О, Феликс!

Хёнджин с раннего утра был в предвкушении предстоящего вечера. Еще месяц назад он выиграл спор у своего вечно выигрывающего парня. Ставкой была — стыдно сказать — задница Феликса, которую он сам считал священной, а посему неприкосновенной. Хотя чего им двоим стыдиться: за несколько месяцев совместной жизни они уже испробовали все, что можно и само собой то, что нельзя, вот только Феликс принимающий — твердокаменное железобетонное табу. Не помогали ни споры, ни уговоры, ни даже угрозы. Феликс был тверд, как скала. И Хёнджина, в принципе, все устраивало, и он не особо горел желанием что-либо менять, но ему хотелось хотя бы иметь возможность. А тут такой фарт. Они договорились, что пятничный вечер самое подходящее время для экспериментов. Но Феликс предупредил парня, что после работы он, наверняка, будет уставшим, так что ему — Хёнджину — все придется делать самому. А он и рад. Ближе к вечеру, когда рабочий день близился к концу, Хёнджин с коллегами стоял на улице, переминаясь с ноги на ногу и зябко кутаясь в тонкую курточку официанта. В это время, когда наплыв посетителей ресторана немного стихал, повара могли немного перекурить и потрепать языками. Хван не курил, ему просто необходимо было отвлечься от собственных мыслей, которые не давали ему спокойно работать: в каждой из них он уже был в постели и раскладывал Феликса во все позы, на всех поверхностях, что приводило его в неописуемый восторг и, как следствие, неспадаемый стояк. Что в свою очередь замедляло мыслительные процессы, от которых зависели адекватно прожаренные стейки. К счастью, не пострадал ни один стейк, но время от времени в голове Хёнджина проскальзывала им же придуманная шутка: мастер прожарить стейк из говядины, не в силах справиться с филе цыпленка. Не самая лучшая реклама ресторана. Он понимал, что шутка так себе, но со временем она превратилась в навязчивую идею, поэтому в день, когда это должно было случиться, он нервничал и смотрел на мимо проезжающие автомобили по другую сторону арки. Поток машин иногда останавливался и снова двигался, мелькая разнообразием форм и цвета. В одну из таких остановок Хван с удивлением узнал собственного парня, сидящего на заднем сиденье лимузина, и присвистнул. Добежать он, конечно, не успел бы, но написать сообщение замерзшими пальцами получилось чуточку быстрей. «Тебя можно поздравить с новым контрактом?» «Да, им понравилась моя музыка. А как ты узнал?» «Видел тебя в лимузине, думал заедешь в «LH» отметить» «Сегодня у них другие планы» «Наши планы в силе?» «Само собой, Джи. Не забудь про правила» «Все помню, малыш. Люблю» «Люблю. Целую. Не торчи на улице, не вздумай заболеть» Хёнджин влюбленно посмотрел на фото Феликса в своем телефоне и спрятал его в карман куртки. Он прижал к лицу ладони и подышал на них теплом. Но окончательно продрогнув, понял, что лучше послушаться своего парня и вернуться на кухню. Феликс, хитро улыбаясь, почесал кончик носа и вернулся к изучению контракта. Он считал себя счастливым человеком, с появлением Хёнджина в его жизни начались удивительные изменения. К нему вернулось утраченное вдохновение, он начал писать качественную музыку, хорошо питаться и радоваться каждой минуте, проведенной вместе с ним. Он посмотрел на часы, время неумолимо приближалось к вечернему. — Уже скоро. *** Хёнджин на цыпочках зашел в дом. Оставил в холле верхнюю одежду и обувь, прошел на кухню и, поставив торт на стол, включил свет. В одном из пристенных шкафов, нашел неглубокую вазу, налил воды из крана и поставил в нее цветы. Он тщательно подготовился к сегодняшнему свиданию, несмотря на три строгих правила, установленных Феликсом: — не шуметь — не говорить — не включать в спальне свет. Про цветы и сладости речи не было. И чтобы не нарушать первое правило, Хван ушел в душ на первом этаже. Пока он грелся под горячим потоком воды, он продолжал дрожать и его руки дрожали тоже. Адреналин в его крови зашкаливал, фантазия подкидывала пошлые картинки и к тому времени, когда с водными процедурами было закончено, он был возбужден до предела. Завернув бедра в махровое полотенце, Хёнджин надел мягкие банные тапочки и поднялся на второй этаж, где его ждал роскошный подарок. Выключив в коридоре свет, он прошмыгнул в приоткрытую дверь спальни. Оказавшись в полумраке, ему пришлось немного привыкнуть к слабому свету ночника, чтобы различить неподвижную фигуру в центре огромной кровати. Феликс чуть меньше Хвана, и кто-то мог бы назвать его более хрупким, но он несомненно был лидером их пары. Скинув тапочки и полотенце, но оставшись во всеоружии, Хван осторожно опустился на постель и, приподняв край одеяла, скользнул внутрь. На Феликсе была пижама, что несколько удивило Джинни, но он лишь улыбнулся: кажется, их ждет увлекательная ночь. Он придвинулся плотнее, обнял одной рукой и зарылся носом в густую копну волос. От Феликса пахло лосьоном после бритья, дерзким морским бризом, острым как его поварской нож. Тот пробубнил что-то сквозь сон и прижался животом к матрасу. Хёнджин расценил это как приглашение и собственническим жестом огладил родные изгибы, уделив особое внимание упругим ягодицам. Он неторопливо ласкал теплую кожу спины, забравшись под рубашку, мягко касался губами еще влажных после душа волос, шептал что-то нежное на ушко и слегка прикусывал его, пробуждая Феликса и его желание. Феликс пытался лечь на бок, но Хёнджин, взяв на себя ведущую роль, не позволил. Он прижался к его попке твердым членом, напоминая, для чего они сегодня здесь собрались и, забравшись рукой под его тело, быстро расстегнул пуговицы. Рубашка полетела в воздух, когда Джинни уже стягивал с парня шелковые брюки, покрывая поцелуями горячую кожу поясницы. В его широких ладонях тело Феликса выглядело совсем крохотным, и он с умилением касался ягодиц губами, хотя до жути хотелось оставить на них следы укусов. Хёнджин устроился между ног парня, подтянув под себя свои. Он сделал легкий эротический массаж своему парню, заставляя его постанывать и прятать голову под подушку. Хван вновь припал к телу под собой губами и добрался до ложбинки. Дальше в ход пошел язык, горячий, влажный и настойчивый. Джинни помог Феликсу приподнять бедра и подсунуть под них подушку, максимально раскрыв вид на туго сжатое колечко. Феликс в нетерпении двигал бедрами, когда Джинни вылизывал его, пошло хлюпая и причмокивая. Нетронутая дырочка сама открывалась навстречу настырному вторжению и манила в свою тесноту. Хван достал из-под подушки, припрятанный с утра, тюбик со смазкой и обильно полил на ложбинку и свою ладонь. Бережно размазывая жидкость по колечку мышц, он вспомнил, как это делает Феликс и, прикрыв глаза, глухо застонал сам. Возбуждение ломало его терпение, но он очень хотел доставить удовольствие своему малышу. Он провел пару раз влажной ладонью по своему члену и тихо заскулил, затем вернулся к попке Феликса и начал растяжку. Медленно, терпеливо, под низкие стоны, он постепенно вставил в нее три пальца — один за другим. Феликс сжимался, громко дышал, кусал свою руку, скулил и толкался сам, когда Джинни был слишком осторожен. Но когда Феликс подтянул к себе ноги, чтобы занять более удобную устойчивую позу, Хенджин, наконец, прижался пахом и плавно, будто танцуя, вошел в него. Внутри было так узко и тепло, что Хван едва не спустил в ту же секунду. Ему пришлось чуть помедлить, чтобы отогнать приближение оргазма. Феликс вцепился в подушку и тоже глубоко дышал, заставляя себя расслабиться. Но ощущая член, распирающий его изнутри, ему захотелось почувствовать всю его мощь. Первые толчки были медленными и тугими, Феликс принимал тяжело, но ему было в кайф и он сам толкался на ствол Хвана. Хёнджин же просто смотрел, как его плоть исчезает в попке парня, и наслаждался зрелищем, пока не услышал злобный рык снизу. — Двигайся, умоляю… Хван поджал губы, они неимоверно зудели из-за отсутствия поцелуев, но необычно просящий тон любимого голоса и его мольба, буквально пробудили в нем что-то звериное. А такой нуждающийся Феликс просто разрушил собственный привычный образ самца. Хёнджин ощутил себя невероятно мужественным и его движения стали более твердыми и уверенными. Руки властно удерживали крепкие бедра Феликса, пока он насаживал их на себя. Феликс стонал все громче и прерывистей, сжимая член Хвана внутри себя до звездочек в глазах. Боль, доставляющая необъяснимый кайф, была в сотни раз приятней размеренных нежностей, на которые Хван периодически переключался. Это немного злило Феликса, потому что с каждым таким разом от него ускользал долгожданный момент разрядки. Но ему нравилось, как им управляют. Хван чувствовал, как мышцы сжимаются вокруг его члена и он хотел дать своему парню всю палитру эмоций, которые испытывал сам, когда Феликс владел им. Но уже и сам был настолько возбужден, что сдерживаться больше не было никакого желание. Было другое: желание вогнать член поглубже, вбить Феликса в матрас и заполнить его под протяжный вой. Рука сама потянулась к загривку парня и схватила его за волосы. Бедра нервно дернулись вперед и, взяв быстрый темп, Хенджин начал вбиваться во все еще тугую попку, наслаждаясь видом сверху и плаксивым скулежом снизу, и уже вскоре почувствовал, как парня под ним сотрясает от накатившего оргазма, и сам полетел сквозь скопления миллионов звезд в далекий космос… Он все еще двигался в хлюпающей и сжимающейся дырочке, когда от невероятного наслаждения пропел: «О, Феликс!», и услышал точно такое же, выстраданное удовольствием: — О, Феликс! Два тела мгновенно замерли и напряглись. Хёнджин подумал, что сходит с ума и отпрянул. Парень под ним резко повернулся и отодвинулся к краю кровати. Он нащупал рукой включатель и зажег свет. Оба потянулись за одеялом, чтобы прикрыться, но "не Феликс" оказался быстрее. Хван взял подушку и с удивлением заметил, что кончики волос парня и некоторые пряди были черными. Разглядев, наконец, друг друга, оба одновременно указали друг на друга пальцем и так же одновременно спросили: — Ты кто такой? И снова одновременно ответили: — Я думал, ты — Феликс! У Хвана случился совсем некультурный шок. Как псевдо Феликс мог думать, что его трахает реальный Феликс и при этом не оказывать сопротивление? — Я — Ёнбок! — ответил, наконец, парень и сильно покраснел, догадавшись, какие мысли сейчас устроили разлом головного мозга у растрепанного парня напротив. Он попытался завернуться в одеяло и только теперь заметил, улыбающегося за спиной незнакомца, Феликса. — Вижу, вы уже познакомились, — Феликс плотоядно облизнулся, глядя на голый зад своего парня, — привет, Джинни. Хёнджин испугался неожиданного появления Феликса, но еще больше испугался ситуации, в которой оказался. Он знал, конечно, что у его парня есть брат-близнец, но не думал, что когда-нибудь его увидит, потому что тот жил на другом континенте уже несколько лет. И как он тут оказался и почему Феликс его не предупредил, он все еще не понимал. Феликс подошел к нему ближе и обнял. — Не представляешь, как долго я это планировал. Ты ведь не сердишься? — Ты серьезно? — Хван был в замешательстве, он понятия не имел, как на это реагировать. — Да. Помнишь, ты как-то разоткровенничался, что хотел бы попробовать секс с близнецами? — Да я же был пьян, как докер портовый, — Джинни с опаской посмотрел на Ёнбока, который стоял, скрестив руки на груди, и ждал момента, чтобы спустить собак на своего братца. — Надеюсь, ты не откажешься от своих слов, — Феликс улыбнулся, толкая Хвана обратно на кровать и седлая его бедра, и лишь после этого, он удостоил брата своим вниманием, — не кипятись, господин Ли, я слышал, как тебе понравилось. Может присоединишься и мы продолжим втроем? — Ты чертов засранец, мог бы и предупредить! — Да ладно тебе. Джинни знает, про наши с тобой подростковые забавы, он тогда так завелся… Феликс надавил на плечи парня, роняя его на спину, и навис над ним. Вместо поцелуя, он широко мазнул языком по его искусанным губам, вытащил из-под себя подушку, которой Джинни прикрывался и накрыл его пах рукой. Хван стыдливо свел ноги вместе, но когда Феликс, наконец, с невероятной нежностью поцеловал его, он поплыл и краем сознания ощутил, как продавился матрас с другой стороны кровати, а по его лицу заскользила еще одна пара губ. Хёнджин осмелел, обхватил обоих братьев за шеи и принялся поочередно целовать их, притягивая к себе то одного, то другого, иногда отпуская их и любуясь, как эти двое целуют друг друга. Он и представить не мог, что за одну ночь сбудется сразу две его эротические фантазии, которые казались ему совершенно непостижимыми.