Лазурная ночь в темной пещере

Глава 1

Пещеры. В пещерах никогда не может быть светло по понятным причинам. Конечно, если зажечь факел, то можно разглядеть хоть что-то сквозь кромешную тьму. Обычно в пещерах люди не живут — они там попросту не могут выжить, учитывая холод. Но кто или что сказало, что в пещерах вообще никто не живёт? Там живут люди, правда, те, что погибли много лет назад. Самый известный житель, а точнее даже повелитель — Лазурный Фонарь, блуждающий в ночи, — Ци Жун. Почти непревзойдённый демон, один из Четырёх бедствий. Ци Жун жил в пещерах, хотя очень часто их менял. Не по своей воле, а по воле одной «Одноглазой псины», которая буквально не оставляла ничего от места проживания Лазурного Фонаря. Но в эту ночь Хуа Чэн вновь нашёл Ци Жуна, однако пришёл не один. Его главный, ранее обожаемый венценосный братец, который вначале влил через силу в глотку Зелёного Фонаря зелье «Правды», а посреди их «милого» диалога посмел поднять руку на кузена! И этой рукой он в детстве гладил по голове самого Ци Жуна! Заливистый и явно нездоровый смех почти заставлял содрогаться стены пещеры, а огонь — притихнуть. Правда, в ту ночь, в той пещере было четверо. «Придурок Лан Цянцю» тоже был там. А Ци Жуна всё спрашивали: «Как умер Аньлэ? Как умер Аньлэ?» — так, что хотелось уже на стену лезть от этих вопросов. Правда раскрылась сама с собой, когда некий Фан Синь оказался виновен в смерти друга того самого Лан Цянцю. А великий Фан Синь теперь был вернул свое "родное" имя. Се Лянь. Это заставило жалкого демона смеяться до слез. А вот при уточнении кто же был виновен во всей резне на Золотом Пиру, Ци Жун не удержался от реальных фактов. Весь народ Сяньлэ поучавствовал, как и конечно же он! И с чего-то Тайхуа решил, что Ци Жун не достоин жизни! Мерзкое отродье Юнънаня уже направил даже свой меч, но в момент, когда Ци Жун мог быть разрублен и сварен в его собственном ужине, уже сам Се Лянь остановил его своим клинком. — Не стоит, — проговорил Его Высочество наследный принц Сяньлэ. — Не нужно тратить силы на этого безумца. Он уже давно потерял рассудок и хоть каплю доброго имени. — Сказал это мой дорогой венценосный братец, что без своей псины — как паровая булка! — с ехидной улыбкой проговорил сидящий на полу Лазурный Фонарь, успокоившийся после своего смеха. — Заткни свою пасть! — проговорил Собиратель цветов под кровавым дождём, начиная поднимать руку, чтобы опустить эту назойливую рожу прямо в камень под ногами, ведь его великолепного гэгэ не могло обзывать что-то столь противное и ужасное, как его уродливая копия. — Сань Лан, не стоит, и тебе тоже. Лучше пойдём. Всё, что нужно, мы получили, больше от него нечего взять, — сказал таким же серьёзным тоном Се Лянь, пока сам Ци Жун начинал всё больше и больше смеяться. — Гэгэ, мы оставим просто так этого жалкого червя? — где-то сбоку послышалось недовольное: «Охренел?!» — Гэгэ, я считаю, это так просто оставлять нельзя! — Насилие ничего не решит, Сань Лан. Покинем его. Боюсь, что разум его не вернёшь, а мы лишь напрасно остаёмся тут. — Серьёзный голос своего «гэгэ» не нравился Хуа Чэну, от чего хотелось придушить причину этого тона. — Да-да! Валите, наконец, из моего дома! А то жалкие твари зачастили тут бывать! Согласен, псина кривозубая? — со смехом проговорил демон в лазурном. Сквозь зубы, напоследок, смерив взглядом одного алого глаза, Собиратель цветов под кровавым дождём и Его Высочество наследный принц Сяньлэ покинули пещеру Лазурного Фонаря. Но один нежелательный гость всё же остался. И в ту ночь никто, кроме небожителя и демона, по сей день не знает, что на самом деле произошло в той пещере. Может, всё-таки Лан Цянцю прикончил его, разрубив пополам? Или придумал ещё более ужасный способ убийства? Никто не знает, но вышел небожитель только спустя целую ночь, возвращаясь на Небесные Чертоги в полном смятении.