Падшие

      Стоя перед зеркалом, Лэйн обводит слизистую глаза угольно-черным кайалом. Вид у нее болезненный; некоторые нашли бы его пугающим, а остальные — вызывающим эстетический припадок. На ней укороченный черный топ, короткая красная юбка, едва закрывающая резинки чулок со стрелками, подчеркивающими ее длинные, стройные ноги, и объемные грубые ботинки.              — Лэйн, этот героиновый шик тебе совершенно не идет. Ты выглядишь, как… дешевая шлюха. — Анна стоит в дверях, скрестив руки на груди. — Не представляю, как Донован вообще выпускает тебя из дома в таком виде.              — Перестань душнить, Анна. И хватит завидовать. — Лэйн даже не оборачивается, сосредоточенно вырисовывая линию.              — Чему завидовать?              Лэйн замирает на секунду, а затем бросает резкий взгляд на отражение Анны в зеркале:              — Тебя бесит, что Дмитрий включил заботливого папочку, а Донован нет.              — Просто ты ей не родная, Лэйн, в этом вся разница, — выплевывает Анна.              В комнате повисает тяжелая тишина. Секунды растягиваются, становясь почти осязаемыми. Лэйн медленно поворачивает голову к подруге. В ее глазах нет ярости — только холодная пустота.              — Прости… — голос Анны дрожит. — Я не хотела этого говорить. Правда.              — Забей. — Лэйн лишь равнодушно пожимает плечами, возвращаясь к макияжу. — Мне плевать.              Анна подходит ближе, пытаясь сменить тему, хотя чувство вины все еще читается на ее лице.              — И все-таки, как ты с ней уживаешься? Как она вообще позволяет тебе таскаться с Каином и Авелем? Они же абсолютно конченые ублюдки.              — Мне с ней нормально, — Лэйн отвечает, растушевывая черные тени. — Она не лезет ко мне в душу, я не лезу к ней. У нас честный договор: я приношу хорошие оценки, преподаватели не жалуются, а она закрывает глаза на мои дела. А насчет Каина… Донован просто каждый раз доходчиво объясняет ему, что, если он меня обидит, она оторвет ему яйца. Авеля и вовсе обещает сдать на опыты.              — И ты считаешь это нормальным? Лэйн, они дилеры! Сами торчат на этой дряни и подсаживают других. Это же абсолютное дно.              Лэйн наконец откладывает кисточку и смотрит на Анну в упор. На ее губах играет едва заметная усмешка.              — И что? Я не вижу в этом ничего плохого. Перестань уже ворчать. Мне с ним хорошо, а это главное.              Анна смотрит на Лэйн с нескрываемым ужасом. Для нее мир делится на черное и белое, на правильных людей и тех, кто медленно катится в пропасть. Лэйн же давно предпочитает серые сумерки.              — Ничего плохого? — Анна почти срывается на крик, но вовремя прикусывает язык, вспомнив, что Донован может быть где-то поблизости. — Лэйн, это не игра в плохую девочку. Это реальные сроки, сломанные жизни. Ты хоть понимаешь, что они делают с людьми?              Лэйн, поправляя сползающую лямку черного топа, подходит к окну.              — Люди сами делают выбор, Анна, — не оборачиваясь, отвечает она. Голос звучит на удивление спокойно, почти безжизненно. — Каин и Авель дают людям то, чего они хотят. А я… я даю им то, что нужно им. Свое присутствие. Свое молчание.              — Ты продаешь себя за дозу кокаина, — с горечью говорит Анна. — Или за то, чтобы почувствовать себя нужной хоть кому-то, даже если это два отморозка?              Лэйн резко оборачивается. В ее глазах на мгновение вспыхивает что-то живое; острое, как бритва.              — По крайней мере они не врут мне. Не делают вид, что мы одна большая счастливая семья, пока Дима считает часы до того момента, когда я наконец съеду. И она… — Лэйн кивает в сторону двери, имея в виду Донован, — …хотя бы честна в своем безразличии.              Лэйн делает шаг к Анне, сокращает дистанцию до минимума. Взгляд, подчеркнутый густой подводкой, скользит по аккуратному платью подруги, слишком правильному, слишком закрытому для того места, куда они направляются.              — Твой целомудренный вид там никого не обманет, Анна. В Раю все ищут способ согрешить, а не спастись. Как забавно… Рай такое чистое, светлое название, но является рассадником грехопадения. — Лэйн наклоняет голову набок, и ее губы, накрашенные красной помадой, растягиваются в улыбке. — Особенно Ян. Знаешь, он ведь будет там не один. На таких, как он, всегда слетаются те, кто хочет попробовать запретный плод.              Анна чувствует, как по спине пробегает холодок. Имя Яна, произнесенное этим безразличным тоном, ударяет сильнее, чем любая грубость.              — Откуда ты… — запинается Анна, пытаясь вернуть лицу бесстрастное выражение. — Мне все равно, будет он там или нет. Он друг Димы. Это просто… глупо, Лэйн.              — О, конечно. Очень глупо и очень неправильно, — Лэйн издает короткий смешок. Она подходит к туалетному столику, берет флакон духов и обильно распыляет их вокруг себя. — Ты так боишься своих желаний, что скоро задохнешься в этой своей праведности. Но посмотри правде в глаза: Ян — твой личный сорт наркотика. Такой же, как для меня Каин. Только мой яд легален в подворотнях, а твой запрещен в твоей собственной голове.              Лэйн бросает взгляд в окно. Она видит, как к воротам их дома подъезжает внедорожник. Слышится звук открывающей входной двери. Из машины выходит Каин, и ее сердце начинает бешено стучать о ребра. Он лениво облокачивается спиной о дверь машины, обхватывает губами что-то, похожее на сигарету, но Лэйн знает: там далеко не табак. К нему подходит Донован, он протягивает ей свою серебряную зажигалку, она прикуривает, начиная что-то говорить.              — Послушай, — Лэйн оборачивается, и в ее голосе на миг мелькает что-то, напоминающее искренность. — Если ты пойдешь в этом платье, то весь вечер будешь стоять у стенки и смотреть, как его обхаживают девицы, у которых совести меньше, чем косметики у меня на лице. Тебе нужно либо остаться дома и продолжить строить из себя святую, либо…              Лэйн открывает дверцы шкафа, достает оттуда объемную кожаную куртку и бросает Анне, двигаясь к выходу:              — Накинь сверху. Хотя бы скроешь этот невинный фасон. Ян перестанет видеть в тебе сестренку друга, если ты прекратишь вести себя как школьница на первом причастии.              Анна ловит куртку, чувствуя запах кожи и чего-то острого, колючего. Ее сердце колотится в горле. Мысль о том, что Ян увидит ее в Раю, месте где рушатся репутации, пугает и манит одновременно.              — Ты думаешь, он… он заметит? — тихо спрашивает Анна, ненавидя себя за этот вопрос.              Лэйн выходит из комнаты.              — О, еще как заметит, — бросает она через плечо. — Главное, чтобы ты сама не прятала глаза, когда он на тебя посмотрит. Идем. Авель не любит ждать, а Каин в гневе еще хуже.              Они подходят к машине. Взгляд Каина хищно скользит по телу Лэйн, он смотрит на нее с нескрываемым обожанием. Свет уличных фонарей подчеркивает ее острые, хрупкие ключицы, бледную кожу, на которой так прекрасно будут смотреться его сегодняшние отметины в виде укусов.              Взгляд Лэйн так же устремлен к Каину. На нем черные рваные джинсы, берцы, на голый торс надета кожанка, слегка скрывая татуировки. Его рельефное тело украшено ангельской и демонической символикой, но главная метка находится в районе груди, под сердцем — след от ее укуса, набитый красной краской. На шее висят несколько серебряных цепочек и тонкий черный чокер, прилегающий к кадыку. Его платиновые волосы уложены в небрежную прическу, образуя беспорядок, непослушная прядка упрямо спадает на его глаза.              Донован с тихой усталостью смотрит на внешний вид Лэйн, выдыхая густой сигаретный дым; переводя взгляд на Каина, говорит стальным голосом:              — Я надеюсь, ты меня услышал.              Каин подходит к Лэйн прижимает ее к разгоряченному телу, целуя в висок, с ухмылкой отвечает:              — Или ты отрежешь мне яйца, я помню.              Лэйн прячет смешок в его шее.              Донован делает вид, что не услышала, поворачивается к Анне:              — А ты, моя дорогая, без глупостей, иначе я отстраню тебя от практики.              Анна вздрагивает, глядя в ее серые глаза, и молча кивает. Донован разворачивается и уходит, оставляя после себя тонкий шлейф мелиссы. Каин небрежным щелчком отбрасывает в сторону недокуренный косяк, обхватывая Лэйн за подбородок, разворачивая ее лицо к себе, наклоняется и резко накрывает ее губы своими. Целует влажно, страстно, глубоко. Лэйн мгновенно вскидывает руки, обвивая его шею, и отвечает тем же.              Глядя на это, Анна кривится, прочищает горло, ее голос звучит максимально ядовито:              — Вы еще трахаться здесь начните.              Авель опускает стекло на заднем сиденье.              — Они это могут.              Каин нехотя отстраняется, медленно скользит большим пальцем по нижней губе Лэйн, стирая влажный блеск, закрепляя право собственности, прежде чем выпустить ее из своих объятий. Его темный взгляд переключается на Авеля.              — Завали, — цедит Каин сквозь зубы, на что Авель просто хмыкает. Он кивает Лэйн на дверь: — Садись.              Машина летит по ночным улицам, в салоне пахнет травкой и кожей. Лэйн сидит на переднем сиденье, закинув ноги на приборную панель, рука Каина лежит на ее бедре, слегка сжимая. Авель на заднем сиденье то и дело задевает плечо Анны, заставляя ту вжиматься в дверцу. Его насмешливый взгляд не обещает ничего хорошего.              — Расслабься, святоша, — шепчет он ей на ухо, когда они притормаживают у здания с яркой неоновой вывеской «Рай». — Здесь никто не кусается. Если, конечно, сама не попросишь.              Клуб встречает их тяжелыми басами, от которых вибрируют внутренности. Воздух густой, пропитанный алкоголем и сладковатым дымом. Лэйн тут же теряется в толпе, следуя за Каином к VIP-зоне, и Анне ничего не остается, кроме как следовать за ними, плотнее запахивая чужую куртку.              Она видит его почти сразу.              Ян сидит за дальним столиком в тени массивной колонны. В отличие от большинства присутствующих, он не танцует. Рядом с ним о чем-то оживленно рассказывает молодой светловолосый мужчина, но Ян кажется отстраненным. До того момента, пока его взгляд не падает на вошедшую компанию.              Анна замирает, ее сердце пропускает удар. Ян медленно ставит стакан на стол. Его бровь едва заметно дергается, а зеленые глаза темнеют. Он встает. Лэйн, Каин и Авель тоже замечают его. Авель усмехается и демонстративно кладет руку Анне на талию, притягивая ее чуть ближе к себе.              — Оу, посмотрите, кто здесь, — с ехидной улыбкой говорит Авель. — Кажется, наш суровый капитан тоже решил заглянуть на огонек.              Ян игнорирует парней — взгляд прикован исключительно к Анне. Он смотрит на ее растрепанные волосы, на кожаную куртку, которая ей явно велика, и на испуганные, но горящие глаза.              — Анна? — его голос негромкий, но он легко перекрывает грохот музыки. В этом одном слове слышится все: недоверие, ярость и что-то, отчего у нее подкашиваются ноги.              — Что ты здесь делаешь?              Лэйн, стоявшая чуть поодаль, оборачивается и с интересом смотрит на разворачивающую драму. Она подталкивает Анну локтем в бок, шепчет:              — Твой выход, святоша, не подведи.              Анна сглатывает, чувствует на себе взгляд Яна; взгляд человека, который привык отдавать приказы и видеть в ней лишь младшую сестру своего друга.              Но сегодня, в полумраке Рая, все иначе.              — Я пришла с друзьями, Ян. — Голос дрожит, но она заставляет себя выпрямиться. — Так же, как и ты.              Ян делает шаг вперед, вторгаясь в их пространство. Авель, крепче сжимает ладонь на талии Анны.              — Твой брат знает, где ты? — Он смотрит на руку Авеля так, словно хочет ее отрубить. — Отойди от нее. Живо.              Авель смеется, его смех больно режет Анну по ушам. Вместо того, чтобы подчиниться, он намеренно скользит ладонью чуть ниже, к бедру девушки, чувствуя, как она вздрагивает под его пальцами.              — А то что, капитан? — Авель вскидывает подбородок, глядя на Яна с вызовом. — Вызовешь подкрепление? Или зачитаешь нам права? Мы в Раю, здесь действуют только наши с Каином правила. И Анне здесь, кажется, очень нравится. Правда, куколка?              Он наклоняется к ней, обдавая запахом горького миндаля и дешевого азарта, но не успевает закончить фразу.              Движение Яна настолько стремительное, что Анна даже не успевает моргнуть. В один миг рука Яна стальным захватом смыкается на запястье Авеля, а в другой парень уже вынужден разжать объятия, едва не вскрикнув от боли. Ян не просто отталкивает его, он буквально выдергивает Анну из-под его руки, задвигая ее себе за спину.              — Каин, забери своего брата, пока я не вспомнил все, что знаю о его подвигах в южном квартале. — Голос Яна вибрирует от сдерживаемой ярости.              Каин, до этого молча наблюдающий за сценой, делает шаг вперед и кладет руку на плечо Авеля, охлаждая его пыл.              — Идем.              Каин, бросает на Яна тяжелый, оценивающий взгляд. Лэйн, стоявшая рядом, лишь разочарованно фыркает, явно надеясь на зрелищную драку, но послушно следует за парнями в сторону VIP-зоны.              Музыка продолжает греметь, но для Анны и Яна мир вокруг схлопнулся. Она чувствует тепло, исходящее от его широкой спины, и то, как тяжело и неровно он дышит.              Ян резко оборачивается к ней, его лицо бледное, челюсти сжаты так плотно, что на щеках играют желваки. Он хватает ее за плечи, заставляя смотреть прямо на него.              — Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься? — шипит он, встряхивая ее. — Эти люди… они не просто плохие парни из кино, Анна. Они пережуют тебя и не заметят. Какого черта ты здесь? В таком виде? С ними?              Анна чувствует, как внутри закипает ответная обида. Вся та правильность, которую она копила годами, выплескивается наружу.              — А какая тебе разница, Ян? — Она пытается высвободиться, но его пальцы держат крепко. — Ты мне не отец. И даже не брат. Ты просто друг Дмитрия, который иногда заходит к нам на ужин и делает вид, что я пустое место. Почему сейчас тебя это так волнует?              Ян замолкает, его взгляд скользит по ее лицу, задерживаясь на губах, которые она нервно кусает. В его глазах вспыхивает что-то такое, что заставляет Анну замолчать.              — Ты действительно хочешь знать? — Его голос внезапно становится опасно низким, почти шепотом.              Он сокращает расстояние между ними так, что их разделяют считанные сантиметры.              — Потому что я три года пытаюсь не замечать, как ты выросла, — произносит Ян, и его рука медленно поднимается, касаясь кончиками пальцев ее щеки. — Три года я лгу твоему брату и самому себе. И если ты сейчас не уйдешь отсюда со мной, я сделаю то, о чем мы оба будем жалеть до конца жизни.       

***

      Пока Ян и Анна тонут в собственном напряжении, Каин, Лэйн и Авель заходят в ложу.              Полумрак VIP-зоны пропитан запахом дорогого табака, элитного алкоголя и чего-то запретного. Тяжелые басы, доносившиеся снаружи, здесь превращаются в глухую, вибрирующую пульсацию.              Авель плюхается на диван и достает из кармана пакетик с белым порошком. Рассыпает на столе, делая длинные ровные полосы; сворачивая купюру, склоняет голову, подставляет, вдыхает. Короткий, резкий вдох — один, второй, отбрасывает банкноту в сторону. Авель откидывается на спинку дивана, запрокидывая голову. Его зрачки мгновенно расширяются, поглощая радужку, а по телу проходит едва заметная судорога удовольствия. Он проводит пальцами по крыльям носа, стирая остатки порошка.              — И это все? — Лэйн насмешливо вскидывает бровь. — Каин, ты просто позволил капитану диктовать условия? Я думала, Авель сейчас разукрасит ему лицо, а ты взял и увел его в сторону.              Каин медленно выдыхает, глядя на нее.              — Ты слишком любишь дешевое шоу, Лэйн, — в его голосе слышится усмешка. — Ян не просто коп, он из тех, кто сначала стреляет, а потом задает вопросы. Сцепиться с ним здесь, на глазах у всех, значит подставить весь наш бизнес под удар.              Лэйн лишь закатывает глаза.              — Не злись, иди ко мне. — Каин похлопывает себя по колену.              Авель поднимает мутный взгляд, горящий азартом, на брата, спрашивая:              — Вы будете? — Его голос звучит с хриплой усмешкой, в которой сквозит провокация.              Каин сидит напротив, полностью сосредоточенный на девушке, что оседлала его бедра. Лэйн — воплощение его личных грехов. Ее пальцы впиваются в тонкий черный чокер на его шее, натягивая так сильно, что кожа под ним краснеет, а Каину становится трудно дышать, но это лишь подстегивает его желание. Она прижимается к его губам в жадном поцелуе. Каин чувствует ее жар каждой клеткой своего тела. Его рука скользит по изгибу ее талии, сминая юбку и прижимая Лэйн к себе так плотно, что между ними не остается даже воздуха. Глядя на нее, он понимает, что их близость сносит ему крышу сильнее любого наркотика.              Услышав вопрос брата, Каин на секунду отрывается от губ Лэйн. Он знает, что в этом состоянии она теряет все свои барьеры; становится еще более откровенной, еще более чувствительной к каждому его движению, превращаясь в оголенный провод под напряжением.              — Да, — коротко бросает Каин.              Он чуть отстраняется, но лишь для того, чтобы оставить поцелуй на ее шее, над ключицей. Предвкушение того, какой она станет через несколько минут, когда порошок смешается с ее страстью, заставляет его кровь закипать.              Авель протягивает пакетик, в его движениях сквозит предвкушение; он любит наблюдать за тем, как рушатся последние частицы самообладания брата.              — Давай Лэйн, — шепчет Каин ей в самые губы. Его ладонь перемещается с ее талии на затылок, пальцы тонут в ее в волосах, слегка оттягивая их назад, заставляя ее смотреть прямо на него.              Лэйн, не сводя с него взгляда, медленно слезает с его колен и наклоняется. Холод стекла контрастирует с жаром ее тела. Короткий вдох, и мир на мгновение замирает. Горький химический привкус в горле, резкая вспышка в голове и мощная волна восторга.              Каин следует за ней. Когда он поднимает голову, его взгляд становится еще более острым, почти хищным.              — Чувствуешь? — выдыхает он, снова притягивая Лэйн к себе.              Она чувствует все. Звуки музыки становятся осязаемыми, они вибрируют в каждой клеточке. Рука Каина на ее коже теперь ощущаются раскаленным металлом. Лэйн подается вперед, ее движения становятся более плавными, тягучими. Она больше не скрывает свою жажду в нем. Ее ладони скользят по мощной груди, расписанной татуировками, пока она впивается в его губы.              — Ты сводишь меня с ума, — рычит Каин, перехватывая ее бедра и вжимая Лэйн в себя с такой силой, что она чувствует промежностью его возбуждение.              Наблюдая за ними, Авель лениво тянется за бокалом виски.              — Ночь только начинается, а ты уже лезешь к ней в трусы. — Он хмыкает, делая глоток. Ему нравится это электричество, искрящее между братом и Лэйн. В ложе, отрезанном от остального мира тяжелыми шторами, правила морали больше не действуют.              Лэйн откидывает голову назад, подставляя шею под яростные поцелуи Каина. Она чувствует, как его дыхание становится рваным. Под влиянием наркотика она видит насквозь его тьму, его одержимость ею. И ей это до безумия нравится.              — Съебись отсюда, склей какую-нибудь шлюху или получишь еще один шрам на своем лице, — оторвавшись от шеи Лэйн, произносит Каин хриплым голосом.              Авель лишь шире скалится, вскидывая руки в притворном жесте капитуляции. Его взгляд на мгновение задерживается на тяжело дышащей Лэйн, прежде чем он бесшумно выходит, оставляя за собой шлейф дорогого парфюма.              Как только Авель уходит, пространство ложи сужается до размеров их двоих. Каин больше не сдерживается. Его рука жестко обхватывает ее челюсть, вынуждая Лэйн запрокинуть голову и встретиться с его потемневшим взглядом. В свете неона голубая радужка окрашивается в красный.              — Наконец-то, — шипит он, но этот звук больше походит на рычание.              Его поцелуи становятся требовательными, испепеляющими. Он целует ее губы, подбородок, спускаясь к тонкой пульсирующей венке, кусая нежную кожу. Его ладони, горячие от действия наркотика и возбуждения, сминают ткань ее топа, исследуя каждый изгиб тела.              Вещество в крови Каина превращает его страсть в чистую, неразбавленную одержимость. Он хочет чувствовать ее всю, без остатка, стереть границы между ними в этом душном, пропитанном грехом полумраке.              Лэйн чувствует, как его сердце колотится о ее грудную клетку; тяжелые, ритмичные удары вторят ее собственному безумию. Она впивается пальцами в его плечи, скидывая куртку, отвечая на этот натиск с той же яростью, отдаваясь в его власть.              — Сядь мне на лицо. — Его пальцы цепляются за ее белье. — Я безумно соскучился по твоему вкусу.              — Не-е-т… — смотря в расширенные глаза Каина, Лэйн встает и медленно опускается перед ним на колени.              Ее руки скользят по его бедрам, правая ладонь через грубую ткань джинсов обхватывает его выпирающий член. Каин закатывает глаза, толкается в ее руку, пальцами зарывается в ее волосы. Она расстегивает джинсы, Каин приподнимается, помогая стянуть с себя одежду. При виде его толстого, пульсирующего члена, усыпанного венами, с выступающей каплей смазки, Лэйн возбуждается сама — рот наполняется слюной. Она жадно сглатывает, трется щекой о его бедро, как мартовская кошка, пальцами обхватывает основание, облизывает губы, наклоняется, проводит влажным языком по бархатной головке. Каин хрипло стонет, приоткрывает затуманенные наркотиком и вожделением глаза, смотрит на нее. От его взгляда бедра Лэйн сжимаются, низ живота начинает тянуть сладкой истомой. Она обхватывает губами головку и медленными тягучими движениями начинает скользить по стволу, кружа языком по головке, проводит по уздечке.              — Как же я люблю твой рот.              Каин впивается пальцами в ее волосы с такой силой, будто хочет содрать кожу. Его голос хриплый, надломленный звучит прямо в ее черепе, когда он толкается глубже, заставляя Лэйн задыхаться от его запредельной, дикой жажды. Лэйн старается принять до конца, расслабляет глотку, вытягивает щеки, создавая вакуум, чувствует как его член заполняет до предела, выбивая из легких остатки воздуха, слезы скопившейся в уголках глаз стекают по щекам, оставляя черные полосы.              Каин видит ее слезы, видит ее бесстыдство и чувствует, как его тело предательски горит.              Хватка на ее волосах становится почти болезненной, он дергает ее голову на себя, заставляя принять еще больше, еще жестче, захлебываться в этой густой, порочной страсти, от которой нет спасения. Каин чувствует, как мышцы его пресса напрягаются, пара грубых толчков и он с глухим стоном кончает, изливаясь в ее глотку. Лэйн послушно принимает все до последней капли. Хватка на ее волосах ослабевает, она отстраняется, еще раз проводит языком по пульсирующему члену, собирая последние капли. Каин дергает ее на себя, ласково проводит по ее щеке, убирая черные разводы.              — Ты прекрасна, — шепчет ей в губы, а затем накрывает своими в нежном, чувственном поцелуе.              Его пальцы пробираются под ее топ, обхватывают аккуратную грудь, сжимая чувствительные соски. Лэйн стонет в поцелуй, двигает бедрами; Каин ухмыляется, прикусывает нижнюю губу, второй рукой скользит по внутренней стороне бедра, касаясь неприлично влажного белья.              — Такая мокрая… И все это только для меня.              Отодвигая кромку белья, его пальцы скользят по складкам словно намеренно медленно, собирая влагу, заставляя выгибаться. Лэйн на пределе, наркотик обнажил нервы; она чувствует, как ее реальность рассыпается на куски, оставляя невыносимую пульсацию внизу живота.              — Д-а-а… — Лэйн стонет, двигая бедрами, запрокидывает голову назад, ее пальцы судорожно впиваются в его плечи, раздирая кожу.              Он вводит два пальца в ее влажное лоно, и мир для нее взрывается ослепительной вспышкой. Это все слишком, слишком резко, слишком правильно.              Каин замирает на мгновение, впитывая ее стоны и то, как ее стенки сжимаются.              Наркотик превращает каждое движение в тягучую пытку удовольствия. Движения Каина размеренные, они отдаются в ее голове глухим эхом, вымывая последние остатки связных мыслей. Она судорожно выгибается, подается бедрами навстречу, насаживаясь на его длинные пальцы, до хриплых вскриков, застревающих в горле. Каин владеет ее телом, дыханием, стонами, ее сердцем и душой.              Он ее личный ангел и дьявол.              Большой палец накрывает пульсирующий клитор, и реальность Лэйн раскалывается. Она тонет в этом мареве, в запахе его кожи и вкусе его губ, внутри натягивается струна, готовая вот-вот лопнуть и разнести ее на тысячи сияющих осколков. Ее пальцы впиваются в его мягкие волосы, пытаясь то ли оттолкнуть его, то ли притянуть еще ближе.              — Пожалуйста… — срывается с ее губ едва слышным стоном.              — Что пожалуйста, Лэйн? — Он намеренно замедляется, заставляя ее прочувствовать каждый миллиметр своего проникновения, в то время как большой палец продолжает выводить мучительные круги, доводя ее до предела.              Она двигается навстречу, инстинктивно пытаясь ускорить разрядку, но Каин твердо удерживает ее за бедра, наслаждаясь тем, как она плавится в его руках.              — Дай мне кончить… — Надрывная мольба срывается с ее губ вместе с горячим дыханием. Вспышки перед глазами становятся ярче, Лэйн на грани, на самом краю обрыва.              Каин, чувствуя это, лишь усиливает давление:              — Кончай, грешница. — Его бархатный голос у уха заставляет ее тело содрогнуться.              Она захлебывается в собственном крике, тело прошибает мощная судорога, это похоже на предсмертную агонию и воскрешение одновременно.              Каин не отстраняется, продолжает удерживать ее, впитывая ее экстаз. Лэйн падает на его грудь, лбом утыкаясь в изгиб шеи, а горячее, прерывистое дыхание обжигает его кожу. Вспышки перед глазами постепенно начинают угасать, оставляя после себя приятную слабость.              Он медленно запускает пальцы в ее растрепанные волосы, слегка оттягивая их назад, чтобы она могла вдохнуть, оставляет невесомый поцелуй у виска произносит:              — На этом мы не остановимся, моя грешница.              Пальцы Каина выскальзывают из нее, оставляя после себя мучительную, ноющую пустоту. Лэйн хочется потянуться вслед за ним, вернуть это ощущение, но Каин не дает — его ладони ложатся на ее плечи, толкая назад, укладывая на мягкие подушки дивана. Одежда поспешно летит на пол, Лэйн смотрит на его обнаженный торс, на игру мышц под расписанной кожей. Он нависает сверху, опускаясь на нее.              Лэйн выдыхает, когда его тело прижимает ее к дивану, буквально вжимая в подушки. Каин целует место над линией челюсти, спускаясь ниже, язык скользит по шее, груди, зубами прикусывает чувствительные соски. Лэйн стонет, выгибается, ногтями впивается в мощную спину оставляя на ней красные полосы. Внизу снова зарождается пульсация, наркотик усиливает желание, превращая его в невыносимый голод.              Каин закидывает ее ногу себе на плечо, перехватывает запястья, вжимая их в подушки одной рукой. Обхватив себя за основание члена, проводит головкой по влажным складкам, размазывая влагу, входит мощным толчком. Внутри нее узко, влажно, горячо, из горла Каина вырывается хриплый стон. Для них обоих мир окрашивается в красный.              Движения его бедер становятся жестче, толчки резче, он почти полностью отстраняется, заставляя Лэйн почувствовать дразнящую пустоту, прежде чем начать глубоко и яростно вбиваться в ее податливое тело.              Она чувствует каждое его движение, жар его кожи, тяжесть бедер, стальное напряжение мышц — все это сливается в непрерывный поток ощущений. Каин не дает ей передышки, его пальцы оставляют алеющие следы на ее бедрах, фиксируя тело для очередного глубокого, выбивающего дух толчка. Ритм становится беспощадным, заставляя тело Лэйн выгибаться навстречу. Внутри все натягивается до предела, превращаясь в пульсирующую точку. Лэйн вскрикивает, волна неконтролируемого наслаждения накрывает ее с головой, заставляя мир вокруг померкнуть. Каин делает последнее мощное, глубокое движение и кончает вслед за ней.              Он не спешит отстраняться, осторожно опускает ее ногу, заправляет влажную, прилипшую к щеке прядку ей за ухо. Дымка наркотика, затуманившая сознание, начинает медленно рассеиваться. Каин плавно выходит из нее и одним уверенным движением меняет их местами. Теперь он лежит на спине, позволяя Лэйн прижаться к своей широкой груди. Его пальцы лениво перебирают ее волосы, успокаивая все еще дрожащее тело.              Лэйн слушает его замедляющееся сердцебиение, тянется к шее. Ее пальцы задевают холодные звенья цепочек, перебирая их в такт мыслям.              — О чем вы говорили с Донован? — Ее голос звучит почти шепотом.              Каин не открывает глаз. Его лицо сейчас выглядит непривычно расслабленным.              — О том, что с сегодняшнего вечера я забираю тебя к себе. Ты больше не будешь жить с Ллойдами.              Лэйн замирает на мгновение, приподнимается на локте, вглядываясь в его черты. Внутри все переворачивается болезненной радостью. Принадлежать ему окончательно, без лишних глаз — это то, чего она жаждала.