Лазурная ночь в темной пещере

Глава 20

— Лан Цян-... Что с тобой?! — Воскликнул Ци Жун, стоя в коридоре обители Тайхуа. Он только уложил Гуцзы, что с приходом двух месяцев стал чуть спокойнее. Совсем чуть. И как на зло отпуск этого “придурка” уже закончился, заставляя вновь покидать демона почти на день ежедневно, либо в бумажных отчетах, либо на заданиях. И сегодня было обычное задание, за которое как его уверял сам небожитель, не стоит переживать. Жун-эр должен был понять, что после подобных слов, ничего не будет нормально. Но ведь был спокоен. Сейчас он ожидал увидеть возвращение небожителя, чтобы вновь его отругать за не присутствие на ужине, и задержке вновь на каком-то задании, как перед ним стоял Му Цин, хорошо так получивший, и по броне, и по идеальному лицу. Порезы и удары от каких-то демонюг были не смертельны, но вот ЛАН ЦЯНЦЮ. Тот ели стоял, а точнее полностью висел на генерале Сюаньчжене. Все тело и лицо было в намного больших и серьезных ранах чем у Му Цина. Он находился в полу сознании, держась, наверное, только на Божьем слове, и то не оконченном. Сюаньчжень даже не успел поздороваться, как уже укладывал коллегу на диван, что не отвечал и даже не реагировал на других. Служанки столпились возле господина, осматривая все травмы, будто в этом не было ничего такого. — Что мать Вашу происходит, что с ним?! — Повторил демон, тоже стоя недалеко от дивана, замечая, как раны были на всех незащищенных участках тела. — Сегодня... Многое произошло. — Кратко ответил Му Цины, обтряхивая свои одежды от непонятной пыли. — Меня это блять успокоить должно? Вы там сука с Безликим дрались, или с чем, чтобы его так! — Да спокойнее. Тут все сложилось вместе. Жить будет. Просто лезет куда не стоит. Нин Хэнь раны обработал, ему нужно лишь поспать. — Он, кажется, это говорил больше служанкам, что послушно закивали, хотя спокойнее не стали. — То есть это называется “жить будет”?! — Он небожитель. Регенерация должна работать. — Жун-эр махнул рукой, позволяя служанкам покинуть комнату, потому что Му Цин явно ничего не мог сказать при них. — Регенерация? Вы сука на задании были обычном, регенерация не нужна на такое! — Да задание это понятно. Он пришел уже наполовину такой! Это я хотел спросить, что он делает тут! — Воскликнул небожитель, заставляя Ци Жуна замереть. — Тут? Он утром уходит, в такую рань, что даже Гуцзы еще спит, как, по-твоему, я должен что-то делать? — Это не мое дело, где и с кем он там шляется. Пришел уже хорошо побитый, на задании был невнимателен, и огреб хорошо, просто споткнувшись об какого-то кроля, так я ели успел отбить атаку. — Му Цин и сам, периодически вытирая капающую струйку крови с лица. Видимо о себе он не подумал у Нин Хэня. Хотя Ци Жуна смутило не это, а что только что сказал. — С кем он шляется? Что за бред. — Невдомек спросил демон. — Повторюсь, это не мое дело. Разбирайся с этим сам. Я притащил этого индюка сюда. Мне самому как бы сейчас не до разговоров. Меня этот пес ждет. — Походу Му Цин и не сильно собирался разговаривать с демоном, потому что не прошло и пары минут, как входная дверь громко хлопнула за собой, оставляя их двоих в гостиной лишь под одной свечей. Жун-эр перевел взгляд на небожителя, что походу и уснул как лег на диван. Все произошло как-то слишком быстро, и он не смог еще полностью понять ситуацию. Лан Цянцю куда-то уходит ни свет, ни зоря, и проводит время... С кем-то? Тогда почему он так был ранен? Если он спускался на землю, разве какой-то союзник не мог ему помочь? Но зачем ему кто-то? И кто это вообще? Девушка или парень? Небожитель какой-то? И зачем Лан Цянцю врет что на задание ходит тогда? Он должен был задуматься об этом, еще когда был на 9 месяце, и Му Цин сказал, что задание сейчас сократились. Тогда он не придал этому значение, хотя должен был начать задумываться странное поведение Цянцю. Тайхуа конечно даже при участии Ци Жуна в его жизни, все еще был красивым небожителем, что мог находить себе достойного союзника..., или же пару? Это звучало как бред, учитывая какой он преданный, ни смотря на все недовольства Ци Жуна. Так же у них общий ребенок, но мог ли как раз таки Бог и устать от постоянных недовольств и критики со стороны демона, и просто найти прекрасную замену для чего-то? Хотя, даже заменой считаться не будет. Но зачем уходить с Небес, и драться с кем-то явно сильнее его? Ответ мог быть... “Я знаю, что твой прах слишком хорошо спрятан” Кажется, он начал понимать заранее подготовленный план Бога. Или не заранее? Это не отменяет того факта, что возможно Лан Цянцю не такой уж и преданный песик, как думал демон. Намного хуже, как думал демон, хотя никаких доказательств не имел. Он просто впервые задумался что вся эта доброта, просьба остаться, и приятные моменты могли быть не просто по доброте душевной. И это почему-то почти сжигало тот небольшой только появившийся фундамент надежды, что рос слишком долго, а рухнуть мог в момент. Те угнетающие мысли что преследовали его все века в пещере, от которых он думал, что избавился в резиденции Тайхуа, вновь настигли слишком внезапно. Хотя это казалось немного другим, чем-то собственническим...

༺ꕥ༻

Лан Цянцю проснулся от яркого света солнца, что, как назло, светило прям из не закрытого шторой окна. Всё тело просто ужасно болело и горело, и в принципе он помнил почему в таком состоянии. Тело едва ли поддавалось хоть какому-то действию, и даже попытка привстать закончилась неудачей. — Лежи. — Голос демона прозвучал резко, и Цянцю даже вздрогнул, моментально пожалев о таком действии. — Нин Хэнь сказал, что жить будешь. Почему-то Лан Цянцю немного смутил тон голоса Фонаря. То ли слишком ровный, то ли без единой претензии, что он пришел весь в ранах? — Как я тут оказался? — Голос Тайхуа был знатно охрипший, а горло сводило тупой болью при попытке что-то произнести. — Му Цин притащил. — Это был довольно короткий ответ, и то было необычно слышать имя генерала Сюаньчженя, а не привычного “Подметала”. — Я видимо не сильно собрался, и на задании.. — Мне уже он и сказал, горло не надрывай. — Фыркнул Фонарь, поднимаясь со стула, уже собираясь обойти диван, чтобы направиться на кухню, как при приближении, ткань ханьфу вдруг натянулась от того, что небожитель ухватился за край. — Что он сказал? — Как-то обеспокоенно спросил небожитель, заставляя Ци Жуна еще больше поверить, о чем думал всю ночь. На немного он сжал губы в тонкую линию, отворачивая взгляд, и максимально спокойно сказал. — Ты пришел не собранный, и ты не заметил духа, поэтому не успел уклониться. Доволен? — Отрезало Бедствие, буквально вырвав из рук Тайхуа свою нежную ткань ханьфу. — Нет, я просто… Я не думал, что так получится. Ты, наверное, волн-.. — Ха, я? Не дождешься. Однако у тебя есть сын, и, если один раз ты просто не вернешься, он будет один. — Это намек на мое убийство? — Фыркнул Цянцю, чуть сжимая руку чтобы вновь ее чувствовать. — Предупреждение. — Это было последнее что услышал Бог, перед тем как демон закрыл дверь на кухню, оставив после себя какой-то странный осадок. Лан Цянцю не мог сказать, что знал демона лучше всех, однако даже так, тон голоса был слишком... Ровным? За день, Бедствие лишь пару раз пересекался с небожителем, больше служанки заботились о нем, а даже фигуру Жун-эра почти не видел, и те редкие случаи и то пару раз после того, как Тайхуа смог встать на ноги, и пройти в его же спальню, навестить Гуцзы. Правда последний разговор тоже был не из лучших. Ци Жун просто кормил малыша из бутылочки, когда Цянцю выдал : — Я сейчас связывался с Нин Хэнем, и он сказал, что можно отправляться завтра на задание! Все-таки лечение довольно помогает даже с заживлением. — Жун-эр замер, не переводя взгляда с маленького Гуцзы, что жадно пил молоко. Он рьяно пытался убедить самого себя, что ведет не разумно. Он! Убеждает себя! — Задание что ли подождать не может? — Ответил он далеко не сразу, заставив уже Бога чуть забеспокоиться, что мог чем-то обидеть его. — Ну как там говориться, победа не ждет? Ха-ха, да и мне нравится. Однако, конечно, не люблю покидать А-Цзы, но к увы. — Разве нету какой-то бумажной работы? — Ты так за меня беспокоишься? Я польщен! Но для чего мне тогда Ли Юй нужен? — Усмехнулся Бог, хотя Бедствие не разделяло такого восторга. — Хотя, может мне нравится? Я помог как-то в одной деревушке, в... Одном деле, так в местном пабе мне дали бесплатную выпивку за счет заведения! Знаешь как выгодно? Бедствие могло бы попытаться уколоть его, что он не может потянуть даже выпивку, однако когда-то слышал эту историю. Это было еще задолго до беременности, и фонарики там крали некоторые продукты. Гуцзы наконец доел, и Тайхуа сам вызвался подержать ребенка на руках, помогая ему усвоить еду. — И много раз, сему божеству давали лишь похмелиться? — Максимально непринужденно спросил Фонарь, заставляя задуматься Бога. — Вообще нет. Золото, драгоценности, а вот бесплатно выпить? Наверное, за пару дней до посещения твоей пещеры мне давали. Сколько же там... Куртизанок! Страшно вспоминать. — Тоже женщин боишься? — Нет! — Как-то слишком резко выпалил он, неловко замявшись. — Просто люблю понимать, что популярен хоть где-то! Сам же меня изгоем называл. — Так и прав был. — Тайхуа аккуратно поменял положение сына на своих руках, от чего Гуцзы радостно за агукал что-то на своем детском языке. Очаровательный малыш. — Я хочу через 2 дня отправиться в пещеру. — Вдруг начало Бедствие, получив сразу удивленный взгляд от Бога. — Так скоро? Я не знаю, смогу ли взять отпуск... — Жун-эр помолчал, впервые за долгое время не зная, что сказать. — Я сам могу отправиться с Гуцзы. — Ни в коем случае! Твоя магия еще даже не полностью восстановилась, а с ребенком на руках тем более! А если тот небожитель объявиться? — Ты просто хочешь с Чэнь Линем встретиться. — Хотя тон голоса был таким же, Фонарь и вправду почувствовал некоторое удовлетворение, что Тайхуа переживает. — Я совру если скажу, что нет. — А-Цзы вновь начал буянить, начиная двигать ножками и ручками. — Я пойду попрошу Сяо Инь искупать его. — Он не ждал кивка Ци Жуна, просто покинул комнату, как-то сюсюкаясь с малышом. Сам демон даже не шелохнулся после ухода Бога. Гуцзы был этой ночью довольно капризен, хотя даже при другом раскладе, Жун-эр бы не заснул вовсе. Он никогда в жизни не испытывал такой проблемы как неуверенность в себе. Точнее испытывал, но задолго до собственной смерти. Почему же теперь мысль что Тайхуа мог найти себе кого-то кто... Будет даже банально уважать и почитать его кольнула давно забытое, а то и неизвестное чувство. Поднимаясь на ноги, он обошел кровать, встав возле знакомого зеркала, что было сделано, да и отполировано намного лучше, чем его старое что находилось в пещере. Однако стояв перед ним, воспоминания нагрянули сами собой, когда он только узнал о беременности. “О мне же беспокоятся только пока думают, что под сердцем кто-то есть?” Все них взаимоотношения начались с ребенка, и когда он родился они должны и закончится. Верно ведь? Лан Цянцю упросил его побыть дольше из-за Гуцзы. Чтобы не отправлять маленького наследника целого небожителя в какую-то грязную пещеру куда могут пробраться всякие паразиты. Почему же это не вызывает той ярости, которую обычно у него вызывали обычные небожители лишь своим существованием, или те, что считают его ни к чему не годным как брат. Почему ему не все равно? Почему не наплевать, на то, как небожитель наконец скажет ему проваливать, находя себе спутницу жизни? Походу даже века одиночества, не научили его не привязываться ни к кому. Даже если не специально. Даже если он подобное отрицает. Но ведь пока он жив, Лан Цянцю связан с ним. Как минимум даже Гуцзы не принадлежит ему. И если причина его уходов если не встретить какую-то девушку, а откопать этот чёртов прах, и пустить по миру? Почему-то даже такие предположения почти не вязались с милым личиком Бога, от чего сомнения одолевали еще сильнее. Впервые он ощутил сильную необходимость в разговоре с Богом. Но явно не здесь и не сейчас. А уже на своей территории, чтобы даже если все окажется правдой, он был в безопасности.

༺ꕥ༻

2 дня прошли относительно хорошо, если смотреть сквозь пальцы, и не обращать внимание на детали, на которые Лан Цянцю всегда обращал внимание. Почему-то за 2 дня проживание в доме перешло от того прогресса, на котором они находились, до почти начала, когда Ци Жун и в пещеру его сквозь зубы впускал. То есть, нет, даже немного хуже. Ци Жун почти перестал просто на него огрызаться, или его материть! Где это видано! Он только вчера неправильно уложил Гуцзы себе на руки, так вместо рассказов о том какое он безрукое существо, получил лишь фыркание! Нет, конечно, можно было это рассчитать, что как раз таки прогресс, но Тайхуа уже почему-то к этому привык. И с такими обычными моментами, почему-то пропали и те милые завтраки и вечера наполненные что-то на подобии нежности, которые были для Юнънанца почти смыслом каждый день возвращаться в резиденцию как можно раньше. Он точно что-то сделал не так, просто еще не понял, что именно. Утро 2 дня вышло на довольно сильную метель и снег, и в принципе для маленького А-Цзы могло быть не желательно. Организм еще не окреп, и иммунитет был почти на нуле, даже учитывая, что он сын небожителя. — Меня в его возрасте в пургу тащили, но выжил же! — Возмутился Жун-эр, когда Лан Цянцю предложил перенести отправку в пещеру — Ты в курсе что ты мертв? — Мертв я по вине твоих с... По другой короче! Зубы мне не заговаривай. — Все равно, Ци Жун! У нас даже миссии перенесли, а ты хочешь маленького ребенка тащить в такой холод. Почему ты вообще так спешишь? Я не понимаю. Твои фонарики ждали полгода, и еще смогут день второй. — Потому что я не вижу проблем. — Буркнул демон, поглядывая на сына что невинно спал в люльке. И в правду у них не было смысла спешить. Даже, наверное, стоило подождать пару месяцев, прежде чем Гуцзы бы окреп и даже бы держал голову самостоятельно, однако Ци Жун не смог бы так долго ждать. Лан Цянцю один день лишь не пошел на миссию, как раз из-за стужи, но даже утром прошлого дня, пребывая на стадии выздоровления отправился на какую-то задачу. Фонарь приметил что даже если, пытаясь заглушить свои чертовы мысли, всё в поведении Тайхуа его смущало. Такое волнение утром перед выходом на разные поручения, а вечером как маленькая собачка не отлипал от Бедствия. И если ранее такое могло не смутить Бедствие, то теперь... — Ци Жун, что-то случилось? — После некоторого затишья, вдруг выдал Бог. Фонарь поднял на него взгляд, выгнув одну бровь. — Почему должно со мной что-то случаться? — Ты какой-то... Отстраненный. — Вдруг признался небожитель, чуть откашлявшись. — Я замечаю это уже какой день. Я чем-то тебя обидел или.. Не знаю, что-то сделал? — Нет. — Кратко сказал демон, вновь уводя взгляд на сына. — Просто, если я что-то сделал, то лучше там покричи или-... — Я сказал, что нет. Значит нет. — Ты из-за пещеры? Можно хоть завтра, после одного моего задания, и я готов! — Даже слово “задание”, вызывало не физический, а моральный укол прямо в давно не бьющиеся сердце. — Ты мне так не нужен, чтобы переживать об возвращении в своё же логово. — Лан Цянцю застыл. После, наверное, того разговора после собрания в Поднебесной, Ци Жун больше не высказывал такого пренебрежения им. Хотя даже тогда это было сказано на эмоциях. Сейчас же он видел в глазах ту... Уверенность в себе, которую замечал еще давно в пещере в тех ежедневных визитах. Что-то точно творилось в этой демонической голове.

༺ꕥ༻

Ци Жуну и вправду пришлось переждать целый день. Буря только усилилась, и лишь когда солнце опустилось за горизонт, пошел небольшой снег, который заворожил Гуцзы, когда Лан Цянцю вышел с ним в сад, заранее укутав как можно теплее. Мальчик радостно пытался хватать небольшие снежинки, что сразу таяли, как только касались его нежных пальчиков или носа, а минутой позже Гуцзы в силу своего возраста не знал, как согреть свои ладошки. Тут уже папа Лан помогал ему закутаться, чуть сюсюкаясь с ним, пока новая волна гиперактивности не захлестывала мальчугана, начиная все по новой. Ци Жун стоял у выхода в сад, уткнув голову прямо к дверному косяку, укутавшись в одно легкое одеяло, не собираясь выходить. Смотреть за этой сценой было как-то... Естественно. Тайхуа всего за каких-то жалких 2 месяца смог показать, как реально можно радоваться родительству даже со всеми аспектами в виде колик и всего прочего. Конечно, Лан Цянцю никогда не сможет официально признать Гуцзы как своего сына по крови, хоть и родство было видно на лицо - пока не доказано, не ебет что сказано. Да и небожителя это не гложило. Но если на одно мгновение представить? Представить, что в пещере Фонаря может убили, как хотел изначально Лан Цянцю, или просто оставили в покое, и в последствии их пути разошлись, создав отдельную линию в которой он нашел бы достойную даму, или уже на крайний случай юношу, на Небесах или из обычных людей, создав обычную семью, с обычными ценностями, не совершая преступлений против самих Небес и Владыки. Это было... К лучшему? Но тогда родился бы точно не тот Гуцзы, и Жун-эр не познал, что такое быть там где ты... Возможно важен? Это лишь “возможно”. По факту о нем заботились из-за Гуцзы, и, кажется, пришло время с этим смириться. Главной задачей было теперь вернутся в свой край и там закончить этот-... — Ци Жун, иди оденься нормальной, и дуй сюда! Думаю, А-Цзы будет более рад твоей компанией. — Вырвал из мыслей Бог что сейчас эти мысли и заполнил. Машинально он просто зарылся в обычное одеяло, босыми ногами прошагав к ним. — Сам генерал Тайхуа не вызывает у ребенка восторга? Сочту это за комплимент. — Очень мило с твоей стороны! — Недовольно пробурчал Юнънанец, передав сына в руки Бедствия. Мальчик сразу оживился, завидя лицо что явно любил больше, пытаясь тянуться уже не к снежинкам, а к лицу папы. Единственное за что смогла ухватиться ручка, это кончик довольно длинной косы заплетенной небольшой зеленой ленточкой. Небожитель усмехнулся, но ненадолго. Малыш поверил явно в свои силы, а интерес вышел за все горизонты (явная черта одного “Юнънанского пса”), и Гуцзы потащил в рот темный волос. Двое взрослых моментально крикнули : — Гуцзы!

༺ꕥ༻

Стоя перед зеркалом, Жун-эр собирал волосы в обычную косу, которую стал собирать намного реже с появлением Гуцзы. Сейчас же он готовился к довольно важному дню. Он, наверное, столько не думал со дня, когда покидал свою пещеру с Тайхуа. Ему нравилось жить во дворце. Мягкие кровати, одежды, и как ему казалось бесконечная еда. А еще необычайная безопасность. Даже при угрозе что кто-то их найдет, это было несравнимо с мыслю каждой ночи : “проснулись ли я утром?”. Однако как говорил его кузен еще во времена Сяньлэ - хорошего по немногу. Фонарь впервые согласится. Когда Ци Жун доплел косу, он хотел уже было взять свою ленточку, когда взгляд зацепился за небольшую шкатулку, которую преподнес ему Лан Цянцю. Он говорил, что раньше хранил подарки от своих верующих, но отдал демону для хранений его побрякушек. И у Фонаря не было никаких возражений, наоборот в мешочке, они могли бы попортиться. Открыв шкатулку, демон стал перебирать украшения. Сережки, пару колец, шпильки что давно ему не нравились, и... Тоже шпилька, но лично от Лан Цянцю, когда он пришёл извиниться перед ним. Небожитель ничего не знал про обычаи, и что подобное значит, однако то с каким лицом он тогда дарил это... Возможно Бог всем так дарит просто по своей натуре. Тихий скрип двери моментально вывел Ци Жуна из воспоминаний и мыслей, когда на пороге оказался никто иной как сам Цянцю. Он уже был в своих выходных одеяниях, на которых не хватало лишь что-то сверху. — Гузцы уже упаковали, тебя ждем. — Ты его в мешок засунул? — Фыркнул демон, поворачиваясь обратно к зеркалу, чтобы зафиксировать чуть распутавшуюся косичку. — Нет, просто он очень бурно реагирует на дополнительную одежду! Шунь Инь с Е Ша ели управились в четыре руки. — Пф, кого-то напоминает. — Юнънанец приблизился к Фонарю, заметив знакомую шкатулку, из которой торчала такая же знакомая шпилька. Бог взял ее в руки, разглядывая. — Я уже и забыл о ней! Так давно не видел. Она тебе не по нраву? — Я не ношу такое. — А если один разочек? — Бедствие проигнорировал эту просьбу. — И тогда я разузнаю что там у Фэн Синя с Му Цином сейчас. Это было слишком заманчивое предложение, после которого Фонарь даже задумался... И видимо зря. “Молчание - знак согласия” премудрость хорошая, которой наследный принц с радостью пользовался, закручивая косу в приемлемую гульку, закрепляя кое как шпилькой. Даже Лан Цянцю не знал, что так умел, смотря на прическу, которая смотрелась на демоне довольно необычно и... Красиво. Ци Жун стоял молча, смотря на свое отражение в зеркале, не в силах двинуться. Тайхуа явно задумался над чем-то. Хотя по нынешнему раскладу стоит ожидать что о ком-то. Может он смог легко собрать тому волосы, потому что есть на ком практиковаться? Жун-эр сделал шаг в сторону, не в силах вынести этот взгляд Бога. — Стоит поторопиться. — Бросил Лазурный Фонарь, хватая свою накидку, выходя в коридор. Ему и впрямь стоит поторопиться.

༺ꕥ༻

Стоя перед знакомой глыбой камня, за которой находился проход, Ци Жун чуть сильнее сжал небольшой мешок. Теплые одеяния сейчас казались ненужными, ведь от волнения он сам почти сгорал изнутри, учитывая, что сегодня, возможно, предстоит пережить. Небожитель стоял позади, держа на руках небольшой сверток из кажется самых теплых тряпок, которые можно найти. Кажись Гуцзы было даже жарко от них, но настойчивость Бога была сильнее любых всхлипов ребенка. — Волнуешься? — Спросил вдруг небожитель. — Не дождешься. — Ци Жун еще немного потупился перед входом. — Сначала иду я, потом ты. У них все же будут вопросы куда я пропал. Не ожидая никакого ответа, Жун-эр отправился во вход своей обители. Внутри ничего не поменялось. Заметное уменьшения свежего воздуха, даже после полгода отсутствия никак не смущало Фонаря, и он, наоборот, вздохнул полной грудью запах пепла, и давно засохшей крови. Фонарики явно перестали даже стараться прокормить себя! Делая еще один шаг, послышался топот сразу 2 или даже 3 демона, двоя из фонариков держали вилы, а прислужник держал копье. Темнота бахнула им в голову, ведь даже если они и что-то видели, то все равно наставили оружие прямо в него — Кто ты, и как посмел явиться-... — Линь Ань, ты вообще в край оборзел, даже не узнавать меня! — Ты, то есть вы... — Ци Жун зажег лазурный огонек в руке, открывая взор своего недовольного лица, как все троя демонят роняют свое оружие, будто только осознав кто перед ним. Двоя фонариков, моментально подбежали к нему, уткнувшись в ноги с криком : “Господин!”, пока главный внимательно продолжал изучать его. Жун-эр потушил огонек, потрепав этих двоих по макушке у небольших свечек, не ожидав настолько теплый прием. — Идиоты, а если бы это был не я?! Под прикрытием кто-то? Вас бы уже передушили! Пещера вообще на месте? — Господин! Мы Вас так ждали! Все на месте, и Ваш трон все так же сияет. Е Ша лично следил! — Заговорил один из фонариков, отступая на пару шагов. — Так и надо, а то зря что ли оставил? — Господин, а куда вы пропали? — Вдруг заговорил прислужник. — Не все сразу Бо Цин. Сначала проверить что там все живы, и все стоит на местах. — Прислужник послушно кивнул, поднимая оружие своих со братьев, пропуская Господина внутрь. Бедствие в принципе и ожидало увидеть все то же самое. Огромный зал, с блестящим троном во главе, возле которого стоит статуя его кузена. Огромный котел, что был на удивление пуст, и фонарики что чем-то да занимались. Только когда прислужник громко закашлял, призывая обратить внимание, фонарики и прислужники как один повернулись и замерли. Ци Жун глазами вел счет каждого, на удивление зная имя каждого, не спутав ни разу. Лично для его взора, каждый был абсолютно разный, и только дурак кого-то мог спутать. Но всех фонариков объединяло одно - любовь к своему главному защитнику. Ци Жуну. — Господин! — Господин вернулся! — Вы вернулись! — Господин, с Вами все в порядке? — Дурак, с Господином всегда все в порядке! — Господин нас больше не оставит? — Тишина. Голова гудит от ваших воплей. Вы смели сомневаться в своем господине, что он больше не вернется, и не проверит Вас олухов? — Послышалось единогласное “НЕТ” со всех уголков, и тогда Жун-эр прошел к своему трону, становясь на ступеньку, чтобы быть выше, хотя это даже на обычном полу было видно. — И так! Повторю что говорил Вам еще хуй пойми когда. Я временно покинул это место, по важнейшим причинам. Все причины, по которым я ухожу - важнейшие, андерстенд? — Прислужники и фонарики закивали, что-то перешептываясь вместе. — Я признаю. Я рад видеть то, что... Пещера стоит, и мой трон, как всегда, блестит. Работать без вечного надзора умеете. — Некоторые фонарики в буквальном смысле засветились от счастья, что их свечки заметно светились. — Далее. Я пришел не один. Многие помнят одного Бога Войны что заходил сюда чаще, чем люди в наш котел. Лан Цянцю. Так ведь? — Демонята так же кивали, хотя Ци Жун приметил как один демоненок больше зарадовался упоминания Бога. Кажется, это был вроде (не)новенький Чэнь Линь? — Так вот! В какой-то степени этот Божок был причиной моей небольшой отставки. Фонарики моментально затихли, рассчитав это как потенциальную угрозу его Господину. — Не в плохом смысле, мелко-вредители. Это было добровольно-принудительно скажем там. — Ни прислужников, ни фонариков это никак не убедило. — Ладно, оборванцы. В чем суть. Помимо возвращения Вашего великого господина-... — Именно прислужники захлопали, не дав ему договорить, хотя такое внимание никак нельзя было расценить за неуважение. Ци Жун на самом деле уже и подзабыл какими преданными могут быть его прислужники. — Да-да. Помимо моего возвращения, я Вам представлю еще кое кого, явно стоящего Вашего внимание. Я в курсе что тут далеко не все, поэтому я даю Вам 2 шиченя, чтобы вы вернули всех своих соплеменников, и тогда продолжим этот разговор. — Фонарики без лишних слов, так же захлопали окончанию речи их Господина, уже переговариваясь с вопросами, куда кого занесло вообще. Тогда Фонарь и заметил в начале всего зала знакомый конский хвост с дорогим украшением на нем. Тайхуа неуверенно выглядывал из-за коридора, придерживая небольшой сверток ближе к груди, чтобы Гуцзы никак не испугался, и не заплакал. Демон чуть нахмурился, однако смог пройти через толпу что моментально расступилась возле него. — За мной. Без лишних слов. У юнънанца не было даже особо выбора, и вновь идя за ним, он почувствовал прилив дежавю, когда он шел только с Нин Хэнем осмотреть Ци Жуна. Или он сам, приходя каждый день к Бедствию с чем-то в руках, навещая его. Смешно было что все начинало с проверки на наличие ребенка, а теперь Бог держал этого самого ребенка. Ци Жун быстро открыл дверь, что на удивление теперь не скрипела. Видимо фонарики даже об этом позаботились. Лазурный фонарь замечал, что в комнате реально ничего не менялось. Не было ни изменений, как и пыли. Заходя за шторку, Фонарь положил на свой родной столик мешочек с украшениями, находя прямо под ним свой таз. Нет, с ним у Жун-эра не было приятных ощущений. — Удивительно, все, как и раньше. — Произнес Лан Цянцю, закрыв за ним дверь, так же заходя за штору. — Этого и стоило ожидать. — Он перехватывает маленького Гуцзы в свои руки, замечая, как ребенок уже сладко спал. Может тут было для него холоднее, и непривычнее чем в отцовских хоромах, но он на удивление не плакал. Лан Цянцю не прогадал с утеплением, и даже уложив малыша на довольно твердую кровать (Как раньше Ци Жун не замечал, что она почти деревянная?), А-Цзы спал без задних ног. — У меня только один вопрос. — Вдруг говорит небожитель, не дожидаясь даже ответной хотя бы реакции, что Бедствие его услышало, он продолжил. — К чему такая спешка? Я думал, рациональнее собрать всех после захода солнца. Они еще просто даже тебя толком не видели, как ты хочешь им в лоб Гуцзы представить. — Сам не хочешь же тут находиться больше положенного, тогда в чем проблема? — Буркнул он. — Ну да, но все же понимаю, что ты хочешь тут побыть подольше. — Демон что-то невнятно пробормотал себе под нос, достав свой второй любимый плащ, что был почти идентичной копией первого. Бог же в это время так же зря время не терял. Замечая, может и не такой знакомый, но примечательный антураж комнаты, она была... Менее зловещей чем вся пещера в целом. Больше можно сказать берлога какого-то юноши, а не комната людоеда. На столике оставались пару вещей в виде нового кувшина, и того мешочка, который был подарком для фонариков. Странно. Он был слишком мал чтобы быть подарком для тысячи маленьких огоньков, а что уж говорить о прислужниках? Что вообще им можно дарить, если Ци Жун - “зажравшийся жмот”. Приметив полного отсутствия интереса демона к нему, Бог раскрыл тканевый мешок, моментально примечая отблеск золота и позолоты из него. Золото?! Тайхуа даже опешил, думая, что один из Бедствий смог раздобыть целый слиток золота. Видимо Цянцю слишком хорошо думал, найдя что держал в руках не ценное золото, а шпильку, которую видел еще в комнате Ци Жуна в его обители, в шкатулке, которую и сам подарил. Лазурный вроде сам говорил, что не носит подобное, тогда зачем ему это? Раскрыв мешок достаточно, чтобы приметить все украшения Лазурного Бедствия, которые у него были, Бог Запада почувствовал что-то не ладное. Слишком много украшений фактически на 1 день. Да и даже при огромной любви драгоценностям, половину он почти никогда не одевал даже. — Ци Жун. — Ну чего теб-... — Повернув достаточно голову, Фонарь замер, тоже замечая шпильку и одну сережку в руках Бога. — Зачем тебе столько украшений? — Я... Ебать, ты думаешь я буду как какой-то мусорщик ходить в одном тряпье? Это тебе не Небеса, тут приличные люди! — Ты половину терпеть не можешь даже. — Я чё, оправдываться должен? — Хотя Жун-эр явно напрягся, пытаясь придумать хотя бы один весомый аргумент. Лан Цянцю тяжело вздохнул, положив побрякушки обратно внутрь, наконец находя в себе силы спросить то, что он хотел спросить все 3 дня, ни разу не получив точный ответ. — Что с тобой происходит? Ци Жун, я примерно понимаю твою... Манеру речи, да и само поведение, и за эти пару дней, ты... Поменялся. Ты меня избегаешь, потом не разговариваешь, а теперь для чего-то собрал все свои украшения. Ци Жун заметно напрягся от вопроса, вновь стоя в тупике за какие-то жалкие пол минуты. Сейчас было не безопасно раскрывать все свои карты, пока Гуцзы не являлся официально наследником самого Бедствия, и Жун-эр имел значительно меньше прав на него. — Знаешь, говорят, что у любопытного варвара, на базаре нос оторвали. — Нет, не переходи с темы как ты умеешь. Это явно не какая-то твоя дебильная шутка, и я не намерен как твой же кузен, делать вид что ничего не происходит. — Мы... Мы поговорим об этом после прихода фонариков. — Ци Жуну было невдомёк, почему Бог так забеспокоился. Да, он может не хочет, чтобы он уходил с его сыном, но к чему такие расспросы именно о нём? Для собеседника, Ши Цинсюань был намного лучше его (конечно по меркам Лан Цянцю), или даже слуги. А о соучастника резни всей его семьи, вряд ли можно было просить остаться по собственной привязанности. Фонарь был полностью в этом уверен. Однако его уверенность в миг пошатнулась. — Почему не сейчас? Ты что-то скрываешь? Или что-то придумал? — Я тебе не буду повторять. — В чем проблема? — Более серьезно спросил Лан Цянцю, напоминая сейчас не того юношу, которого он помнил, а наследного принца Юнънаня, что пришел разобраться с ним в пещере. — Ты хочешь уйти? — Хватит претворяться дураком, мы оба пониманием что рано или поздно это случится. — Фыркнул демон. — Чего? Нет! Ты же обещал! — Сказал намного громче Лан Цянцю, с угрозой разбудить Гуцзы. Правда оба сейчас немного переключились на другое. — Обещал, да. Вот я и готовился. — Так скоро? Я думал... Хотя бы месяцев 4, а то ли 5. Гуцзы же еще совсем малыш, да и ты-... — Что я? Я туда и попал из-за Гуцзы. Я привел его в мир, а значит стоит сворачиваться. — Но почему ты не хочешь хоть на немного остаться? Ты ведь сам мне говорил, что именно в моей обители чувствуешь безопасность! Я все делал чтобы тебе было комфортно, но все равно ты хочешь уйти. — Да. — Все что смог выдать Фонарь, проходя мимо небожителя, чтобы забрать свой мешочек с драгоценностями. — Почему?! — Потому что, когда ты приведешь свою новую великолепную пассию в свой великолепный домик, я, не собираясь как старая дева сидеть на жопе смирно, пока ты её оприходуешь. Я тебе никто, как и ты мне. А-Цзы может с тобой-... — Пока он проверял все ли на месте, он впервые говорил о том, о чем думал все эти 3 дня. — Стой, стой. Какая еще к гуям пассия? Повисло неловкое молчание. Хотя неловкой ее сложно было назвать. Угнетающая. Тайхуа подозрительно молчал, ожидая ответов, и возможно при другом каком-то раскладе он бы их получил. К сожалению, это не тот случай. Фонарь замедлился, ощущая, что из него делают полного дебила, или какой-то ревнивой девушке, что лишь себя накрутила. — Ци Жун, я не пон-... — Не понимаешь ты? Интересно, тебя этому мой братец научил? Быть полнейшим долбаебом, думая, что, свалив все на незнание, все само уляжется. — Нет! Я просто искренне не понимаю, что ты несешь. Какая к чертам “пассия”, почему ты хочешь уйти, и полностью разрушить то, что держалось полгода! — Разрушить?! Что ты себе нафантазировал вообще? — Кажется это было слишком громко, ведь после этого послышался всхлип А-Цзы, что плавно переходил в надрывный плач. Ци Жун отошел от Бога, беря малыша на руки, чтобы тот успокоился. Невольно покачивав ребенка мягко из стороны в сторону, воцарилась вновь молчание. — Я думал.. — Откашлявшись начал Бог, чей голос звучал намного тише и грустнее. — Я думал стали может не лучшими друзьями, так отличными собеседниками. — Фонарь ничего не ответил. — Я простил тебя за Золотой Пир, хоть это было нелегко. Я пытался вести с тобой никак все остальные, дав тебе шанс показать кем ты всегда был на самом деле, и это реально получалось! Но ты сейчас... — Ты пытаешься себе это внушить, чтобы не корить себя за то, что растишь ребенка с демоном. Родительские чувства забили тебе голову явно не тем. — Ты сам в это веришь? — Меня это более, никак не касается. — Гуцзы постепенно затих, и вернулся видимо в режим сна, ведь уже давал хорошего храпака на руках папы, когда Фонарь его вернул на родную кроватку. — Касается. Даже если ты терпишь меня, и считаешь глупым ребенком, мы все еще родители. — Как я погляжу, ненадолго. — Пробурчал себе под нос Бедствие, хотя Бог его услышал. — Ты будешь и дальше продолжать говорить ерунду, чтобы отвлечь внимание? — Ха-ха, спишешь на то, что после родов я вновь стал безумцев? Так удобнее, не правда? Легче забрать Гуцзы во сто крат. — Тайхуа заметно напрягся при слове “забрать”, и это было фактически подтверждение всех домыслов Фонаря. Правда от осознания своей правоту, во рту появилась лишь горечь. — Я тебе не Ветерок, или еще какой-то дегенерат, чтобы устраивать хуй пойми что. Я в курсе что кто-то тебя всегда ждет в мире людей, и мне... Кристально похуй на это. Однако если ты думаешь, что смеешь забрать у меня Гуцзы, то ты-... Лан Цянцю ошарашенно на него смотрел, и было сложно понять почему. Он в шоке что об этом узнали, или в шоке что можно было так подумать. Жун-эр почему-то взглянув на это, не нашел более слов что ни будь сказать. — Я боюсь спросить откуда... Такое представления в общем. — Вот теперь из себя строить дегенарата не стоит. Это твоя баба, или уж мужик, правда, если бы в твоем мозгу оставалась хоть одна извилина, ты бы сначала бы просто вышвырнул бы меня с Небес, а потом уже заводил себе кого-то. — Баба... Мужик? — Я прекрасно все вижу, и ломать комедию сейчас даже для тебя было бы тупо. — Ци Жун отвернулся от него, не желая еще больше опускаться перед ним. Ему казалось, что Лан Цянцю либо слишком переигрывает, либо что-то не понимает, раз стоял так будто в первый раз слышал. — Мы и так согласились друг друга не убивать, а далее решим, после объявления Гуцзы как моего наследника. Пока если уж “его величество” желает, может вернуться к своему... Человеку. — Почему-то он не был удивлён, что и Лан Цянцю довольно быстро нашел замену ему (если это даже заменой не считается). Он сильно поспешил сказать своему венценосному брату что у него появилась “семья”. Её не было, и никогда не будет. Этим можно сказать Жун-эр подчеркнул, когда вынул из волос золотую шпильку, из-за которой вся прическа в момент развалилась, оставив его просто с растрепанными волосами, протянув ее небожителю, чтобы тот её забрал. Он смотрел на эту шпильку, вспоминая как угрожал ею, в момент, когда её он и подарил. Смешно. — Если бы ты читал что такие подарки означают, ты бы не дарил её кому не попадя. Когда Тайхуа протягивал в ответ руку, он стал продумывать, как побыстрее покинуть комнаты, чтобы не пересекаться с ним даже взглядом. Но каково было удивление Бедствия, когда вместо ожидаемого возвращения шпильки к его владельцу, Лан Цянцю просто сжал его пальцы в кулак, прижимая их своими, одновременно согревая ее, но и не дав шанс на резкое отдергивание. Только в тот момент Фонарь смог поднять голову, замечая слишком мягкую улыбку для человека что должен был быть раскрыт в измене. — Я ума не приложу кто тебе сказал это, но если и уходить к тому, кому предназначена шпилька, то далеко ходить не нужно. — С неким благовонием сказал А-Цю, уже второй раз за день заставив Ци Жуна вновь найти все возможные шутки или обзывательства. — Хотя мне льстит такая ревность, и-... — Благо у Бедствия была свободна одна рука, которая моментально заехала по румяной щеке Бога. Возможно, не так сильно, как все прошлые разы - но ощутимо. — За что?! — Хуйню несёшь! — Воскликнул он, вырывая руку даже из крепкой хватки, правда это не сработало. — Да подожди ты! Теперь я уже получу все свои ответы! — Какие нахуй ответы?! Я тебе все сказал. — Ты сторонился меня эти 3 дня, потому что думал, что у меня кто-то есть? — Обычно люди радуются, когда демоны их сторонятся, так что своего “спасибо” не слышу. — За что спасибо, за то, что мне было грустно, и я рылся в мыслях с недопониманием, что я уже успел натворить? Я же тебе говорил, что мне нравится с тобой на удивление разговаривать! Или все мои слова за эти полгода оказались для тебя лишь воздухом? Тебе легче считать, что я где-то гуляю с кем-то? — Потому что ты так можешь, и даже если не шляешься где-то, то куда ты мать твою уходил и не приходил до ночи? Тоже “желание со мной разговаривать”?! — Нет. Я... — Лан Цянцю замялся, и полностью расслабился, за счет чего демон наконец вырвал руку. Однако это молчание повлекло за собой еще больше разочарование. Он еще и льет в уши что ли? — Вот о чем я. Поэтому-... — Я работаю с Хуа Ченом, и Черноводом над устранением тех демонов на юго-западе. Но под твоим именем. — Ци Жун опешил от такого заявления. Тот уговор с Цзюнь У? — Какого... Хрена? — Мы начали, когда ты был еще в положении, и я не мог дать тебе сражаться с демонюгами, которых даже Хуа Чен ели может навредить. А потом родился Гуцзы, и... — Тайхуа выдохнул. — И, если кратко, я в курсе как ты дорожишь своим званием одного из Бедствий, и так ты его подтвердишь! Но по этой же причине я не говорил тебе ни слова. Я... Я не буду извиняться что скрывал это, потому что твоя безопасность все-таки что-то значит для меня. — Ты? — Последнее убеждение в здравости рассудка Бога моментально покинуло Ци Жуна, оставляя за собой лишь жесткое непонимания ситуации. А еще поражало тем, что Лан Цянцю делал это до сих пор, даже когда сила может и не полностью, но юнънанец мог смело гнать его в шею, или куда подальше. — Я. — Походу и запал Цянцю тоже спал в момент своего монолога, и двоя довольно взрослых людей смотрели молча друг на друга. Как-то неловкие молчания слишком часто происходили за сегодняшний день, чем за все их знакомство, и даже Гуцзы не решился им помочь, продолжив спать. — Ты... Ты полный долбаеб! — Как говорят? Бей и беги? Вот по такому принципу в следующий миг, в лицо Бога что и так еще горело от пощечины, прилетела золотая шпилька. Схватив свою зимнюю накидку, Жун-эр пользуясь тем, что Лан Цянцю замешкался, покинул свои покои. Возможно, стоило взять сына хотя бы с собой? За 2 месяца демон еще не привык к его существованию просто. Звук хлопанья двери спровоцировало тихий писк Гуцзы, которое как раз дало Цянцю точлкок на выход из астрала. Что это только что было? Разве ему не положено банальное “спасибо”, или хотя бы обычный человеческий кивок? Видимо нет. Хотя он получил такое же потрясение. Демон все дни, а может и больше - ведь такие мысли не могут появиться из неоткуда. Ци Жун впервые проявлял такой “интерес” к его личной жизни, которой, по сути, без жалкого демона и собственного сына у Бога и не существовало. Поэтому тут были явные проблемы с этим. Подняв с пола упавшую, а точнее прилетевшую шпильку. В начале, когда именно он дарил ее в знак извинения, то реально не знал значения обычной безделушки. Правда даже прочитав в одном трактаре, не изменил своего мнения... Что стоит оставить владельцу его знак защиты и... Любви. Окончательно юнънанец вспомнил что не один, после еще одного уже погромче всхлипа ребенка. Гуцзы может и спал, но после ухода Ци Жуна заметно стал более нервным даже во сне, поворачивая хрупкую головку то влево, то вправо, пытаясь взмахнуть кулачками и ножками. Правда помимо теплоты, одеяло делало работу хорошей защиты малыша, чтобы тот вдруг не покатился никуда (И что, что Нин Хэнь объяснил им что Гуцзы на это в таком возрасте не способен? Он способный уже мальчик). Правда это еще больше нервировало малыша, заставляя буквально начинать краснеть от поступающих слез и подступающих криков недовольства. Лан Цянцю отложил шпильку в свой рукав, беря на руки сына, что не переставал пытаться выбраться на свободу. И кажется даже присутствие родного отца, никак не влияло на это. И досадно, и смешно. Правда Гуцзы все больше был на грани плача, и сейчас особо не хотелось пугать фонариков, которые, кажется, даже и не подозревают о “сюрпризе” их хозяина. Возможно, Тайхуа снова стоило дать время, как и Фонарю, так и себе в первую очередь. Но видимо первое место все же получил Гуцзы с рождения. Придётся просто получить чем-то еще по лицу, а если увернутся, то еще и знатный мат в то же лицо. Выход на улицу сопровождался внимательными взглядами фонариков что моментально заметили странный двигающийся сверток, которого они еще не видели. Да некоторые смотрели на него с подозрением, что были новенькими, беспокоясь о своем господине. Правда Богу пока дело до них особо не было. Вот когда он вновь почувствовал свежий зимний воздух, который всегда после пещеры ощущался как-то по-особенному. — И? Я сказал найти их немедленно. Вы блять осознавали, когда отправляли этих двух остолопов которые три буквы не свяжут на ебанный юго-запад, где самое месиво! — Ему даже не пришлось рыскать демона, когда вновь недовольный голос прозвучал буквально в пару ли от него. И, кажется, не только он услышал демона. А-Цзы как заслышал родной тембр, с чего-то начал чего-то хихикать, уведомляя о своем пробуждении. Лан Цянцю полностью растерялся. И кажется его заметили. Недовольный голос куда-то прогнал этих фонариков, проходя через кусты на звук, замечая знакомое очертания фигуры. — Я не могу теперь и часа одному побыть?! — Гуцзы начал плакать, и я не знал... Как утешить. — Неуверенно произнес небожитель, опустив взгляд в пол как наказанный кем-то ребенок. За этим послышалось цыканье, и спасение малыша от возможных будущих слез. — Со мной он плачет, а с тобой смеется. Нечестно. — Не вижу проблем. — Малыш вновь затих, чувствуя тепло папы (Больше эмоциональное, чем физическое). — Я... Эм, понимаю, что... — Он неловко облизнул губы, что моментально начали замерзать на прохладном воздухе. — Что это все необычно, и я-.. — Нет, не понимаешь, и не утруждай свои ценные 3 извилины понимать. — Отрезало Бедствие, явно не в настроении продолжать. Тайхуа тоже не знал, как продолжить разговор, оставаясь тут стоять кажется лишь из-за чувства... Ответственности перед Гуцзы? — Я... Наверное, пока вернусь в пещеру, послежу за фонариками... Тем более чтобы никто не прошел, и может-... — Цянцю уже было развернулся, чтобы уйти как можно дальше, как ткань рукава ханьфу заметно натянулась, будто кто-то ее схватил за край. Ну точнее не кто-то, а сам Ци Жун, смотрящий куда угодно, лишь бы не на него. Со стороны они, двоя выглядели уж очень нелепо, смущаясь как подростки от любого движения или слова. Благо кроме пропавших трупов на дереве, никого тут давно не было. — Я сказал не думать, а не уходить. Дебил. — Вообще-то каждый раз меня называть так - не прилично. — Хочешь поговорить о приличии? Скрывал от меня чем занимаешься, так еще и подарил... Урод! — Я хотел тебе помочь, почему урод?! — Бог выдернул край рукава, из которой уже показалась золотая шпилька. — Не надо мне помогать! Кто в здравом уме демону помогает, остолоп? — Они может и ругались даже, но каждый постоянно переключал внимание на А-Цзы и его сон. — Я! И как вижу, у тебя с этим проблемы? — В моей жизни есть только одна проблема - и это ты. — Какой же я плохой, ай яй яй, забить камнями меня мало. — Лан Цянцю уже пожалел, что вообще пошел в след за демоном. Ци Жун же смотрел на него как-то... Необычно. Нечитаемо, даже можно сказать. Он о чем-то задумался, или решал с какой ноги ему вломить? — Ты осознаешь, что ты делаешь? — Слишком спокойно спросил Жун-эр. — Делаю что...? — Все что делаешь эти полгода. — Ты не очень сейчас помог. — Блять, ты... Ты делаешь то, что не делают нормальные мужчины со своими... Чего уж врагами, даже недругами! — Перехватывая ребенка по удобнее, Жун-эр сейчас выглядел как-то... Растерянно? Это было слишком непривычно для Фонаря. — Когда такое происходит, людей кидают, оставляют, или хотя бы... Не знаю, игнорируют! Ты с ничего решил, что станешь святошой, обеспечив всеми благами цивилизации просто за ошибку моего кузена и его псины. — Это и моя ошибка, если уже будем честны на все сто. — Дополнил Цянцю его. — Вот! Ты это признаешь! Этого даже мой брат не сделал, а какой-то юнънанский пёс мне это в лицо говорит. — Лан Цянцю мягко говоря опешил от таких слов, ведь даже банально не знал, как реагировать на это. — И я тебя поздравляю, я теперь нихуя не понимаю, что с тобой происходит. Было намного легче считать, что у тебя кто-то есть, и рано или поздно все закончится, что не должно было начинаться. Теперь же... — Я... Я тоже не понимаю многое, в особенности свои необдуманные действия, особенно те, что привели нас двоих к Гуцзы, однако пока от в этом полугоде никто не умер. Даже наоборот родился. Значит... Результат положительный? — Ци Жун приподнял одну бровь, будто обдумывая его слова. — С чего ты решил, что я собираюсь вернуться и жить как прежде? Ты мне не сдал-... — Твой длинный язык без костей очень помогает в таком решении. Да и в присутствии того непонятного небожителя, можешь и не наедятся. — Вырос в самооценке? — Думаю у меня маячил пример перед глазами ежедневно. — Атмосфера чуть успокоилась, Бедствие даже усмехнулось, после слов Бога. Кажется, и ветер будто потеплел после зимней стужи, оставляя лишь приятный ветерок с первым свечением полной луны. — Если закончил с этими... Признаниями, то вперед в пещеру, иначе фонарики тебя придушат за сокрытия их великого господина. — Жун-эр так же приметил как сам А-Цзы начинает замерзать, по синеватым губам, что было не делом. — Мы не договорили еще. — Мирные разговоры - явно не та вещь, которая у нас получается хорошо. — Да, конечно, но просто... Ты ведь вернешься со мной в Поднебесную... По своей воле? — Походу те демоны что вломили 3 дня назад, совсем тебе мозги выбили, раз думаешь, что я соглашусь. — Я когда нибудь дождусь нормального ответа? — Ха, размечтался!

༺ꕥ༻

Возможно, им стоило обговорить полностью все недопонимания которые накопились не за 3 дня, а с пару месяцев умолчания чего хочет каждый из них. Но готовы ли они сами себе признаться в этом? Конечно же нет. Но кажется та непробиваемая стена вражды, и недо-дружбы сегодня точно пошатнулась, оставив на каждом ярлык сомнения в смысле существования этой стены. Правда путь этот был нелегкий, и составлял далеко не один день, а великого наследника Бога Войны Востока и Лазурного Фонаря стоило представить хотя бы помощникам, уже сейчас. Хотя фактически было довольно сложно это предоставить целому рою информацию откуда вообще появился этот ребенок, если мужчины по факту своей природы не могли рожать? Точнее могли, но единицы. И мертвый, матюкливый и слабый демон явно не подходил под этот фактор в любой вселенной. Стоя в своем главном плаще, на пьедестале, в такой же обстановке, будто ничего и не происходило полгода назад, Ци Жун это прекрасно осознавал, и лишь мог прикинуть что скажет всем этим демонятам которые готовы ждать хоть вечность, чтобы послушать своего Господина. Сзади него стоял такой же взволнованный Лан Цянцю, держащий драгоценного Гуцзы, который пока что мирно спал, и не вызывал вопросов. Конечно и фонарики, и прислужники привыкли к его Высочеству Тайхуа за время его визитов Жун-эра, но он все равно казался им лишним в этой обстановке... Но никто и слово не сказал. — И так! Собрались довольно быстро, и численность не упала, значит не поумирали без меня. Жить можете. Переходим к главному. Фонарики старались тихо шептаться между друг другом, и делали это так тихо, что и Ци Жун, и Тайхуа слышали буквально каждое слово. — Чуть уже больше, чем полгода назад, я оставил Е Ша за главного, пока покидал пещеру, по довольно важным причинам. Я... Отправился с долба-... С генералом Тайхуа в Поднебесную по вопросам наплыва демонов хер пойми где. — Конечно многие демонята моментально стушевались, а некоторые же впали в негодование. Господин всю жизнь материл черным сквернословием каждого Бога, а Небеса желал сжечь до тла, как теперь оказывается он там был без пару месяцев год?! — Ой блять, морды свои не кривите мне тут, или вообще обнаглели, и забыли с какой руки жрете? — Тишина. Да, юнънанец честно, поражался какой авторитет он имел перед целой роем фактически детей. — Вот так бы сразу. Но. Жирное, но. Отправка к этим божественным уродам была не только из-за всяких демонюг не достигших нашего ранга. Прошу Вашему вниманию кое кого! — Под затаившиеся реакцию демонят, Ци Жун уже с некоторой скоростью, которая выработалась за всего 2 месяца, взял в руки ребенка, который кажется и не почувствовал это. В начале повисла тишина, никто и не понял, что это за вещь, и лишь когда Жун-эр поднял ввысь А-Цзы на своей головой, всех ахнули. — Господин..? —Послышалось от кого-то с тишины зала. — Вашему вниманию, охламоны - мой кровный и слава звездам единственный наследник! Гуцзы! — Пока они оба договорились не давать ни чью фамилию, ведь на каждого найдется недоброжелатель, а с фамилией Ци - в раз 100 больше таких. Зал не оживился. Все затихли, видя перед собой маленького человечка, что даже на глаз невежественных демонов, был почти копией небожителя что стоял сзади их господина. Первым опомнился Е Ша, что стоял впереди всех, начиная хлопать в маленькие ладошки. — Великий младший Господин Гуцзы! — Это заставило следующего среднего фонарика что всегда терся рядом с главным, повторить ту же фразу начиная хлопать. Через минуту, зал заполонили хлопки и даже свисты. И походу Гуцзы тоже проникся этой атмосферой, начиная дергать ручками и ножками, пытаясь что-то лепетать. С плеч Лан Цянцю будто сама гора Тунлу упала, теперь зная, что им есть где укрыться в случае какой-то опасности, как минимум для А-Цзы. Тайхуа мог продолжить рассуждать обо всех рисках в своей голове, но ему помешало одна самодовольная улыбка в самом хорошем смысле этого слова. Когда демон повернулся, он сам был доволен всем происходящим, даже если с их разговора и часа не прошло. — Можно отметить свежей ногой одного пацана? — Вдруг раздался голос одного из фонариков. — Категорически нет. — С чего-то перебил даже еще не открывшего рот Фонаря Лан Цянцю. Теперь все внимание было обращено на него. — Не слушайте этого дебила. Сегодня пируем! Правда... Еще фруктов добавим. — Теперь фонарики в край выпали. — Что? Ваш юный Господин еще не приучен к деликатесам. Так что, в темпе, молодежь!

༺ꕥ༻

— То есть мы оставим все как есть? — Спросил Цянцю, ходя то вперед, то назад, перед кроватью Фонаря, что кормил А-Цзы взятой Тайхуа бутолочкой. — А тебе звезду на лоб надо? — Я думал мы как-то попробуем выследить того небожителя! — С ребенком на руках, и роем фонарей что ели меня сейчас отпустили в мои же покои? Тебе походу даже те 3 извилины не дали. — Смеюсь до боли в животе. — Смейся, смейся. Но если бы он вернулся именно сегодня, и прямо сейчас, тогда была бы полная жопа. Значит кто-то следит. Нет - так че паришься? — В том, что он смог ранить даже Бога Войны? На генерала Сюаньчженя колокол падал, так он смог его на лету разрубить, а это жалкий Бог! — Уже Боги жалкие? Я на тебя реально плохо влияю. — Не об этом речь. — Ладно. Я и так знаю, что пока ничего нету. Е Ша как главный, умеет пользоваться духовной сетью и не спрашивай, как и каким местом. Если этот Божок и объявиться, мы может не успеем к его приходу, но будем знать, что он до сих пор ждет меня. — Но нам нужны действия, а не только слова. — Серьезно? Как ты вообще дожил до своих лет в роли небожителя? — Приподняв одну бровь, спросил демон. — Счастливо. — Возможно. Просто слушай внимательнее на своих собраниях, может этот Ваш Владыка что-то и сказанёт. — Ты думаешь, что это нужно Цзюнь У? — Не берусь утверждать, но почти уверен. А еще жду, когда окажусь прав, чтобы смотреть на Ваши жалкие лица и ржать. — Лицо Лан Цянцю скривилось от только одного представления как это. — Вот, вот такое! Ха-ха! Смех чуть пробудил Гуцзы от еды, ручками утыкаясь в бутылочку. — Хотя бы Гуцзы производит вид ответственного правителя целой армией фонариков. — Я тебе блять шутка какая-то?! — Шутки смешные если что! Пещера имела реальное влияние на этих двоих остолопов, помогая разбираться во всех недопониманиях. Хотя ни одна пещера не способна унять высочайшее эго кого-то, на кого конечно никто не будет показывать кроме Лан Цянцю, но и это влияло по-особому лично между друг другом, и кажется главному результату этих ссор в виде маленького сына, А-Цзы даже будучи младенцем чувствовал себя именно там в безопасности.