Потерян и не найден

Палач, присяжный и судья — всё есть я.

Детектор, прожектор, инъектор… диктатор.

Metallica — Dirty Window.

***

      Красный луч солнца, острый и мерцающий, словно магический меч, бьёт в открытое окно и медленно ползёт бочком к больничной койке, на которой лежит Роберт — по-прежнему в коме, по-прежнему холодный и не откликающийся. Запертый в собственной голове… Чейз заходит в лазарет в тот самый момент, когда назойливый кровавый луч уже угрожает шее Роберта, будто хочет перерезать глотку. Трек Стар быстро подбегает к окну и сдёргивает плотные шторы в центр. Руки дрожат, холодеют… Нет, этому не бывать.       В лазарет тихо входит Милла Воделло. В её нежных руках — чашечка сладкого травяного чая. Большие зелёные глаза сразу же замечают напряжение в Чейзе, в его фигуре. «Не хотите чаю?» — мягкий, мурлыкающий голос девушки убаюкивает, успокаивает. И вот уже в руках Чейза белая фарфоровая чашечка. Пахнет мятой, немного пустырником и какими-то ягодами… Трек Стар видит, что за ширмой стоит высокая фигура Саши Найна; его выдают мощные чёрные ботинки. Агент Найн не решается пройти внутрь, потому просто замирает и складывает руки за спиной. Точно стражник, охраняющий свою цитадель, только лицом в другую сторону.       — Саша, ты что-то хотел? — аккуратно интересуется Милла, тоже заметив негласное присутствие коллеги в лазарете. — Пройди к нам, не стесняйся… Если что, я и тебе налью чайку.       — Нет нужды, Милла, благодарю за заботу. — Саша проходит в лазарет. За плотными чёрными очками не совсем ясно, куда он смотрит. Его лицо бледное, точно каменное, без единой морщинки; волосы насыщенно чёрные, короткие и слегка взъерошенные у затылка. На вид Найну можно дать тридцать с чем-то лет, хотя скоро ему предстоит праздновать… пятидесятидвухлетие. — Я вдруг понял нашу главную ошибку в работе с сознанием господина Робертсона.       — А я-то думаю, кто это всю ночь бродил туда сюда! Опять не спал! — Милла слегка хмурит свои прелестные брови, поджимает розовые губы в недовольстве. — Саша, с тобой точно всё в порядке? Это совсем на тебя не похоже.       — Боюсь, это происходит со мной потому, что я слишком сильно погружён в процесс изучения травмированного сознания. Последний такой кейс был со мной двадцать лет назад… Впрочем, не будем заострять на этом внимание. Милла, я предлагаю запускать экспедиторов… по одному, друг за другом.       — Я тебя слушаю, милый. — спустя некоторую паузу произносит агент Воделло, присаживаясь на стул около койки Роберта. Чейз подходит ближе к изголовью койки и тоже готовится слушать. Чай ласкает рецепторы языка, тепло разливается по телу и дарит лёгкость, передышку перед новым тяжёлым днём.       — Вероятно, сознание господина Робертсона находится в состоянии перегрузки. Из-за этого порог входа может быть ограничен. Впуская сразу троих человек, мозг хоть и позволяет экспедиторам спокойно зайти, но потом…       — Атакует яростнее. — завершает Милла. Агент Найн кивает и рефлекторно поправляет свои очки. — Очень похоже на то. Но если запускать по одному, я боюсь, что это будет слишком опасно. Какова вероятность, что они не столкнутся с каким-нибудь стронгманом в начале пути?       — Около двадцати. Я всё подсчитал. Предлагаю такой порядок: госпожа Блейзер, господин Фламбе, госпожа Невидива. Мы с господином Чейзом разговаривали подробнее… об их взаимоотношениях с господином Робертсоном. — Найн слегка краснеет, но это происходит практически за долю секунд, и собеседники этого совсем не замечают. — Проанализировав услышанное, я пришёл к такому порядку… Если я правильно всё понял, то благодаря такому пути, сознание господина Робертсона, возможно, не будет так жестоко… Хотя бы по началу.       — То есть, если запустить в голову Роберта сначала Мэнди, то он… не вытолкнет её? — уточняет Чейз. Найн слегка кивает. Милла скрещивает руки на груди и мельком поглядывает на Роберта.       — Госпожа Блейзер — героиня с многолетним стажем. У неё довольно устойчивый моральный компас, показатели эмпатии на высоком уровне. Эрго, сознание господина Робертсона имеет совместимость с её мировосприятием касательно героических идеалов. — продолжает размышлять Саша. — Учитывая, что пирамида перевернулась, какая-то часть Супер-Эго вполне может почувствовать… родственную душу даже из бездны Бессознательного.       — Это правда. Человеческое сознание очень избирательно и непредсказуемо. Но за столько лет мы уже заметили некоторые закономерности. — обращается Милла к Чейзу. — Если высока нравственная и душевная совместимость с человеком, то некоторые кошмары болезненного сознания могут отступить…       — Или выйти наружу. — мрачно заключает Найн, снова поправив очки. Чейз чувствует холодок, прошедший по спине. Точно сама Смерть шепнула на ушко аккуратное напоминание: «Да-да, я здесь, не забывай». — Всё зависит от глубины травм и того, с какой ментальной фигурой встретится экспедитор. Будет ли она разумной и откровенной, или нет. Кейсы бывают разные, и для этого нужно быть сильным. Не только физически, но и морально.       — Будем надеяться, что сознание Роберта смилуется над шестой экспедицией. И заодно расскажет нам, что происходит на самом деле… — Милла встаёт со стула, подходит к Чейзу и кладёт ему на плечо свою тёплую руку. — Всё будет хорошо, Чейз.       — Поскорее бы этот кошмар закончился. — тяжело вздыхает он, залпом допивая чай. Немного молчит, глядя на донышко чашки… — Вкусный чай, кстати. Где ты такой берёшь? — Милла расплывается в милейшей улыбке и жестом предлагает пройти за ней.       Агент Найн пропускает Чейза со своей коллегой и остаётся в лазарете на пару минут. Проверяет, плотно ли прилегают датчики к голове Роберта, подоткнуто ли одеяло, всё ли вокруг чисто, опрятно. Мужчина снимает свои очки на короткое мгновение. Чёрные как смоль глаза, в которых не видно зрачков, смотрят в прикрытое окно… Длинные руки в чёрных лакированных перчатках одним резким движением раздвигают шторы. Солнце исполосовано серыми облаками. Лучи более не долетают до лазарета. «Хороший знак», — заключает вслух агент, снова надевая очки. И выходит вон.       Мэнди, Чед и Кортни приходят в мастерскую Ройда (кабинет психонавтов) ближе к девяти утра, после улаживания всех проблем с главным офисом Диспетчерской службы. Оказалось, что начальство наслышано о том, что пять предыдущих экспедиций окончились неудачей и все экспедиторы спустя некоторое время обращались за помощью к специалистам. Их мучают бессонница, кошмары и тревога. Так их наказало сознание Мехамена за несанкционированное вторжение…       Новые экспедиторы понимают все риски, сопряжённые со своей миссией. Саша Найн и Милла Воделло подробно их инструктируют, снабжают оборудованием — наушниками, микрофоном, небольшой камерой и особым камнем в специальном чехольчике — пситанием.       — Это психоактивное вещество из недр земли. Его нашёл наш коллега, Форд Круллер, шестьдесят лет назад. Вдыхая пары этого камня, вы сможете вернуться в нашу реальность самостоятельно, если почувствуете недомогание. — поясняет всезнающий агент Найн. — Если вдруг вы его потеряете, то сразу скажите мне или Милле. Мы попробуем передать его.       — Каким это образом? Кинете Роббо в башку камень что ли? — заулыбался Чед. Саша покачал головой на это. Кортни и Мэнди лишь слегка усмехаются, представляя себе эту сцену.       — Обычно я использую свою сверхспособность, но если с этим будут проблемы, тогда можно воспользоваться пероральным способом. Пситаний абсолютно безвреден для человеческого организма и спокойно переваривается. — монотонно поясняет Найн. Фламбе закатывает глаза.       — Да-а-а, вы тот ещё зануда. Скучно с вами. — заявляет улыбчивая Кортни. Милла миленько улыбается на это.       — Это всё работа. Поверьте, на отдыхе он совсем другой человек. — воркует агент Воделло, слегка приобняв коллегу за бок. Бледное лицо Найна на миг краснеет и снова тухнет, точно в нём какую-то кнопку переключили. Экспедиторы замечают это и многозначительно переглядываются между собой. Пахнет… служебным романом.       Перед отправкой в экспедицию каждый член экспедиции навещает Роберта в лазарете, в том порядке, в котором определил Саша Найн… Своего рода молитва перед началом паломничества… Мэнди целует кончики своих пальцев и прикладывает их к сильно обросшей щетинкой правой щеке Роберта, говорит ему: «Мы спасём тебя». Чед слегка треплет каштановую макушку своей правой рукой, ничего не сказав. Кортни, не в силах сдержать слёзы, лишь шепчет: «Мы разбудим тебя, Роберт. Я клянусь тебе в этом». Чейз, стоя за ширмой, слышит это и прикрывает на долю секунд глаза…       Эти трое напрашивались самыми первыми. Но он в злом отчаянии послал их куда подальше. Сказал, что это всё на эмоциях и они не справятся. Надо уступить более сильным, более отстранённым, способным хладнокровно и взвешенно принимать решения. Пять экспедиций спустя Чейз вдруг понял, что… это он во всём виноват. А вдруг всё получилось бы с первого раза, если бы были?.. Но история не терпит сослагательного наклонения. Прошла неделя. Мучительная, горькая, тёмная… Пришло время всё исправить. Перевернуть пирамиду обратно.

***

      «Мэнди, как слышно? Скажите, пожалуйста, где вы находитесь?» — Мэнди медленно открывает глаза и видит кроваво-красное небо. Над головой проносится одинокий чёрный ворон… Героиня лежит на мокром белом песке; он шипит под её весом будто змея. Поворот головы направо — чёрные волны лениво лижут берег. Море. Или океан?.. Воздух накалён до предела, влажности совсем нет, несмотря на близость воды… Или это не вода вовсе?       — Хорошо вас слышу, Саша. — героиня встаёт с песка и снова оглядывается. Она очнулась на набережной Торранса. Чёрные громады зданий стоят недалеко от неё. На одном из уличных фонарей сидит тот самый ворон… У него механический глаз, как у Полога. Что-то ёкает в груди при виде этой птицы. — Я на… набережной, кажется.       — Сделайте пару снимков того, что кажется важным… Судя по вашим показателям, вы напуганы. — холодный и твёрдый голос агента Найна не позволяет страху проникнуть совсем глубоко в нутро.       — Сейчас, подождите. — Мэнди достаёт из походной сумочки маленькую камеру и быстро фотографирует того самого ворона. Фотография быстро отправляется в штаб психонавтов. — Кто-то был тут до меня?..       — Нет, вы первая… Вас смутил ворон?.. А, теперь мне ясно. Его уже однажды видел экспедитор Подхалимски. Тот же самый механический глаз… — слегка задумчиво продолжает агент Найн. — Во многих культурах вороны являются проводниками душ умерших, вестниками неудач… И верным признаком разложения сознания. Первичное предположение: он либо разумная ментальная фигура, либо помощник одной из них.       — Мэнди, сделайте глубокий вдох, задержите дыхание на четыре секунды и затем выдохните. — мягко говорит Милла. — Вы в безопасности… Подумайте, куда бы вы хотели пойти? — Блонди Блейзер делает дыхательную гимнастику и одновременно думает над своим маршрутом.       — Честно признаться, меня смущает… вода. — она подходит к самой кромке чёрных волн, присаживается на колени и хочет зачерпнуть немного воды себе в руку. Блестящая и маслянистая, будто… — Это бензин! Или даже нефть! — щёлк!       — Вполне вероятно, что это нефть. — констатирует всезнающий Найн. — Учитывая тот факт, что господин Робертсон является потомственным героем, управляющим меха-костюмом, вероятно, раньше машина работала от бензина… А как нам известно, бензин перерабатывают из нефти… И раз эта субстанция есть в Иде, то можно сделать вывод, что… это воплощение внутреннего топлива, питающего всё сознание. Чёрное золото бездны.       — Ваши познания так обширны, Саша, я готова слушать вас часами… — слегка усмехается Мэнди, она мельком оборачивается… И ужас одолевает её тело. Глаза широко раскрыты, как и рот.       На крыше одного из зданий она видит огромных размеров человеческий глаз с чёрной радужкой. У него есть лапы, будто у паука — их восемь. И лапы эти сотканы из розовой плоти, сосудов и даже проводов. И это жуткое создание смотрит на Мэнди в упор. «Что это за хуйня», — слетает с её губ шепоток. Ворон на фонаре взлетает со своего места, громко каркнув один раз, и уносится куда-то вглубь города. Безлюдного, чёрного и затопленного алой кровью.       Паук грузно спрыгивает вниз, приземляется на асфальт; капли крови и ошмётки битума отлетают к самым волнам. Мэнди успевает создать своими силами жёлтый щит. «Звезда», — вдруг громко говорит существо голосом Роберта. Героиня таращится на паука, не понимая, атаковать ей его или нет. Он по-прежнему стоит на месте. «Звезда!» — и снова повторяет, но теперь уже требовательным, властным тоном.       — Мэнди, вам с ним не совладать. Единственный путь к отступлению — прыгнуть в океан. — холодно сообщает Саша, но не в ухо, а будто сразу в голову. Должно быть, это и есть его сверхспособность — телепатия, ясновидение. — Создайте себе защитную капсулу и прыгайте без раздумий. Как только вы пропадёте из виду, он уйдёт.       — Вы видите его? — бормочет напряжённая всем телом Блейзер. Щит по-прежнему наготове. Паук делает маленький шаг навстречу.       — Да. Я знаю, что у вас богатый боевой опыт, но поверьте, этот противник вас вытолкнет. Это не цензор.       — А тогда что же это? Мы должны изучить его, верно? — существо вдруг поднимает две передние лапы наверх. — Что он делает?..       — Это предупреждение! Прыгайте в воду, живо! — командует Найн, и Мэнди, создав вокруг себя плотный энергетический шар, взлетает в воздух, чтобы поглубже прыгнуть в нефтяной океан. Паук молнией прыгает к ней, но уже поздно — героиня скрывается в толще чёрных волн. Существо пару мгновений барахтается в маслянистой жиже, но затем выпускает из своих лап кровавую паутину, что ловко цепляется к стенам зданий, и вытягивает себя из западни.       Бездна непроглядная и плотная, без внутренних течений. Мэнди медленно опускается всё ниже и ниже… Она делает пару снимков. «Показатели пришли в норму. Поздравляю, вы только что пережили столкновение с гештальтом», — и снова холодный голос Найна в ушах. Блонди Блейзер глубоко, облегчённо выдыхает.       — Вы не рассказывали про гештальты. Что они из себя представляют? — интересуется она.       — Это глубоко неудовлетворённая потребность в чём-либо. То, что особенно ранит сознание… Гештальты зарождаются в Эго-уровне и живут в нём, но если их… забыть, — подбирает нужное слово Найн, — то они могут перейти в Бессознательное и спокойно жить там. Некоторые психонавты считают их особыми цензорами, но я и Милла с ними не согласны.       — Гештальты имеют промежуточное положение в иерархии ментальных фигур. Они единственные из всех могут мигрировать между уровнями сознания и подчиняются внешнему контролю человека. — добавляет Милла. — И ещё они разумны… Я слышала, как этот гештальт обращался к вам голосом Роберта.       — Раз он разумен, то, наверное, понимает, что я пришла помочь. — хмурится Мэнди. — Тогда почему он хотел меня атаковать?..       — У меня есть версия, но я не могу её доказать… — тихо говорит Найн. — Мэнди, я слышу какие-то помехи в канале.       Не успевает героиня сказать что-либо, как в её защитную сферу что-то врезается. Что-то грузное, с острыми клыками. Она невольно вскрикивает, увидев пасть акулы, что явно пытается сожрать её. Откуда в нефти взяться акуле?.. Очередная ментальная фигура в искажённом травмами сознании? Хищник пытается прокусить светящийся золотом шар, но всё тщетно. Тогда акула принимается с яростной силой толкать Мэнди носом куда-то вниз. Героиня стискивает в руках камеру и пытается сфотографировать существо, но руки неистово дрожат от турбулентности. Щелчок тем не менее звучит.       Вдруг в бок акулы прилетает крюк гарпуна. Морское существо дёргается наверх, и Мэнди переводит взгляд вправо, откуда прилетел гарпун… На неё смотрит огромный водолаз в мерцающем голубом костюме. В громоздком шлеме есть окошко, но лица в нём не видно. «Иуда. Вон», — говорит незнакомец механическим голосом. Акула ещё с мгновение замирает около Мэнди и затем уплывает. Руки водолаза обхватывают шар и несут куда-то сквозь толщу нефти. «Кто ты?» — тихо спрашивает Блейзер. Незнакомец молчит.       С неистовым грохотом что-то открывается; дверь, ворота. Водолаз проплывает через какой-то плотный барьер и приземляется тяжёлым прыжком на твёрдый пол. Следом укладывает шар с экспедитором на поверхность.       — Мы в безопасности. — оповещает водолаз тем же механическим голосом. Мэнди, доверившись незнакомцу (хотя наитие по-прежнему сопротивляется, тыкает иголочками в затылок), снимает свою защитную оболочку.       — Спасибо, что спас… Так, кто ты такой? — героиня быстро делает снимок, пока водолаз отвернулся от неё.       — Пройдём дальше, Звезда. Мне нужно снять костюм.       — Он явно связан с тем гештальтом, с которым вы виделись ранее. — быстро говорит Найн в голове Мэнди. — Не забудьте про пситаний. Мы всё прослушиваем через микрофон, так что не отвлекайтесь и будьте аккуратны в общении с этим индивидом.       Помещение, в котором оказалась экспедитор, похоже на бункер. Серые каменные стены с проводами, все в трещинах. Вот огромная тяжёлая дверь с закручивающейся ручкой… Водолаз проходит за плотную ширму пепельного цвета. С шипением открывается крышка на уровне груди голубого механического костюма, и из него выпрыгивает таинственный незнакомец. Мэнди послушно стоит в стороне, отвернувшись; не подглядывает за ним, хотя ужасно хочется. Плохая привычка, безусловно. Но такова женская натура. Её в тисках не удержишь, особенно когда в сердце пророс цветок чувства. «Не думал, что кто-то зайдёт ко мне в этой жизни», — раздаётся за спиной Мэнди голос Роберта. Её Роберта. Быстро оборачивается и… Боже.       Да, это Роберт. Те же карие глаза, тот же голос… Только он заметно выше ростом, более плотной комплекции. Волосы белые, почти что пепельные. Одет Роберт в белую, слегка полупрозрачную тогу, через которую еле видно глубокие шрамы на груди от… укусов. На уровне паха завязана набедренная повязка из красной ткани. На ногах — кожаные сандалии с тонкими ремешками.       — Я… Я Мэнди. — девушка резко протягивает ему руку, слегка жмурит при этом глаза. Мужчина тихо хмыкает и жмёт руку героини. Его ладонь холодная, слегка потная.       — В этом мире тебя нарекли Звездой. — важно сообщает Роберт, когда Мэнди открывает глаза. Он мило улыбается и жестом просит идти за ним. — Почётное имя, кстати говоря. Такого достоин не каждый!       — Приятно это слышать… — тихо говорит она, старательно пряча взгляд. Мужчина оглядывает её точно влюблённым взглядом. Он тем временем ловко открывает дверь, лишь слегка прикрытую.       Перед взором экспедитора открывается вид на… большую тёмную комнату с огромным окном. В нём видно, как туда сюда плавает та самая акула… Громким клацаньем и ярким мерцанием включаются потолочные лампы, слегка жужжащие и давящие с непривычки на слух. Белый холодный свет освещает скудный, точно спартанский быт Роберта из Ида. Слева, у стены — белая простыня на холодном бетонном полу, на ней лежат две подушки. Справа, у другой стены — книжная полка, вся заставленная древними фоллиантами и свитками; на корешках нет наименований, как и на свитках — верёвочек, их скрепляющих. У самого окна стоит большой письменный стол, на котором мерцает… Ноутбук. На его экране видно… карту. Карту Торранса.       — Ой, я не представился… Тит Манлий Империоз Торкват. Но для тебя, моя Звезда, просто Манлий. — сообщает мужчина. Мэнди раскрывает рот и не в силах его закрыть. — Да, то ещё имечко, знаю… Я происхожу из рода патрициев, Манлиев Империозов. Потомственный полководец. — и почтенно клонится в пояс.       — Поэтому у тебя столько шрамов на теле, да? — глупо улыбается Мэнди. Она поплыла; буквально. Слишком красивый, слишком… возбуждающий. Манлий усмехается.       — Это всё Иуда. Ты его уже знаешь. Дрянная собака. — он подходит ближе к окну, героиня — за ним. — Мы давно воюем с ним. Как видишь, я пока что побеждаю… Ты не просто так сюда пришла, я прав?       — Узнаю Роберта, почти сразу к делу. — мило улыбается Мэнди. Манлий оборачивается к ней лицом, садится на край своего стола и складывает руки в замок. Карие глаза блестят, ждут вопросов. — Почему ты… здесь? Как ты тут вообще оказался?       — А, допрос с пристрастием. Просто блестяще… — Манлий закатывает глаза, но тем не менее широко улыбается. — Скажем так, это… моя штаб-квартира. Живу я в другом месте. Где нет нефти, очевидно… — он смотрит в окно и видит огромную морду акулы. Только сейчас Мэнди видит, какого она цвета: серебряная, с голубыми крапинками у головы. — Хех, делать ему нехуй, вот и смотрит. — Роберт машет рукой, и Иуда послушно уплывает прочь, поняв резкий жест.       — Иуда… Какое странное имя для акулы. — тихо комментирует Мэнди. Манлий натягивает правый уголок рта.       — Он не акула. Опухоль. Жрёт меня периодически, когда зубы чешутся. И я ему позволяю. В рамках разумного, конечно. Иногда вот, цапает чуть больше положенного. — Роберт разворачивает и приспускает тогу, чтобы показать Мэнди свою истерзанную грудь, живот, руки. Царапины, укусы, следы то ли пулевых ранений, то ли уколов…       — Почему ты позволяешь ему это?.. Иуду нельзя убить? — хмурится экспедитор. Манлий грустно улыбается, некоторое время молчит, явно обдумывая свои дальнейшие слова.       — Я всю свою жизнь боролся за право существовать. Потому что хотел жить, хотел служить этому миру… Я делаю это и сейчас, в разных своих ипостасях… И все эти века — Иуда со мной. Я долго не мог понять, что он из себя представляет, почему он так сильно хочет уничтожить меня… А потом понял. Иуда — это… жажда. Жажда забвения… Звёздочка, я воин, как и ты. Моя слава осталась навечно в истории… Я трижды был диктатором. Весь Рим подчинялся моей воле десятилетиями… Но в конце пути я захотел, чтобы меня забыли. Никто и ничто тебе не скажет, где я жил после своего ухода, где, когда и как я умер. Я выбрал иной конец… И с тех самых пор мы живём здесь вдвоём… Я — древняя память. Иуда — новое забвение.       В окне раздаётся троекратный, тяжёлый и глухой стук. Акула тычется своим массивным носом в плотное стекло. Манлий усмехается на это и мотает головой, искоса поглядывая на Иуду. «Вызывает на поединок», — поясняет Роберт шокированной Мэнди.       — Манлий, я не совсем поняла… Ты сказал, что делаешь это веками. Сколько тебе лет? — тихо бормочет героиня.       — У меня давно нет возраста. Я просто есть в этой вечности, Звёздочка… Кажется, таких как я зовут… Архетипом. — Манлий пристально, немигающе смотрит Мэнди в глаза, встаёт, медленно подходит к ней. — У всех он свой, прямиком из начала времён. И я как раз один из множества… Этот безумный мир нарёк тебя Звездой, значит мы с тобой близки по духу. И поэтому я… хочу попросить тебя помочь мне в битве с Иудой… Ты согласна? — Манлий протягивает ей свою правую руку. Карие глаза грустны и вместе с тем нежны, ласковы.       — Конечно, я помогу. — Мэнди кладёт свою руку, слегка краснеет и млеет под взглядом Роберта. Вечно прекрасного воина, живущего в самой бездне Бессознательного… Значит, быть героем — это долг. Долг, что несли на своих плечах ещё предки. И его, и её, и других героев… Настоящих героев.       Манлий наклоняется к лицу Мэнди, и девушка подаётся ему навстречу, ясно поняв, что он хочет сделать. Они коротко и чувственно целуют друг друга, скрепляя таким образом их союз. Они дадут бой Забвению… вместе. «Пойдём за мной», — шепчет Роберт и ведёт героиню за собой, держит её за руку… За книжным стеллажом скрывается тайный рычаг, до которого Манлий дотягивается рукой через одну конкретную пустую ячейку. Камень крошится, в воздух взлетает пыль; стеллаж медленно отъезжает в правую сторону, приоткрывая тайную комнату в штаб-квартире. Точнее, тайную арену.       Большое куполообразное помещение. На холодном бетонном полу остались следы засохшей крови — чёрной и алой, и нет чистого места вокруг. Стены исполосаны когтями, продырявлены пулями, окрашены в хаотично чёрно-красный… Сотни сотен поединков были проведены тут, и оканчивались они не всегда в пользу Манлия… На потолке мерцает большой плотный барьер чёрного цвета, из которого через какое-то время явно спрыгнет Иуда, что снова потребовал боя. Будто его не пырнули в бок тяжёлым гарпуном какое-то время назад.       — И часто вы?.. — спрашивает тихо Мэнди, когда Манлий отпускает её руку. В руках мужчины магическим образом материализуется… Длинное копьё с иссиня-чёрным наконечником. Снизу камня привязана белая ленточка с золотыми словами на неизвестном языке. Должно быть, молитва или девиз.       — Да. У него прекрасное чувство времени. Всегда к месту, всегда наготове. Достойный противник. — тихо приговаривает Роберт, подходит к самой середине арены и смотрит наверх. Мэнди становится позади в свою боевую стойку. Манлий набирает побольше воздуха в лёгкие и кричит в потолок, чтобы Иуда его услышал. — Приди и возьми!       И в это же мгновение из барьера выпрыгивает акула… Которая в миг меняет свой облик на огромного чёрного медведя с красными глазами. Такова природа опухоли — она меняет облик, чтобы защищаться; атаковать; жить. Иуда оглушающе рычит, приземляясь на бетонный пол. Манлий отпрыгивает направо, Мэнди — налево. Вот уже лапа зверя летит в сторону героини, но она успевает увернуться, взлетев в воздух. «Да, отвлеки его!» — кричит Роберт с одобрением в голосе. Он быстро и ловко орудует копьём, наконечник быстро становится чёрным, как и белоснежная тога воина.       Заряды золотого света летят в массивную голову медведя, они разбиваются о неё, сыпятся как стёкла, со звонким дребезгом катаясь и прыгая по бетону от грузных прыжков твари; стёклышки исполняют свой особый, таинственный макабр… Шкура Иуды чёрствая, существо начинает изрядно кровоточить лишь спустя продолжительное время… Пока Манлий переводит дыхание, держась за свой живот, порванный до выпадающих наружу кишок, Мэнди принимает удары на себя. Существо всё истыкано золотыми копьями, штырями, стрелами. В левом глазу торчит копьё с белой лентой… «Звезда-а-а», — вдруг рычит Иуда человеческим голосом, замахиваясь лапой на экспедитора так, словно он хочет прихлопнуть её как муху. «Изыди!» — вопит Манлий, защищая Мэнди своим телом.       Раздаётся громкий выстрел. Медвежья лапа раздроблена огненным хлопком, ошмётки чёрной плоти летят во все стороны. Иуда орёт от боли, отшатывается назад и невольно заваливается на спину. «Сдавайся, пёс!» — тяжело хрипит Роберт. Одной рукой он держится за живот, в другой же покоится большое стрелковое оружие, собранное из металлолома и каких-то иных компонентов, Мэнди неведомых. Существо тоже тяжело дышит, переводит дух.       — Раз ты сказал её имя… Значит она может пройти дальше. — Манлий хочет подойти ближе к противнику, но ноги подкашиваются; падает на колени и отплёвывается кровью. Блонди Блейзер пытается помочь ему встать, но Роберт жестом отказывается. — Иуда. Кто. Дал. Приказ.       — Патер. — басит медведь и принимается медленно вставать на лапы. Манлий тоже поднимается с колен, кивает самому себе. Смотрит на Мэнди пристальным взглядом…       — Это тот огромный глаз снаружи. — поясняет Роберт для героини. — Главный надзиратель… Я когда-то дал ему часть своих полномочий, чтобы сконцентрироваться на… войне.       — Этот паук больше не тронет меня? — спрашивает Мэнди у Иуды, что смотрит на неё одним своим красным глазом. Слабый кивок громадной головы. — А моих товарищей?       — Их… он ещё не видел. — отвечает существо. Недолго молчит и продолжает говорить своим глубоким, холодным голосом. — Каждый, кто ступает в мир бездны, получает от Патера имя. Тебя нарекли Звездой. Та, что несёт свет сквозь тьму. Ориентир для падших духом. Идеальный воин с чистым сердцем… Спасительница… Манлий благословил тебя, Звезда. Я, Иуда, ухожу вон.       — Постой! — Мэнди вдруг вспоминает про камеру и быстро делает снимок для психонавтов, всё это время молчащих в её ушах и голове. — Что ты за создание? Цензор, гештальт?.. — в алом глазу Иуды на миг мелькнул блеск золота.       — Я есть чувство, что рождается в душе, желающей избавиться от оков бренного тела. Люди по ту сторону зовут это уходом по собственной воле. В нашем мире это именуется… избавлением. — Иуда переводит одноокий взгляд на своего соперника. — Я есть в каждом, кто пал духом однажды.       — Давно я не слышал, как ты говоришь. — слегка усмехается Манлий. — Уходи прочь, ты уже всё сказал… Передай Патеру, что скоро в наш мир явятся соратники Звезды, пусть… не расслабляется.       — Засим откланяюсь. — холодно заявляет Иуда, глянув напоследок на Мэнди, и молнией прыгает в барьер.       — У тебя есть аптечка? Я могу помочь с ранами. — экспедитор легко поднимает Манлия на руки. Он слегка смеётся, расплывается в широкой улыбке. Карие глаза неестественно блестят.       Блейзер укладывает Роберта на белую простыню на ледяном полу, подкладывает под голову подушку… Рваные раны на груди и животе магическим образом начинают затягиваться; медленно, но уверенно. Кишки, выглядывающие из-под тоги, сами ползут обратно в брюшную полость, и от этого действа Мэнди отворачивает голову в сторону; небольшой рвотный позыв стучится в глотку. «Прости за это», — тихо шепчет Манлий.       — Мэнди, пожалуйста, дайте наушник господину Манлию. — вдруг просит Саша Найн. Героиня вздрагивает от неожиданности и некоторое мгновение пребывает в ступоре. Что же задумал спросить психонавт у раненного в бою Роберта?.. Мэнди аккуратно вставляет наушник в правое ухо Манлия, и он чуть хмурится на это.       — Слушаю… — агент Найн что-то быстро говорит мужчине, и говорит много, одним потоком. Ожидание хоть какого-то ответа становится томительным. Экспедитор встаёт с колен и бродит по штаб-квартире. В окне не видно Иуды; должно быть, действительно направился докладывать тому огромному глазу… — Да, вы правы. Я не один, нас трое здесь. И если вы беспокоитесь о Звезде, она может пока что… побыть со мной. А когда придёт время, я лично доставлю её к месту, которому вы скажите. Договорились?.. Хорошо. Рад был познакомиться, Саша… Ваш голос кажется мне таким знакомым, не знаю почему… Хах, ну да. Сейчас передам наушник Звезде.       — Через пару минут мы подключим к мозговому тумблеру господина Фламбе, вероятно, будет небольшая турбулентность. — говорит Саша Найн Мэнди, когда она снова вставляет наушник. — Пока что вы в безопасной зоне, поэтому я и Милла посоветовались и приняли решение позволить вам остаться с Манлием тут, а не возвращаться на поверхность.       — Спасибо, Саша… О чём вы так долго разговаривали? Вели допрос с пристрастием? — весело улыбается Мэнди, глядя на Роберта, что тоже улыбается, разглядывая её полуприкрытыми, слегка усталыми… влюблёнными глазами.       — Мне нужны были доказательства выстроенных мной изначально гипотез от разумной ментальной фигуры, которая готова была бы пойти на контакт. Учитывая тот факт, что господин Манлий ответил на ваши вопросы и доверился вам в битве против психотравмы, то с ним можно поговорить напрямую, чем я и воспользовался. — монотонно, прохладно говорит агент Найн. — Как вы уже слышали, в мире бездны обитает не один господин Манлий. Есть ещё две ментальные фигуры, именуемые архетипами. Манлий является архетипом героя. Два остальных архетипа придётся найти вашим товарищам… Я выйду с вами на связь, как только они встретят их и можно будет возвращаться на поверхность, хорошо, Мэнди?       — Да… Да, конечно, Саша! Тогда до связи! — героиня ложится рядом с Робертом и обнимает его за бок. Он совсем не против; обнимает Мэнди в ответ и всё улыбается своей блаженной, счастливой улыбкой. Точно он в раю на земле, а не на дне бездны.       — И да, Мэнди, одно важное замечание… Если вдруг вы захотите… эм… уединиться… — агент Найн нервно сглотнул слюну, и это заставляет стоящих за ним Чеда и Кортни глупо хрюкнуть со смеху. — то микрофон, пожалуйста, отключите, ладно?.. Мне… очень неприятны… такие вещи.       — Хорошо, я вас услышала. Пожелайте удачи Фламбе и Диве от меня, хорошо? Отключаюсь.       Раны на груди и животе Роберта окончательно затянулись. Кровь на них запеклась чёрно-красной корочкой… Мэнди совсем не боится испачкаться о неё… Пол штаб-квартиры Манлия ходит ходуном добрую минуту — это в сознание Роберта отправляется Фламбе. Ему предстоит найти второго архетипа, но сначала… столкнуться лицом к лицу с Патером, что даст ему имя. Хочет он этого или нет.