Добыча

      Их выбрасывает у ворот дома Пэнси.       — Мне нужно вернуться, — твёрдо заявляет она. — Сейчас же!       — Ты абсолютно голая, — напоминает Поттер, окидывая её странным, оценивающим взглядом.       — Пусти меня! — она вырывается.       — Нет, — отрезает он, крепче сжимая её плечи. — Ты не в себе. Давай потом.       — Он жив! Ты видел?! — её взгляд перескакивает на ошеломлённую Пруденс. — А ты… ты видела?!       Та медленно кивает.       — Да. Билл жив. Как оказалось, — вздыхает Гарри. — Но давай зайдём в дом. Пожалуйста. Позже мы…       — Нет! Я должна вернуться! — голос Пэнси срывается на крик, и она изо всех сил отталкивает от себя Поттера.       Толчок получается настолько мощным, что тот падает на спину. Очки слетают с его переносицы, а с губ срывается глухое ругательство. Пэнси лишь стискивает зубы, игнорируя возмущённый взгляд Гарри и ошарашенное лицо Пруденс.       Нахрен. Всех нахрен!       Ей нужен план. Билл жив! И он… с другой! Или, может, она просто сходит с ума и ей всё померещилось? Но ведь Поттер и Хиггс тоже его видели. А с ума, как известно, поодиночке сходят.       Пока Гарри медленно поднимается с земли, Пэнси распахивает ворота и решительным шагом направляется к дому. Она слышит, как Пруденс семенит следом, без умолку приговаривая что-то о неадекватном поведении, гормональном всплеске и неуместной грубости. Грубость вообще бывает уместной? Едва ли.       — Ты можешь не зудеть над ухом, как мамочка?! — рявкает Пэнси, не в силах больше выносить этот нескончаемый поток нудных нравоучений.       Влетев в дом, Пэнси с порога зовёт домовика, чтобы тот немедленно принёс им одежду.       — Нет, не могу! — запальчиво выкрикивает Пруденс, не отставая ни на шаг. — Ты меня вообще не уважаешь! Ни во что не ставишь! Это потому, что я младше? Поэтому ты считаешь меня дурой?!       Пэнси непонимающе хмурится и раздражённо цокает языком:       — Что ты несёшь? Какое ещё неуважение? И я не считаю тебя дурой. Стала бы я приглашать тебя жить у себя, если бы… Блядь! Пру, давай потом, ладно?       Но у Пруденс глаза уже на мокром месте.       — Конечно, как всегда «потом», — всхлипывает она. — Мои чувства и просьбы для тебя — пустой звук. Ты выставляешь меня перед всеми волками никудышным куратором, даже не задумываясь, как важно для меня было проявить себя! Я ведь так… так старалась! — Она сглатывает слёзы и шмыгает носом, по-детски утирая его ладошкой. — Ты меня не слушаешь. Никогда. Ты эгоистка, Паркинсон. Думаешь только о себе!       Неужели она правда считает, что сейчас самое время для её истерик?       Закатывая глаза, Пэнси набрасывает на себя халат, попутно выстраивая в ряд мысли, которые выстраиваться не хотят. Образ Билла над ними властвует.       — Пруденс, — обращается она к девчонке, но та уже покидает прихожую, громко топая по паркету к лестнице.       И следом входит разъярённый Гарри.       — Я тебя арестую, если что-то выкинешь! — предупреждает он. В руках у него палочка.       Скользя взглядом по кончику древка, Пэнси нарочито морщится и, отворачиваясь, молча уходит в гостиную. А Поттер, будь он трижды проклят, вновь идёт за ней.       — Ты нарушила правила, — рявкает он. — Новообращённым нельзя покидать Центр.       Прикрыв веки, Пэнси жаждет, чтобы они все сгинули к мерлиновой бабке. Неужели они не могут войти в её положение? Неужели им сложно понять, как ей трудно? Пруденс истерит. Поттер истерит. А мужчина, которому она отдала своё сердце, предал её.       — Билл. Жив.       Не оборачиваясь, она произносит всего два слова, надеясь, что Гарри внимет им и отстанет.       Но нет.       — Я видел. И мы это обязательно обсудим после того, как ты объяснишься, — не унимается он. — Ты понимаешь, что я должен тебя арестовать? Ты правда думаешь, что можешь творить херню, подставлять Пруденс и всю общину? Кем ты себя возомнила, Паркинсон? Правила для всех едины!              Пэнси бросает на него яростный взгляд.       — Я не выбирала становиться оборотнем и…       — И никто не выбирал. Ты не особенная, — отчеканивает Гарри, сузив зелёные глаза под очками. — И законы для оборотней Министерство придумало не просто так. Одному Мерлину известно, что могло случиться. Зелье могло не сработать, ты могла убить кого-нибудь. А Пруденс вовсе отстранили от кураторства…       — Отстранили? — хмурится Пэнси.       — Конечно, — выплёвывает Поттер. — Из-за твоего эгоизма.       Замечая ошеломление Пэнси, он убирает её с прицела, отбрасывает палочку на кресло и, демонстрируя злобу, снимает с себя аврорскую мантию. Резко ослабляет галстук.       Проклятье.       Ругательство вертится на языке у Пэнси, но всё же остаётся в мыслях. Она медленно опускается в кресло, тяжело выдыхая, и впивается ногтями в обивку. Теперь к ярости на Билла прибавилась ярость и на себя.       Я и правда эгоистка?       Вопрос риторический крутится в сознании. Взгляд упирается в ковёр, и Пэнси пытается структурировать последовательность следующих действий: выпить зелье, помыться, поесть, поговорить с Пруденс, затем найти Билла и оторвать ему…       — Пэнси, — прерывает её размышления Поттер, присаживаясь в соседнее кресло, — я вынужден вынести тебе официальное предупреждение. В следующий раз — арест и штраф.       — Как ты вообще там оказался?       — Агата вызвала дежурного аврора. Повезло, что дежурил я. Наколдовал выслеживающие чары и нашёл тебя. Другие бы, кстати, отправили сразу в Азкабан. Без суда и следствия.       Пэнси прикусывает нижнюю губу, виновато глядя на Гарри.       — Как вернуть Пруденс в кураторство?       Откидываясь на спинку кресла, Поттер устало и очень удручённо вздыхает, будто в нем тлеет вся бренность бытия. Он обращает на Пэнси взор.       — Я поговорю с Агатой. Вообще странно, что тебе приставили юную девушку. Ты же… Как питон. А она точно кролик.       — Сам ты питон, — бурчит Паркинсон, отводя взгляд. — Она прекрасна. Очень искренна. Я едва ли вспомню более искренних людей, кроме неё. Наверное, если только… Рон Уизли?       Гарри странно хмыкает.       — И правда. Он очень искренний. Просто не умеет врать и скрывать настоящие эмоции.       А Пэнси вдруг ловит себя на том, что вместо былой неприязни к Рональду расцветает что-то вроде понимания и даже симпатии. Всё же это брат Билла.       — Насчет Билла, — выпрямляется Поттер, и взгляд его становится серьёзным. — Не говори пока никому. Сначала нужно всё выяснить. Может, ему стёрли память или держат в плену.       Кивая, Пэнси скрещивает руки на груди. Ей не верится, что Билл страдает. Возможно, дело в ярости, разрывающей её изнутри, или в их особой связи.       Он жив. Это не галлюцинация. Но если я буду думать об этом, я нахрен сойду с ума. Нет. Нужно быть благоразумной: уладить вопрос с Пруденс, проверить чарами малыша и…       Мысль испаряется, потому что она внезапно чувствует дикий холод и ёжится. Оглядывается по сторонам в поисках палочки, чтобы разжечь камин. Но быстро понимает, что той нигде нет.       — Гарри, разожги огонь. Я забыла палочку в Центре.       Он кивает и взмахивает палочкой. Тепло разливается по гостиной, сопровождаемое тихим потрескиванием поленьев.       — Даже если ему стёрли память, Билл говорил, что наша связь сильнее всего человеческого, — срывается у Пэнси.       Она наблюдает, как огонь пожирает дерево в камине, обугливая его со всех сторон. Пэнси невольно сравнивает это с собственным сердцем, которое словно покрывается пеплом.       Вновь, как в тот день, когда ей сообщили о «гибели» Уильяма Уизли.       Пепел, как известно, не имеет ни вкуса, ни запаха. Как и её чувства сейчас. Ещё мгновение назад она хотела крушить всё вокруг, бежать в лес, искать Билла и мстить. Но теперь всё это отошло на второй план.       Гнев уступает место усталости. Может, внутренний зверь защищает её от эмоциональных бурь? Вероятно, волчица переживает о детёныше, вот и не позволяет Пэнси впасть в отчаянье.       — Я рад, что твое первое обращение в целом прошло хорошо, — говорит Гарри.       — М?       Пэнси поворачивается к нему. Его зелёные глаза смотрят на неё как весь прошлый год — с теплом и, кажется, влюблённостью. Удивительно, как можно влюбиться в человека, который искренне хотел тебя отдать Волдеморту?       «Наверное, также как ты влюбилась в рыжего волка, ворующего твои трусы», — ехидно отзывается внутренний голос.       — А. Это всё благодаря поддержке Пруденс, — отвечает Пэнси. — Верни её в кураторы, Гарри. Пожалуйста. Ты же главный аврор. Национальный герой и всё такое…       — Я понял, да, — он демонстративно закатывает глаза. — Сказал же: попытаюсь.       — С меня свидание, — решает она идти в ва-банк.       Нужно использовать его чувства ко мне в… благих целях.       Лицо Поттера в ту же секунду недоумённо вытягивается. А Пэнси хитро улыбается, пожимая плечами: а что терять? Терять нечего. Билл без зазрения совести солгал ей — всем! — о своей смерти. Сегодня же, в день её первого обращения, и вовсе наслаждался другой женщиной. И весьма страстно наслаждался.       Вот и проверим, насколько крепка эта грёбаная связь.       — Настоящее свидание? — Поттер выгибает бровь.       — Да.       — Но… — он прищуривается и наклоняется вперед, опираясь локтями на колени. — Что ты задумала, Паркинсон?       — Ничего противозаконного, — невинно отзывается она. — Кстати, я беременна. У тебя есть предрассудки насчёт свиданий с беременными девушками?       Гарри грустно краснеет.       Мерлин, ему как будто снова пятнадцать.       — Нет, — он резко отвечает, прочищая горло.       — Отлично, Поттер, — Пэнси подмигивает, поднимается и почти выходит из гостиной.       — Сегодня вечером, — подхватывает Гарри.       Она замирает в дверях.       — Ты о свидании?       — Да. Ты женщина непостоянная. С тобой нужно действовать быстро, иначе ускользнёшь.       На её лице появляется смущённая улыбка.       — Хорошо, Гарри Поттер. Сегодня в восемь вечера. У меня дома, в гостиной.       Она уходит, не прощаясь. В глубине души она надеется, что вместо Гарри придёт другой человек. Тот, к кому её глупое сердце неумолимо стремится, несмотря на все сомнения.

***

Вечер того же дня

      Сон пошёл на пользу, зелья тоже помогли: Пэнси чувствует себя хорошо. Даже бодро.       — Пруденс, открой, пожалуйста.       И вот она стучит в её комнату уже несколько минут. Но, кажется, Пруденс намеренно игнорирует Паркинсон, потому что не услышать эту барабанную дробь просто невозможно.       — Мурр приготовил круассаны. С шоколадом. Как ты любишь.       Пэнси решает использовать свой главный козырь — упомянуть любимые сладости Пру, но даже это не вызывает никакой реакции. Возможно, Пруденс в спальне и вовсе нет.       — У меня встреча с Поттером, — добавляет она, прислоняясь спиной к двери и скатываясь по ней вниз. — Мы… обсудим утреннюю ситуацию. И я попросила его потянуть за ниточки. Ну, чтобы тебя вернули в кураторство.       Она прислушивается, надеясь услышать шаги, но получает лишь порцию молчания в ответ.       — Ладно, — бросает Пэнси, — я ухожу. Позови Мурра, когда захочешь есть.       Поднявшись с пола, Пэнси спешит в свою спальню. Открывает шкаф и берет первое попавшееся платье — красное в пол, с длинными рукавами, но открытыми плечами. Надевает его и спускается в гостиную.       — Мурр, принеси вино и сыр для мистера Поттера, а мне подай чай и… круассаны. Только добавь в них… паштет. Утиный.       Появившийся домовик непонимающе морщится.       — Шоколадные круассаны с утиным паштетом?       Пэнси падает на диван и закидывает ногу на ногу.       — Да. Я же беременна, — цокает она языком, — зачем ты задаёшь тупые вопросы?       — Мурр понял, — кланяется эльф и исчезает.       Через мгновение на кофейном столике появляется всё необходимое. А пламя в камине вспыхивает зелёным, и из него выходит Поттер. Он выглядит слишком хорошо. Явно готовился.       — Привет. Это тебе, — улыбается он, передавая ей в руки букет розовых пионов и её палочку. — Забрал сегодня днём. Из Центра.       Пэнси благодарно кивает, принимая подарок. Но взгляд её невольно скользит к окну. А в мыслях пробегает одно единственное…       Неужели не придёт?       — Спасибо. И привет.       Она принимает букет — и в нос мгновенно ударяет яркий, приторный аромат цветов. Пэнси морщится, усиленно подавляя подступающую к горлу тошноту. Тщетно — её сейчас вырвет прямо на букет.       — Ты побледнела, — обеспокоено произносит Гарри, всматриваясь ей в лицо. — Всё в порядке?..       Но Пэнси, поджимая губы, лишь мотает головой и, всучив букет обратно Поттеру, пулей летит в уборную.       Блядские пионы.       Она болезненно сгибается над унитазом, и поздний завтрак превращается в ничто. Мерлин и Моргана, если бы она знала, что её ждёт такое, она бы никогда не занималась сексом.       Никогда!       Спазм, кажется, сворачивает внутренности в узел. Боль невыносимая. О свидании и забыть можно. И всё из-за пионов?!       Блядский Мерлин. И блядские пионы.       Превозмогая резкое головокружение, Пэнси отталкивается руками от унитаза и, тяжело дыша, пытается встать.       — Нет. Некрасиво отменять всё. Да и вопросы есть к Гарри, — сипит Пэнси. — Надо собраться.       Она подходит к раковине и на всю мощь открывает вентиль. Холодная вода освежает, но не приносит бодрости. Лишь притупляет желание умереть здесь и сейчас.       — Пэнси, с тобой всё хорошо? — раздается голос Поттера из-за двери.       Закатывая глаза, она, опираясь руками на раковину, устало смотрит на свое отражение и хрипло отвечает:       — Да. Просто токсикоз разыгрался. От запаха цветов.       — Блядь, — негодует Гарри, — прости, не подумал.       — Ничего.       Пэнси с трудом добирается до выхода, ноги едва держат её. Она медленно открывает дверь, мысленно молясь, чтобы не упасть.       Гарри быстро подхватывает её под руки и помогает дойти до дивана.       — Мурр, зелья, — приказывает Поттер так уверенно, будто делал подобное десятки раз.       Домовик появляется с несколькими склянками.       — Молодо-о-ой хозяин со-о-о-всем не щадит нашу-у-у хозяйку. Мурр пережива-а-ает, — лепечет эльф, протягивая несколько флаконов лежащей на диване Пэнси.       Взгляд её наполняется изумлением. Молодой хозяин? Это значит, что…       — Это… мальчик? — уточняет она.       Мурр теряется, опуская глаза в пол.       — Прости-и-ите глупого Мурра, хозяйка, — взмолился тот. — Я не до-о-о-олжен был говорить! Глупый э-э-эльф…       Но Пэнси не обращает внимания. Она залпом выпивает нужные зелья, прогоняет домовика и переводит взгляд на Гарри. Тот сидит на краю дивана с идиотской счастливой улыбкой.       — Что за праздник? — вяло интересуется Пэнси.       — Поздравляю. Мальчик — это прекрасно, — отвечает он, пожимая плечами.       Жаль, Паркинсон не разделяет его восторгов. Сложно радоваться, когда отец этого самого мальчика — лжец и мерзавец, чей язык исследовал рот другой женщины этим утром.       Подлец. И придурок. Пошел он к Салазаровой бабке.       — Спасибо, — бросает Пэнси сардонически, — и правда — прекрасно.       — Надеюсь, меня Билл не убьёт, как Маркуса.       Пэнси застывает от удивления.       — Ты знал?       — Я не тупой. Но Билл, он… — Поттер замолкает и откидывается на спинку дивана, отводя глаза, — он очень много сделал для победы. Очень много. И оборотнем он стал, потому что сражался за меня.       — Гарри, — перебивает Пэнси, принимая сидячее положение, — волшебники сражались не за тебя. Они сражались за свою свободу. Неужели ты до сих пор считаешь иначе?       Поттер встречается с ней взглядами.       — Но ведь, если бы не то пророчество…       — Да всем и всегда было насрать на это пророчество, — усмехается Пэнси. Она абсолютно уверенна в своих словах. — Если ты знал, что Маркуса убил Билл, почему ничего не сказал, не сделал?       — Я же ответил: Билл дорог мне. И Молли. Чёрт побери, что бы я ей сказал? «Ваш сын поддался инстинктам и разорвал любовника своей возлюбленной?» — Поттер криво ухмыляется, затем щелчком пальцев поднимает со столика бокал вина. — Нет, Пэнси, жизнь мелкого Лютновского барыги не стоит чести и достоинства героя войны. И его семьи.       Паркинсон ушам своим поверить не может. Совершенно слизеринский поступок от заядлого гриффиндорца очень удивил её.       — Это блат, — хмыкает она.       — Это благодарность, — надменно отвечает Поттер и делает глоток вина.       — Значит, спрашивать о том, как ты смог пройти камин и вообще узнал об этом поместье, смысла нет?       — Верно.       — Хитрец ты, Поттер.       — Семь лет борьбы с психом научили меня быть чуть дальновиднее, — усмехается он в бокал, не отрывая от неё пристального взгляда. — Что насчёт Билла? Поговоришь с ним?       — Нет, — лжёт она, пытаясь скрыть истинные эмоции. Конечно, она поговорит с ним. Очень жёстко поговорит. — Даже видеть его не хочу. А ты узнал что-то?       Поттер ставит бокал обратно на столик, издавая протяжный вздох.       — Есть кое-какие домыслы. Но, — он делает паузу. — Это всего лишь домыслы. Кстати, я планирую в Мексику на следующей неделе. Не хочешь…       — Ступефай.       БАМ!       Голос. Этот грёбаный голос она, наверное, узнает даже в бреду.       Пэнси судорожно вскакивает, смотря на бессознательное тело Поттера, а затем чувствует, как крепкие мужские руки опускаются ей на плечи. Нос щекочет запах трав. И раздаётся шёпот:       — Скучала, сладость?