Кто сказал что рыцари не бьют в спину?

Глава 59

Одежды путешественника Гермера, единственный в своем роде артефакт, сейчас служили подобием одеяла, накрывающего Сирила и Элину с головой. Конечно, из-за разницы в росте, даже когда Сирил слегка пригибался, Элине приходилось поднимать руки и поддерживать плащ, чтобы он не закрывал ей обзор. С тех пор как они покинули ту зону, никто из них не проронил ни слова. Они молча шли через этот колизей, окруженный костями. Под ногами лежал старый серо-белый пол, ровный и гладкий, создающий странное ощущение смеси кристальной чистоты и мутности. Те самые символы древнего языка рептилий, столь трудные для понимания людей, казалось, прорастали прямо из камня. Здесь они были вырезаны гораздо четче, чем на плитах во внешнем туннеле, и на конце каждого штриха распускались тонкие, похожие на корни, ответвления. Сирилу приходилось быть предельно осторожным. Кости были густо разбросаны повсюду, и одно неверное движение могло вызвать предательский грохот, который стал бы для них смертельным приговором. Его взгляд цепко следил за расположением костяных чудовищ. Эти «милые зверушки», увеличенные в десятки раз, возможно, под влиянием драконьих останков, казались равномерно распределенными перед ними. Но при внимательном анализе становилось ясно: чем глубже они продвигались, тем меньше становилось этих гигантов. Соответственно, уменьшалось и количество барьеров, образованных символами древнего языка. Это было нелогично. Если эти существа играли роль стражей или хранителей гробницы, то их плотность должна была возрастать по мере приближения к центру. Нынешнее же распределение наводило на мысль, что это были живые существа, случайно забредшие сюда и погибшие на периферии в попытках сбежать. Но фраза на древнем языке рептилий противоречила этому предположению: «Многие существа одно за другим приходили сюда, добровольно отдавая свои жизни...» Неужели Атсон неправильно выучил язык и ошибся в переводе? Размышляя об этом, Сирил вдруг посмотрел на девушку, идущую впереди. Ее шаги были короткими, поэтому продвигались они медленно. После того как плащ оказался у них над головами, на ней остались лишь кожаная броня и нижняя одежда. Ее узкие, хрупкие плечи сейчас дрожали так сильно, что это никак не вязалось с ее ровной походкой. Она боялась. Сирил внезапно остановился. Первый барьер был прямо перед ними, а за ним — скелет гигантского волка. Возможно, правильнее было бы назвать его огромной собакой, но, как ни крути, этот оскаленный костяк выглядел невероятно свирепо. Из его массивных костей торчали густые шипы, острые, как наконечники алебард. Размерами он превосходил тех, что встречались на периферии, словно чистокровный зверь отличался от полукровки. Еще более странным было то, что его хвост заканчивался не обычными позвонками, а костяным молотом, как у той черепахи, словно эту часть пришили от другого существа. Но у Сирила не было времени размышлять, на каком корме выросла эта собачка. Он прикинул расстояние, сделал еще два шага вперед, а затем резко дернул плащ вниз. Элина тут же отпустила руки, и широкая ткань накрыла их, когда они одновременно пригнулись, полностью скрывшись под ней. Невидимость активирована. Чернота плаща, закрывавшая обзор, внезапно исчезла, став прозрачной для них изнутри, что позволяло беспрепятственно двигаться вперед. Звук их шагов все еще существовал, но эхом отдавался лишь внутри пространства плаща, словно отрезанный от внешнего мира. Сирил невольно восхитился. Недаром говорили, что Одежды путешественника Гермера благословлены богами. Даже самый искусный плут не мог добиться полной беззвучности при скрытном перемещении, даже полностью растворившись в Царстве Теней. Но эта одежда создавала свой собственный мир, запирая звук внутри и обеспечивая абсолютную тишину. В таких условиях они могли позволить себе ускориться. Восемь секунд — это очень мало. Сирил тут же широко зашагал вперед, но резкая смена темпа сбила Элину с толку, и она начала отставать. Недолго думая, он подхватил девушку одной рукой, прижав к своему боку. В момент прикосновения он почувствовал, как сильная дрожь передалась от ее тела к нему. Но Сирил не колебался. Он мчался вперед так же стремительно, как когда-то преодолевал ловушки в подземельях на время, приближаясь к костяному зверю. Семь секунд... Шесть секунд... Туша гигантского волка выросла перед ними в мгновение ока. Он видел массивные ребра, свисающие с позвоночника рядами, почти касаясь земли. На них ветвились бесчисленные костяные шипы, от одного вида которых кружилась голова. Сирил поспешно сделал шаг в сторону, пытаясь проскочить мимо морды зверя. Но костяное чудовище, казалось, что-то почуяло. Его огромная пасть распахнулась, и острые клыки, следуя за резким движением головы, рассекли воздух, создав порыв ветра, который едва не сорвал плащ. Зрачки Сирила сузились. Следя за траекторией клыков, он резко припал к земле, остановившись. Рукоять меча с глухим стуком ударилась о пол, гася инерцию, и он чудом избежал удара. Сразу за этим последовал рывок, и на исходе восьмой секунды он, спотыкаясь, влетел в спасительную зону «символьного» барьера. Он разжал руку, отпуская девушку, и плюхнулся на землю, срывая с себя драгоценный плащ и тяжело дыша. В то мгновение ему показалось, что клыки вот-вот снесут ему голову. Плащ давал лишь невидимость, но не неосязаемость и не неуязвимость. Если попытаться пройти в нем сквозь магический шторм, тебя точно так же ранит или убьет шальным снарядом. Сирил быстро выровнял дыхание, успокаивая сердце, готовое выпрыгнуть из груди, и только тогда тихо спросил: — Сколько времени нужно плащу для повторной активации? Но в ответ он услышал лишь тяжелое, как кузнечные мехи, дыхание. Девушка сидела перед ним, бледная как полотно. Ее маленькое тело ходило ходуном, а ноги дрожали так сильно, что, казалось, она потеряла способность стоять. Он вспомнил, что, подхватив ее, не особо заботился о позе. Кажется, она оказалась лицом вверх и воочию наблюдала, как гигантские клыки проносятся в сантиметрах от ее глаз. — Прости. В конце концов, перед ним была всего лишь шестнадцатилетняя, а может, и того моложе, девочка. Следовать заветам семьи и ступить в это место — уже требовало мужества, недоступного большинству ее сверстников. Столкнуться со смертью лицом к лицу и отделаться лишь одышкой и страхом — это заслуживало уважения. Девушка широко открывала рот, жадно и прерывисто хватая воздух, боясь издать хоть звук. Ее фиолетовые зрачки непрерывно дрожали, и лишь спустя время начали успокаиваться. Она попыталась встать, опираясь на руки, но это простое действие заняло у нее полторы минуты и отняло массу сил. И все же — ни единого крика, ни слова упрека. Дрожащими руками она подняла плащ, водрузила его на голову и слабым, но твердым голосом произнесла: — Осталось три минуты.