольно отметил, что скрыть факт их воссоединения от окружающих будет почти нереально. На нежной коже предательски расцветали следы ладоней, поцелуев и укусов. Чем дальше они заходили, тем яростнее становились ласки Лань Чжаня, отбросившего привычный сдержанный облик. Его былая отчуждённость и малоэмоциональность заронили в Вэй Ине ошибочное мнение, что, случись им оказаться в постели, вести будет он, но теперь с предельной ясностью осознал — ничего подобного!       — Лань Чжань?.. Куда… куда ты так торопишься?.. — ахнул Вэй Ин, когда его штаны были неделикатно сорваны с него и отброшены в сторону.       Вместо ответа Лань Чжань, охватив его за шею, притянул к своим губам в грубоватом поцелуе. Удивительно сильные руки сомкнулись стальным кольцом вокруг тела — даже пожелай Вэй Ин вырваться (а он не желал), у него попросту не вышло бы.       — Ты изводился по мне всё это время и навёрстываешь? — то ли от нервов, то ли от переполняющего воодушевления пустился в расспросы Вэй Ин.       — Мгм.       — А кто-нибудь знает, что я тебе нравлюсь?       — Брат.       — Лань Сичэнь? Серьёзно? И как он к этому отнёсся?       — Спокойно.       Односложно отвечая, Лань Чжань не прекращал осыпать Вэй Ина поцелуями везде, куда только дотягивался. Увлечённый процессом, он шумно и часто вдыхал; теряя над собой контроль — целовал горячее, требовательнее и напористее с каждой секундой, порой прикусывал, лизал, посасывал. Пробудившаяся в нём драконья страсть будто прорвалась сквозь человеческую оболочку и теперь довлела над каждым движением.       Вэй Ин чувствовал восторг и одновременно волнение.       — Лань Чжань!.. А нас точно никто не хватится?       — Пусть поищут, — было ему ответом.       Взмах руки Нефрита очертил над ними невидимый, но вполне осязаемый заклинательским нутром купол. Магическая завеса должна была защитить влюблённых от любопытных глаз и ушей. Такая манипуляция была доступна далеко не каждому опытному практику, и Вэй Ин в который раз поразился тому, какой необыкновенный парень ему достался. С непривычки быть ведомым порывистость Лань Чжаня немного пугала Вэй Ина. Он совсем не ожидал, что поцелуй ввергнет их в такой ураган чувств и так стремительно подведёт к близости.       — Слушай, Лань Чжань! Мне, конечно, весьма льстит твой напор, но я никогда этого не делал, так что будь со мной помягче… — почему-то решил признаться он. — Даже мой первый поцелуй случился несколькими минутами ранее…       Лань Чжань тряхнул головой и вскинул глаза, скрестив их взгляды.       — Первый?.. — в его голосе отчётливо слышалось недоверие.       Вэй Ина это даже немного задело. О нём разное болтали и, невзирая на юный возраст, вменяли непревзойдённые таланты обольщения и множественные победы на любовном поприще, но узнать, что и Лань Чжань был в курсе сплетен и, более того, верил им, было неприятно.       — И чем ты так изумлён, младший господин Лань? Разве я давал повод думать обратное?       — Давал, и не раз, — без обиняков отрезал Лань Чжань.       — Я — девственник целиком и полностью! — обиженно вскричал Вэй Ин. — Доволен?!       Губы Лань Чжаня, стирая в порошок его обиду, сложились в ослепительно прекрасную и настолько же хищную улыбку.       — Просто счастлив.       Вэй Ин уставился на него с нелепым выражением лица.       — Боги… Лань Чжань, ты снова улыбнулся… я на небесах.       — Ещё нет.       После всех этих смущающих подробностей натиск Лань Чжаня не только не ослаб, а обрушился на Вэй Ина с удвоенной силой, но возмущению не было места. В глубине души Вэй Ин мечтал о пробирающей до дрожи дикой страсти между ними. И хотя то были лишь не подкреплённые ничем фантазии, их внезапное претворение в жизнь, каким бы сумбурным, бесцеремонным и безыскусным ни являлось, пьянило и окрыляло.       С часто бьющимся сердцем Вэй Ин открывал для себя настоящего Лань Чжаня, запоздало постигая, что вся его безучастность, отстранённость, выдержка и хладнокровие были не чем иным, как надёжной маской, скрывающей под собой кипящий котёл эмоций и необузданный темперамент.       Мир вокруг отступал всё дальше. Преодолевая ранее довлевшую над ним сдержанность, Лань Чжань резко и шумно вдохнул. Осмысленность покидала его, и ласки становились всё нетерпеливее и властнее. Каждым движением он будто заявлял права на Вэй Ина и требовал уступчивости.       — Будь моим, — глухо произнёс Лань Чжань, подминая его под себя и нашаривая его подрагивающий член. — Клянусь, стану тебе достойным мужем.       — Мужем? — осоловело отозвался Вэй Ин, с трудом фокусируя взор и отзывчиво вскидываясь всем телом. — Ты делаешь мне предложение? Сейчас?       Решимость на лице Лань Чжаня не оставляла сомнений, что намерения его более чем серьёзны, невзирая на то, в каком буйстве чувств и за каким делом он их озвучивал.       — Но ведь мы мужчины… — цепляясь за ускользающую нить беседы, растерянно пробормотал Вэй Ин. — Такие союзы не приветствуются… Представляешь, что устроит нам твой дядя, если узнает.       Лань Чжань помрачнел, но стоял на своём.       — Либо мы спутники на тропе совершенствования навеки, либо надо прекратить непотребства. Такое не дозволено совершать неженатой паре.       — Ну ты даёшь! Прекратить непотребства? Когда оба наши члена зажаты в твоей ладони? — выразительно распахнул глаза Вэй Ин, закусывая губу на очередном движении.       Выражение лица Лань Чжаня сделалось озадаченным и малость бестолковым. Рука, изводившая ритмичными ласками их стоявшие колом члены, на миг замерла.       — Ты не хочешь сочетаться браком?       — Я хочу кончить! — укорил его Вэй Ин и подбросил бёдра, вынуждая держать заданный темп. — Может, отложим разговоры?       Кадык Лань Чжаня нервно дёрнулся.       — Мне нужен ответ.       — Раз я под тобой без одежды, он у тебя уже есть, — глаза Вэй Ина возбуждённо горели. — Не дошло разве? Я твой с момента, как понял, что люблю.       Его признание потрясло Лань Чжаня настолько, что он, как ни старался, не мог и слова вымолвить. Буравя Вэй Ина въедливым взглядом, он в конце концов сдался томлению и впечатал губы в смеющийся рот.       — Мой… — донеслось до ушей Вэй Ина, ощущающего, как в часто вздымающейся груди Нефрита неистово колотится сердце, биение которого отчётливо отдаётся в нём самом. — Хочу сделать тебя своим в глазах небожителей и людей.       — У нас полно времени. Я никуда не денусь, — ронял Вэй Ин, но по глазам Лань Чжаня понял — им завладела высказанная идея и он не откажется от неё, пока не воплотит в жизнь.       Вэй Ин был окрылён их резко преобразившейся действительностью и не мог заглядывать так далеко, но душу грело осознание, что Лань Чжань не просто испытывает к нему сильное влечение, с которым не в силах совладать, а видит их семьёй и жаждет совместного будущего. Вэй Ина не заботил статус и не пугали сложности, несомненно сопутствующие нетрадиционному пути. Заботило только одно: лишь бы их не разлучили.       — …Мммм… — вырванный из течения мыслей напором избранника, уронил он. — Лань Чжань… Давай полегче. Не забывай, это первый раз…       Его слова сделали только хуже. Лань Чжань, словно утратив остатки разума, набросился на него с ещё большей страстью. Вэй Ин не был неженкой, но пальцы Нефрита, с виду тонкие и изящные, в реальности обладали редкой силой, так что с непривычки к такому обращению ему приходилось несладко. В конце концов он понял: лучше уступить его кипучему темпераменту — и, прильнув к его уху губами, тихо прошептал:       — Ладно, я твой. Делай что хочешь, не сдерживайся.       Лань Чжань трепетал и смотрел так, словно желал поглотить его целиком. Им доводилось вскользь видеть друг друга обнажёнными в Холодных Источниках в день, когда по ним прошлись ферулы, но тогда ни один не смел задержать взор и открыто рассматривать тело другого, и ныне оба с упоением навëрстывали упущенное. Только любованию мешала застилающая ум истома. И всё же даже сквозь неё Вэй Ин с восхищением отметил стройные ноги, узкие бёдра, крепкие плечи, рельефные пресс и грудь Лань Чжаня. Тот выглядел тонким и изящным, хотя весь состоял из твёрдых, перевитых между собой мышц — очередное достижение в столь юные годы. Его впечатляющих размеров член — мощный, с чуть изогнутым стволом и крупной головкой — сочился влагой и подрагивал.       Вэй Ина трясло. От желания он начал хныкать и хрипеть, выбрасывая бёдра навстречу неумелым ласкам Лань Чжаня. В тело будто проник странный зуд, распространявшийся от паха по конечностям до самых кончиков пальцев.       Чувствуя, как стремительно оба движутся к разрядке, Лань Чжань не без усилий разжал хватку пальцев на их членах и переместил обе ладони на бёдра Вэй Ина, до боли стиснув его упругие ягодицы. Хмуря брови и утробно рыча, Лань Чжань склонился и, обдавая горячим дыханием его грудь, сомкнул губы на одном соске, затем жадно втянул его в свой обжигающий рот. От нахлынувших ощущений Вэй Ина выгнуло дугой. Длинные волосы разметались по траве, будто тёмные лозы. Руки Лань Чжаня неутомимо путешествовали по его телу. Слушая собственные разнузданные вздохи, он покраснел. Жар носился по телу, контрастируя с прохладой растений, ставших постелью для влюблённых.       Сквозь дымку, застилающую взор, Вэй Ин опустил глаза вниз и, недолго думая, ухватился за распалённый массивный орган Лань Чжаня, размазывая по нему выступившую на головке жемчужную каплю. За последний год в руках Вэй Ина побывало с десяток подробнейших эротических брошюр. Он знал, что может доставить Лань Чжаню наивысшее удовольствие ртом, хотя и допускал, что с первой попытки, вероятнее всего, как надо не получится.       — Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань… позволь мне кое-что попробовать, а?       Пока Лань Чжань постигал сказанное и соображал, что именно вздумалось попробовать Вэй Ину, тот обнял его за плечи и перевернулся, таким образом сменив позу.       — Надеюсь, ты простишь мне некоторую неопытность в вопросе…       Теперь Лань Чжань лежал на земле, и его разгорячённый корень ян, пульсируя, прижимался к животу.       — Что у тебя на уме?       — А какие есть предположения?       Лань Чжань, конечно, не ответил. Его тело воистину заслуживало звания совершенного и лишало благоразумия. Завидуя сам себе, Вэй Ин обхватил его член у основания и собирался охватить ртом, но осуществить задуманного не успел, потому что Лань Чжань, не в силах справиться с собой, не хотел лежать на месте: правая ладонь отлепилась от рёбер Вэй Ина, плавно перекочевала на его ягодицы и нырнула в ложбинку, отыскивая исходящий жаром вход.       Палец, увлажнённый слюной, мазнул по нежной коже, покружил, лаская и подразнивая. Вэй Ин от неожиданности ощущений и переживаний сдавленно вскрикнул. Будь они в номере гостиницы, к ним бы уже постучали, но в роще царил вечерний покой, лишь насекомые и редкие птицы подавали голоса да мирно шумел водный поток.       Лань Чжаню понравилась реакция Вэй Ина, но он будто вспомнил о чём-то и свободной рукой потянулся к своей одежде. Как вскоре стало понятно, он вылавливал мешочек-цянкунь.       — Снадобье на экстракте красных водорослей… — выпалил Нефрит, показывая Вэй Ину маленький голубой пузырёк и, столкнувшись с недоумением на лице того, пояснил: — Может заменить масло.       — Значит, сборник Лунъяна ты всё-таки читал? — уличающим тоном проронил Вэй Ин, стараясь не выдать своего ошеломления.       — Не его. Другую литературу, — смущённо улыбнулся Лань Чжань.       При виде его невинной, но такой ослепительной улыбки Вэй Ин тут же забыл обо всём, что ещё собирался сказать, и очнулся, лишь когда пальцы Лань Чжаня, скользкие от смазки, попытались проникнуть в его тело, а губы, щекоча дыханием, зашептали «расслабься».       — Ай-ай! Полегче, не торопись… — выдохнул Вэй Ин, пытаясь подстроиться под движения партнёра.       — Больно? — испугался Лань Чжань, немедленно оборвав вторжение.       — Давай больше этого твоего… экстракта красных водорослей, — сбивчиво потребовал Вэй Ин.       — Понял, — совершенно серьёзно откликнулся Лань Чжань и со свойственной ему добросовестностью добавил: — Ложись на живот.       Вэй Ин понимал — просьба уместна, в нынешнем положении Лань Чжань пытался растягивать его наощупь, не имея обзора, но на миг всё же ощутил острый укол стыда. Благо, вокруг сгущались тени. Небо на горизонте догорало розовато-пурпурными отблесками. Из освещения остались одни порхающие в растительности светлячки.       — Ладно, — взял себя в руки Вэй Ин и растянулся на подмятом ханьфу, как было велено.       Лица коснулся колосок. Дыхание обволакивал запах трав. Вэй Ин не мог видеть Лань Чжаня из этого положения, тем не менее ощущения стали лишь ярче. Неловкость зашкаливала, но желание превозмогало всё прочее.       Нефрит разместился между ног Вэй Ина и несомненно разглядывал то, что предстало перед ним, с особой тщательностью. Мгновение спустя его ладони, будто утратив терпение, легли на округлости литых ягодиц, огладили их и крепко сдавили нежную упругость, затем чуть сместились — слегка развели половинки, открывая доступ к потайному входу, но вместо того, чтобы налить смазку и вновь использовать пальцы, Нефрит потянул бёдра Вэй Ина вверх, вынуждая встать на четвереньки.       — Что… ты делаешь? — немедленно кинул тот.       Лань Чжань промолчал, но Вэй Ину показалось, улыбка вновь расцвела на его губах. Он уже склонился прямо над его задницей, на короткий миг обдав горячим дыханием трепещущую плоть, а в следующий миг Вэй Ин как никогда отчётливо и остро испытал, как промежности коснулся напряжённый до твёрдости язык, пройдясь по ней от поджавшейся мошонки до копчика и задержавшись ненадолго посередине.       — Лань Чжань!       Вэй Ин ахнул, распахнул в потрясении глаза и вцепился всеми пальцами в ткань под собой, прихватывая её до жалобного скрипа: ему и в голову бы не пришло, что в их стихийную первую близость Лань Чжань решится проделать с ним подобное.       Размышление над шокирующим обстоятельством оборвалось почти сразу: действия Нефрита обретали уверенность, одновременно заставляя Вэй Ина плавиться от стыда и возноситься к небесам от удовольствия.       — Гэгэ… — его голос сел, а внятная речь превратилась в беспомощный лепет. — Лань Чжань, я не могу… Это… это…       Слишком постыдно, слишком откровенно…       Он сделал попытку избежать контакта — найти хоть чуть менее неловкое положение, но не смог. Не посмел. А слова — все протесты, все буйные мысли, что кипели в голове, — прорывались наружу исключительно всхлипами и стонами наслаждения. Единственное, на что хватило духу, — уткнуться лицом в ткань, спрятав пылающие щёки от Лань Чжаня и самого себя.       Анус продолжали изводить тёплые и влажные прикосновения. Кончик языка Лань Чжаня, скользнув от самого копчика, пополз обратно и… задержался — намеренно, надолго. Обвёл распухшее колечко мышц, налившееся тёмно-красным, замер в самом центре и надавил, неспешно, но неумолимо проталкиваясь внутрь гибким живым клином. А потом, разгорячившись, Лань Чжань прильнул к атакуемой зоне губами — и это был самый откровенный, самый развратный поцелуй из всех, какие только Вэй Ин мог себе представить.       Он, прикрыв глаза, вскрикнул, чувствуя, как с языка Лань Чжаня прямо внутрь него стекает слюна. Язык надавил сильнее, вошёл глубже, и Вэй Ин ощущал, как растягивается — не кончиком, а уже самой толщиной проникающей в него плоти.       Кончик языка шевельнулся, нажал куда-то особенно чувствительно, и… чёрт! Вэй Ин опомнился, только услышав собственный голос — низкий, хриплый, безбожно пошлый стон вырвался наружу, пока он кусал ткань, уже промокшую от его же слюны.       Внутри становилось всё мокрее, горячее, невыносимее. От мысли, что это почти то же самое, что принимать в себя семя, живот и то, что под ним, напряглись до боли. Член заныл, требуя внимания, лобок будто распух от притока крови. От одной этой мысли, от этого «удобного» неудобства Вэй Ину показалось, что он вот-вот кончит. Просто так — даже ни разу не коснувшись себя.       Ещё несколько мерных толчков языком, последний медленный, обволакивающий мазок по всей расщелине — и Лань Чжань отстранился, добавил к собственной слюне смазки и ввёл в Вэй Ина сразу два пальца, но прежде чем начать двигать ими, спросил:       — Мне продолжать?       Охрипший и едва ли не подвывающий от мучительного томления Вэй Ин закивал. Он был на грани. Казалось, если Лань Чжань продолжит — дольше минуты ему не продержаться.       — Хочу тебя… Хочу тебя внутри, — взмолился Вэй Ин.       По всей видимости, Лань Чжань тоже достиг рубежа сдержанности. Он совершил несколько глубоких движений пальцами, затем слегка отстранился. Обманчиво изящные руки упёрлись по бокам от Вэй Ина. Тяжесть тела Нефрита вдавила его в скомкавшуюся под ними ткань, лишив остатков воздуха, — и Лань Чжань вошёл. Легко и сразу на половину своей внушительной длины.       Вэй Ин издал протяжный звук — мука и удовольствие смешались неразрывно. Его распирало давлением проникшего в него члена — большого, твёрдого, пульсирующего, явно ждавшего этого слишком долго. Внутри всё задрожало. Лань Чжань, откинув голову, пытался удержать порывы в узде, но срывался.       Он медлил пару мгновений, потом толчок за толчком его движения стали набирать силу. В итоге он полностью погрузился в подрагивающего под ним Вэй Ина. С этим контроль был потерян. Чувства оголены. Вонзающаяся головка на что-то жала внутри, и Вэй Ин в ответ вскидывался всем телом. Жар накатил волной, затылок покалывало. В этот момент томительное, почти болезненное возбуждение внизу живота достигло пика. Вэй Ин закрыл глаза, сосредоточившись только на этом чувстве — полной, безраздельной отдаче. Его член конвульсивно подпрыгнул, выплеснув на ткань под собой жидкую нить тепла. Следующие несколько секунд тело безвольно подчинялось, а в голове стояла пустота, пока его продолжали методично, не останавливаясь, трахать. А потом ритм сбился. Атаки обрушились резче, беспорядочнее, глубже. Наконец спустя полминуты Лань Чжань затих внутри него, весь напрягшись, и Вэй Ин почувствовал незнакомый, сокрушительный поток тепла, заполняющий его.       Их обнимала свежесть наступившей ночи и аромат локв, сопровождавший все касания и поцелуи. Удовлетворённо обмякнув, Лань Чжань тяжело рухнул на Вэй Ина, обдавая его ухо частым и горячим дыханием. Постепенно оно замедлялось, становилось ровнее. И в тишине, в промежутке между двумя выдохами, прозвучало хриплое и низкое:       — Давай принесём обеты сразу по возвращении в Облачные Глубины?       Момент был подобран идеально. Вэй Ин, нетрезвый от произошедшего, не стал уворачиваться от настойчивости Нефрита и лишь слабо усмехнулся.       — А ты в душе тот ещё бунтарь, Лань Чжань.       — Это «да»?       — Быть с тобой — всё, чего я хочу. Конечно это — да!

***

      Шила в мешке не утаишь, особенно когда юная кровь бурлит и толкает на риск. Роковая тайна влюблённых вскрылась в одну из летних ночей, когда, дав себе волю в источниках, они зашли слишком далеко, позабыв защитить себя чарами невидимости. И как назло, тем, кто застал их за ласками, оказался дядя Нефрита — Лань Цижэнь. Гневу его не было предела. Вэй Ина под конвоем передали главе Цзян. Лань Чжаня жестоко высекли и, связав заклинаниями, заперли без права даже попрощаться с избранником в момент его выдворения из Облачных Глубин.       И всё же дело этим не кончилось. Лань Цижэнь был суров и упрям, но Лань Чжань превзошёл его и в этом. Проведя три месяца в заключении в абсолютной изоляции от людей, он, едва восстановившись от тяжёлых ран, заявил, что Вэй Ин — его спутник на тропе самосовершенствования перед лицом предков и небес, и, пока жив, он не откажется от него, после чего отправился к отцу и коленопреклонённо умолял дать разрешение провести свадебную церемонию по всем правилам.       Новости разносились быстро, и хотя клан Лань заслал сватов в клан Цзян тайно, вскоре всё заклинательское сообщество стояло на ушах — где это видано, чтобы браком сочетались двое парней, да и к тому же не дожидаясь двадцатилетия! И всё же церемонию провели, правда без фанфар, толп гостей и шумного пиршества. Чета Цзян со свитой и пара десятков старейшин их ордена держались достойно, несмотря на то что накануне жарко спорили, решая судьбу приёмного ребёнка. Юй Цзыюань считала, что снисхождение и поспешность повредит репутации обоих кланов. Цзян Фэнмянь же, напротив, мудро рассудил, что если союзу суждено быть, необходимо действовать быстрее, чем людская молва превратит событие в фарс и доведёт до абсурда. Слишком большое внимание грозило перерасти в такое же большое порицание, ведь противников у свадьбы было значимо больше, чем сторонников.       Не чаявший души в младшем племяннике Лань Цижэнь не смог смириться с его выбором и долго отговаривал Цинхэн-цзюня от уступчивости в данном вопросе. Но решение главы клана всё же оказалось на стороне сына. Лань Чжань не словом — делом доказал, насколько серьёзен в намерениях, и, с достоинством выдержав всю обрушившуюся на него ругань и наказания, обратился к отцу с требованием либо удовлетворить его просьбу и дать благословение его с Вэй Ином браку, либо с позором изгнать из клана, дабы его правила более не довлели над его судьбой.       Кровь не вода, а сердце — не камень. Цинхэн-цзюнь беззаветно любил жену, и пусть не сразу, но смог понять сына. К тому же изгнание Лань Чжаня в большей степени навредило бы ордену, нежели помогло. Правда о наклонностях Второго Нефрита уже была у всех на слуху, и его отречение от семьи лишь усугубило бы положение. Поэтому, несмотря на все попытки Лань Цижэня отсрочить воссоединение молодых людей, а то и полностью пресечь, Цинхэн-цзюнь согласился с Цзян Фэнмянем и назначил дату празднества.       Что же до Вэй Ина, ему пришлось так же несладко, как и его избраннику, с той лишь разницей, что его рассудку понадобилось гораздо больше времени, чтобы осознать и принять грядущие перемены и переезд в Облачные Глубины, которые он разносил в беседах с сокурсниками во время обучения.       Новость о его отношениях с Лань Чжанем потрясла взрастивший его клан и перевернула всё с ног на голову. Приятели и младшие адепты, с которыми он прежде плавал в озере, упражнялся и веселился, ныне все как один сторонились его. Прислуга шушукалась и хихикала по углам. Госпожа Юй, и раньше не жаловавшая Вэй Ина, с утра до ночи неистово бранилась и припоминала ему все провинности и ошибки со дня его прибытия под её кров. Параллельно она устраивала разносы мужу, вменяя тому неспособность приструнить норов взбалмошного воспитанника, и даже пару раз пускала в ход Цзыдянь, сшибая в ярости со стола посуду и круша мебель. К счастью, дальше этого её угрозы не зашли, и после согласования дня свадьбы с кланом Лань она и вовсе успокоилась.       После обнародования неприличной связи Вэй Ина с Лань Чжанем Цзян Чэн ходил мрачнее тучи и наказывал шисюна молчанием. Благо, Цзян Яньли оправилась от потрясения куда быстрее и даже начала вступаться за отца и Вэй Ина перед матушкой. В конце концов оттаял и Цзян Чэн, хотя в разговоре по душам отметил, что не понимает этой страсти, и предупредил Вэй Ина, что впредь всё между ними будет иначе.       Вэй Ин другого и не ждал. Всё изменилось в Цайи — в тот день, когда он получил ещё один шанс на жизнь, умотав трудами Лань Чжаня от Бездонного Омута, а после забрёл в рощу и кормил своего спасителя сочными локвами.