Добыча

      

Раз, два, три, четыре, пять Рыбку я поймал опять! Шесть, семь, восемь, девять, десять

Отпустил её? Не смейся.

Я скажу тебе: «Эх ты!»

Снова вышло — водишь ты!

      Даже находясь в прихожей, Пэнси слышит, как гравий хрустит под ногами мистера Уизли. То ли всеобъемлющее одиночество сделало её такой чувствительной к звукам, то ли… проблема, появившаяся не так давно.       Проблема ли?       Порой задаёт она себе вопрос, в очередной раз проверяя защитные чары поместья. Быть может, ей всё кажется, и снедающее предчувствие, что за ней следят, — паранойя. Запоздалый посттравматический синдром. Последствие войны или…       Или за тобой и правда следят, Пэнси.       — К драклу, — тихо произносит она, делая приличный глоток розового полусухого.       Бокал отправляется на полку. Опускается рядом со стопкой накопившихся писем, которые Пэнси не хочет читать. Негоже пить в присутствии сотрудника Министерства, пусть даже тот услужливо согласился ей помочь вскрыть старый дедушкин сейф, начинённый уймой проклятий. Находись там только богатства, Пэнси бы вспоминала старика Ричарда самым добрым словом. Но увы и ах.       — Доброе утро, мисс Паркинсон, — начинает Билл, одаривая её привычной улыбкой, и та замечает, как его любопытный взгляд бегло скользит по конвертам.       Вероятно, он осуждает меня за халатное отношение к письмам.       — Доброе утро, мистер Уизли, — нарочито томно отвечает она.       Их взгляды встречаются, и Пэнси намеренно медлит, растягивает момент, не торопится позвать эльфа, чтобы тот забрал пальто из рук Билла.       Лёгкая заминка у порога, приправленная ноткой флирта, каждый раз служит для мисс Паркинсон напоминанием о том, что, невзирая на утонувшие в войне юные годы и одиночество, она… интересна мужчинам. В романтическом плане тоже.       Подпитка эго. Не более.       Но порой кажется, что для Билла их переглядки обрели иной смысл. Нечто большее, нежели робкие улыбки во время сотрудничества.       Не мои проблемы.       Пэнси отнекивается каждый раз, когда эта мысль настойчиво возвращается, будто прося остановить игру. Одуматься.       Игра. Так она называла то, что между ними творится.       — Вы… Как всегда очаровательны, — произносит Билл, нарушая интимный момент.       Излишне интимный, потому что Пэнси совершенно случайно забыла сменить красный шёлковый халат на что-то более приемлемое для приёма гостей.       — О, прошу прощения. Я в таком виде… Мерлин, как неловко, — врёт она, бросая притворно-удивлённый взгляд на свой наряд. — Одну минуту, я переоденусь.       Пэнси спешно удаляется, наказывая домовикам позаботиться о разрушителе проклятий.

***

      Пэнси ловит себя на мысли, что ей нравится наблюдать за всегда собранным Биллом. Красив, умён и даже шрам на всё лицо, оставленный Грейбеком, не портит впечатления. Наоборот — добавляет мужественности.       Пэнси скользит взглядом по крепким рукам под белой тканью рубашки, рыжим волосам, ярко-голубым глазам и маленькой серьге в ухе.       Билл Уизли огромный. Нереально. Казалось, он мог обхватить Пэнси одной рукой и унести куда угодно, не испытывая и грамма тяжести.       Горячо.       Проносится шальная мысль.       Признаться, Пэнси иногда тревожно от того, что она находится рядом с оборотнем. Волк, быть может, спит сейчас, но кто знает, когда инстинкты прорвутся наружу? Прошло три луны с тех пор, как Билл начал работать у неё дома, и ни разу не было даже намёка на пробуждение зверя, но…       Всегда маячит эфемерное «но», которое Пэнси никак не может поймать за хвост. Как бы глупо это ни звучало.       Переодевшись в строгое чёрное платье-футляр, Паркинсон спускается в гостиную, куда эльфы проводили разрушителя проклятий, и застаёт Билла колдующим над висящими над каминной полкой часами.       — Они стояли, — поясняет он с улыбкой, заметив её заинтересованный взгляд. — Я решил это исправить.       И Пэнси снова восхищается тем, как тонко Билл подмечает мелочи, будто знает её чересчур хорошо. Однажды, с месяц назад, когда она хандрила, он принёс ей корзинку малиновых пирожных. Её любимых.       — Было несложно расспросить эльфов о предпочтениях их хозяйки, — ответил тогда Уизли, лукаво подмигнув.       И Пэнси наверняка бы, будь у них в прошлом другая история, пала ниц перед ним, предлагая себя. Как предложила когда-то Драко. Но…       И вот очередное эфемерное «но» маячит на периферии. Между ними бездна. Огромная, зловонная, и там, в этой проклятой бездне, дышать нечем.       Там трупный запах заволок пространство, и глаза слезятся, стоит хотя бы на миг приблизиться.       Нельзя. Он из другого мира: доброго и светлого. Уизли не является сыном Пожирателя смерти. Его семья — не причина страданий сотни волшебников. В отличие от семьи Паркинсон.       Но играться можно?       Пэнси между делом спрашивает саму себя.       А подсознание отвечает:       Конечно. Кто узнает о твоей маленькой слабости?       — Спасибо, мистер Уизли. Весьма учтиво с вашей стороны, — произносит она с нарочитой небрежностью и изящно опускается в кресло. — Завтрак?       Это первый раз, когда она заходит так далеко.       Билл удивляется. И, кажется, краснеет.       — Не откажусь, — бросает он, приподнимая бровь. — Весьма признателен. Так торопился, что забыл поесть.       — И как же… Миссис Уизли даже не удосужилась положить завтрак с собой? — срывается вопрос, заданный с притворной лёгкостью.       Пэнси знает, что они расстались. Ей донесли.       — Мы расстались, — сообщает Билл без тени грусти. — Ещё летом.       — О, мне очень жаль.       Ей не жаль.       — Вам не жаль, — уверенно заявляет Уизли, пристально смотря ей в глаза.       И Пэнси на минуту задерживает дыхание, снова встречаясь с ним взглядом, потому что закрадывается мысль, что Билл легилимент, иначе…       Мордред, как он узнал?       Столкновение взоров длится короткое время и обрывается в тот миг, когда её домовик будто намеренно звенит столовым серебром, выводя хозяйку из транса.       — Завтрак, госпожа, — говорит эльф с ноткой недовольства. — Приятного аппетита.       Мурр испаряется, пронзив тишину скрипучим треском.       — Это… Правда приятно, — выдыхает Билл, обхватывая фарфоровую ручку чашки двумя пальцами.       — Что именно? — интересуется Пэнси, левитируя к себе сэндвич с индейкой.       Взгляд её перемещается с дымящейся чашки на испещрённое шрамами лицо. Уизли же глядит на неё неотрывно.       Пронизывающе.       Ей становится не по себе от столь… Огромного внимания к своей персоне.       — Завтракать с… Здесь.              Губы его расплываются в улыбке, и Билл приступает к завтраку.       У Паркинсон же пропадает аппетит — голод заменяется иным желанием.

***

      Через три дня история повторяется.       И через пять тоже.       Даже через две недели результат прежний: сейф закрыт, а флирт усугубляется. Обретает некие очертания вроде взаимного пагубного влечения, которое наверняка привело бы к краху, не имей Билл стальных яиц.       Он игнорирует её попытки приблизиться. Ведёт себя отстранённо, прячет глаза, которые порой будто норовят её сожрать. Поглотить. Целиком.       Изменения в его поведении очевидны. Близится полная луна, и Билл нервничает. На лбу проступает испарина, желваки на лице ходуном ходят, вены вздулись… Пэнси раньше не замечала подобных метаморфоз. Что-то поменялось?       — Мистер Уизли, — начинает она робко, заправляя выбившийся локон за ухо. — Разве волки не влюбляются один раз и навсегда?       Мощная ладонь, скользившая по холодному металлу сейфа, замирает. Билл напрягается и медленно оборачивается к ней, приподнимая бровь. Губы его разъезжаются в странной, неестественной улыбке.       — Верно, — бросает он.       — Тогда почему вы расстались с Флёр? — вопрос слетает быстрее, чем Пэнси одёргивает себя за чрезмерную болтливость.       — Потому что она не та самая, — без тени сомнений заявляет Уизли.       — Та самая?       — Волчья сущность отвергла Флёр, — уже с толикой разочарования произносит он, возвращая внимания треклятому сейфу, который ни в какую не поддаётся его манипуляциям.       И Пэнси хочет спросить его ещё, но её останавливает приглушённый рык.       Билл рычит, раздувая ноздри и прикрыв веки. Едва слышно, конечно, но… слышно.       По телу бегут мурашки: а вдруг волк сорвётся, вырвется наружу и разорвёт её на куски? Паника затуманивает рассудок, подкидывая жуткие картины расправы над ней.       — Не бойтесь, мисс Паркинсон. Это приближение полной луны даёт о себе знать. Я… порой не могу его контролировать, но он не причинит вам вреда, — Билл вновь поворачивается к ней и награждает тёплым взглядом.       В голубых глазах плещется неожиданная нежность. Будто зверь внутри него расслабляется. Напряжение спадает.       — Кого его? — сипит Пэнси, невольно вжимаясь в кресло и тревожно теребя подол платья.       Кончик розового языка проходится по верхней алой губе, и Уизли пристально следит за этим движением.       Сглатывает.       Прочищает горло, отворачиваясь от Паркинсон. И та замечает, как венка пульсирует у него на виске.       — Волка. Вы… нравитесь ему, — по-доброму ухмыляется Билл.       Он возвращается к работе.       Паркинсон же остаётся в полном раздрае.

***

      Пэнси могла поклясться всем своим состоянием в Гринготтсе, что в доме кто-то был.       Ночью здесь кто-то был.       Она несмело входит в гардеробную и видит, как вещи… они… не на своих местах. Нижнее бельё кто-то явно трогал.       Но кто?       — Спокойно, — тихо убеждает себя Пэнси, выдыхая.       Сердце колотится так, что в ушах стучит. Руки предательски дрожат, зрение не фокусируется. Взгляд мутнеет.       Мордред меня раздери!       Пэнси вскидывает дрожащую руку с палочкой и боязливо озирается по сторонам. Ищет глазами…       Как будто он будет здесь, Паркинсон. Он явно ушёл!       Мысли путаются. Тревога овладевает телом, и Пэнси, плюнув на улики, выбегает из гардеробной, на ходу ударяясь коленом о стоящий посередине пуфик. Боль быстрая, но тупая. Она шипит, бросает взгляд вниз и натыкается на… окурок.       — Салазарово дерьмо, — срывается с губ, и Пэнси приседает на корточки, чтобы разглядеть его получше. — Здесь точно кто-то был…       Треск аппарации разрывает тишину.       — Хозяйка. Мистер Уизли ещё не прибыл, — холодно произносит Мурр, скользя взглядом по окурку в руках Пэнси.       — Кто проник ночью в поместье? — хлёстко спрашивает Паркинсон, переводя подозрительный взгляд на домовика.       Его задача — следить за поместьем. За тем, кто входит и выходит. И, судя по череде улик, найденных в гардеробной её спальни, эльф не справляется с обязанностями.       А Мурр молчит, глядя на окурок. Затем косится на Пэнси и, стискивая челюсти, выплёвывает:       — Нет, хозяйка. Мурр, как ему велено было ещё вашей бабушкой Элизабет, внимательно следит за домом. Задача Мурра верою и правдою служить великому дому Паркинсонов…       Пэнси резко бьёт лживого эльфа по лицу. Со всей силы. Пощёчина оказывается настолько мощной, что тот отлетает на полметра и грузно падает набок, прикрывая веки от боли.       — Врёшь, тварь, — цедит она сквозь зубы. — Будто я не знаю, как по твоей вине я чуть не умерла с десяток раз.       — Мурр непра-а-ав бы-ы-л, — завывает домовик, жмурясь. — Мурр вы-ы-ыполнял приказ сэра Энто-о-они. Глупый Му-у-ур изменился, госпожа. Мурр больше не хочет вашей смерти, госпожа!       И как верить эльфу, который не раз пытался её убить? В погоне за наследством дедушки Ричарда кузен Энтони не гнушался прибегать к особым методам. Например, старался убить прямую наследницу — Пэнси. Но не сам, конечно. С помощью существ и волшебников. А преданный Мурр настолько обожал мужскую половину семьи Паркинсон, что не смел отказывать. Яд, утопление, шкатулки с проклятиями… Энтони проявлял завидную изобретательность, пытаясь избавиться от Пэнси с тех самых пор, как ей исполнилось десять.       — Похоже, дражайший кузен решил снова попытаться отобрать поместье, — размышляет вслух Паркинсон, поднимаясь на ноги.       Эльф всё ещё дрожит, не смея открыть глаза и взглянуть на хозяйку. Мерзкий лжец не сознаётся. Никогда не сознаётся. Тупое женоненавистническое существо без грамма верности.       Пэнси брезгливо перешагивает через слугу и спускается в столовую. Сегодня она приготовит себе завтрак сама. Скоро явится Билл, и ей придётся попросить его о помощи…

***

      Билл опаздывает почти на два часа. Вид у него смурной, подавленный. Под глазами синяки, волосы в полнейшем беспорядке. Зрачки… Зрачки расширены так сильно, что голубую радужку едва видно. Дышит тяжело.       И Пэнси вдруг осеняет — полнолуние сегодня.       — Доброе утро, мисс Паркинсон. Простите за опоздание. Закончилось аконитовое зелье, и мне… Пришлось справляться самому, — звучат его оправдания, когда он снимает пальто.       Ещё одна неприятность — Билл не в себе.       — Доброе утро. Вы… Сможете работать? Или, быть может, уйдёте на выходные раньше? Вы, кажется, — взгляд её падает на календарь в прихожей, — просили десять дней выходных после полнолуния.       Билл ищет глазами домовика, желая отдать ему верхнюю одежду, но Пэнси сама берет пальто и отправляет его в шкаф с помощью магии.       — Мурр наказан. Сегодня я вам буду помогать. Если… — она делает паузу, чуть приподнимая уголок губ в улыбке, — вам что-то понадобится.       — Нет, — излишне резко и мгновенно отзывается он. — Будет лучше, если я попробую вскрыть сейф Ричарда… Один.       Последнее слово он произносит подчёркнуто. Будто ставит жирную точку. И Пэнси пронзает укол обиды. Какого дракла? Это её дом. Её! И если она хочет наблюдать за работой, за которую она платит, она будет наблюдать!       Угомонись, Пэнси. Тебе давно не двенадцать, чтобы капризничать и хныкать.       Она смотрит на напряжённую удаляющуюся спину Билла и, невзирая на его явный протест и собственное здравомыслие, ступает за ним в гостиную. Изначально сейф стоял в подвале, но Пэнси распорядилась перенести его в зал. Внизу было слишком сыро, а ещё там обитает призрак убитой собственным мужем Алессы Паркинсон. Целыми днями она бродит по мрачным подземельям, разнося свой противный скулёж о злом роке и жестокости судьбы…       — Мисс Паркинсон, — сквозь зубы произносит Билл через плечо, замирая на месте, — я же просил.       Задумавшись и не замечая, что Билл остановился, Пэнси врезается лбом в массивные лопатки. Глупо моргает и вскидывает взгляд, уставившись на затылок.       Удивительно, но она отчётливо улавливает знакомый аромат… Духи. Женские. Кажется, у неё есть такие. Точно есть.       — Мисс Паркинсон, — рычание. Самое настоящее рычание доносится до её ушей.       Билл поворачивается к ней всем телом и смотрит сверху вниз. Раздражён, судя по вздувшимся на шее венам и пунцовым пятнам на коже.       Проклятье! Ладно. Сейчас я…       — Мне нужна ваша помощь, мистер Уизли, — выпаливает Пэнси, встречаясь с ним взглядом. Скрещивает руки на груди, дабы придать себе уверенности. — Кажется, мой кузен взялся за старое. И мне… Мне нужно усилить защитные чары. Он или его псы проникли в мой дом. Я нашла это!       Она извлекает из кармана платья окурок и протягивает его Биллу. Тёмный бычок с золотым ободком между фильтром и табаком оказывается перед глазами Уизли, и тот реагирует странно. Щурится, принюхивается. Берет двумя пальцами. Изучает. Долго.       Мерлин, он и правда принюхивается. Как собака или… волк.       Наконец Билл косится на Пэнси и кивает.       — Хорошо, мисс Паркинсон. Я сделаю… Это, — голос его обретает хриплые нотки, будто каждое слово даётся с трудом.       Лицо его выражает смесь неприязни и усталости, и Пэнси делает большой шаг назад, дабы отстраниться.       Интересно, ему нравится мой запах? Иначе почему он так… Кривится?       — Ладно, — пожимает плечами Пэнси и опускает голову.       А затем уходит в душ, ощущая на спине обжигающий взгляд Билла Уизли.

***

      Она возвращается спустя три часа с ланчем.       Билл по прежнему занят сейфом, и Пэнси на мгновение застывает на пороге, поражённая его отрешённостью. Кажется, будто он где-то не здесь, а очень далеко — пустым, бессмысленным взглядом он уставился в железную дверцу, исписанную древними рунами.       — Мистер Уизли, — произносит Паркинсон, желая обозначить своё присутствие.       Билл моментально приходит в себя. Он поворачивает к ней голову, и палочка выпадает из его пальцев, ударяясь об пол с характерным звуком.       — Я не голоден, — отрезает он, сильно хмурясь и резко призывает к себе древко. То поддаётся, но неохотно.       Его движения грубые и неуклюжие. И Пэнси вдруг осознаёт, что её любопытная натура не может остаться в стороне и не «пощекотать спящего волка».       Подсознание, как всегда, осаждает ее:       Приди в себя, дура. Ты недавно боялась, что он разорвёт тебя на куски.       Но Пэнси лишь мысленно улыбается.       Он же сказал, что я по нраву его волку.       Тонкие пальцы крепче обхватывают серебряный поднос и, невзирая на суровый вид Уизли, Пэнси проходит в глубь гостиной. Ставит ланч на столик, опускается в кресло и едва заметно задирает подол платья.       — Мне очень страшно, — начинает Пэнси. — Знаете, это уже не первый случай, когда я ощущаю чьё-то присутствие в доме. Уже несколько месяцев меня терзает это чувство, — продолжает тихо, словно боится признаться.       Самой себе.       На мгновение наступает тишина, лишь слегка нарушаемая мягкой вибрацией магии — Билл продолжает колдовать над сейфом.       — Почему бы вам не обратиться в аврорат? — спрашивает он, не оборачиваясь. Взгляд неотрывно скользит по мерцающим рунам. — Возможно, там помогут.       — Боюсь, меня сочтут сумасшедшей, мистер Уизли, — бросает она с усмешкой и ещё выше задирает подол чёрной юбки, оголяя бедро.       Затем медленно перекидывает ногу на ногу. Так, чтобы Билли точно уловил этот момент.       И он ловит. Взгляд его перемещается с рун на женские ноги. Задерживается. Кадык судорожно дёргается, а ноздри раздуваются. Кажется, он пытается задержать дыхание.       Пэнси до дрожи нравится эта игра. Она дразнит, он смущается…       Но внезапно он зажимает нос, сильно жмурится и пулей вылетает из гостиной.       Затем раздаётся хлопок входной двери.       Паркинсон обескураженно пялится в одну точку, не зная, как расценить его поступок.       — Видимо… Мой запах и правда ему приятен, — шепчет она.       Билл больше не возвращается, но присылает записку с извинениями и напоминанием, что ближайшие две недели не сможет приходить.

***

             Внезапный уход Уизли больно ударяет по самолюбию Пэнси. Перед глазами то и дело всплывает картина: он с притворным отвращением зажимает нос и выбегает из гостиной.       Теодор однажды сказал ей: «Если жизнь дала тебе лимоны, Паркинсон, сделай джин-тоник. Магглы, конечно, говорят про лимонад, но таким как мы лимонад уже не поможет».       Пэнси решает, что ситуация, произошедшая сегодня между ней и Биллом, — самый настоящий лайм. А значит, без крепкого «Дайкири» не обойтись.       Она привычно аппарирует в бар, видится там с одним из своих бездушных, но весьма сексуальных ухажёров, Маркусом, и возвращается домой с намерением забыться в его объятиях. Унять тревогу хоть ненадолго.       Защиту поместья не обновили. Возможно, жить ей осталось недолго.       Что убьёт её быстрее: депрессия или кузен Энтони?       Маркус Тодд, мужчина этого тусклого вечера, касается нежно, почти с любовью, погружая в желанный омут страсти. И Пэнси, отгоняя мысли об одном рыжем грубияне, отвечает ему. Быть может, не столь пылко и искренне, но она пытается сместить фокус внимания с…       БАМ!       Пэнси вздрагивает и резко отстраняется от Маркуса. Взгляд её устремляется на окно.       Звучит грохот. Там, на улице.       Кто-то прорвал барьер? Взорвал его?       Сердце сжимается. Паркинсон впивается зубами в нижнюю губу, широко распахивая глаза. Маркус что-то говорит, но слова доходят не сразу.       —…посмотрю и вернусь, — наконец различает она, не отрывая взгляда от окна.       Что там? Кто там? Мерлин…       Пэнси поворачивается на звук шагов Маркуса, с замиранием сердца следит за тем, как он вынимает палочку из кармана и пропадает в тени коридора. Раздается щелчок дверного замка, скрип, хлопок, и Маркус выходит на улицу…