Цветок камелии

Подготовка к свадьбе оказалась куда более изматывающей, чем дорога на Север. Лексион понял это уже на утро, когда его разбудили ещё до рассвета. Не тревогой, не магическим всплеском и не очередным взрывом в лаборатории — вежливым, но абсолютно неумолимым стуком в дверь. Таким стучат люди, которые заранее уверены, что отказа не будет. — Господин, — раздался спокойный голос Эйлин, — прошу прощения, но сегодня вас ждёт портной. И представитель жреческой коллегии. А после — наставник по церемониалу. Сегодня, как быстро выяснилось, было понятием растяжимым и весьма жестоким. Его день начался с омовения — обязательного, символического, сопровождаемого длинным перечнем слов о чистоте намерений и ясности разума. Лексион стоял, завернувшись в тёплую ткань, и терпеливо слушал, стараясь не думать о том, что всё это делается не ради него, а ради союза, который он олицетворял. Потом были портные. Не один — трое. Один отвечал за церемониальный наряд: тяжёлый, серебристо-белый, многослойный, с вышивкой гербов и защитных символов, которые, по словам мастера, «оберегают союз от дурного глаза и преждевременной смерти». Второй занимался повседневной одеждой — более сдержанной, но всё равно подчёркивающей статус. Третий почти не говорил, лишь делал пометки, время от времени обходя Лексиона по кругу, словно оценивая не ткань, а саму его фигуру как часть композиции. — Вы слишком худы для Севера, — заметил он наконец, с лёгким, почти профессиональным неодобрением. Лексион моргнул. — Я учёный, — ответил он спокойно. — Это профессиональное. Портной недовольно хмыкнул и что-то приписал в своих записях. Наверняка про дополнительные слои. После портных последовал наставник по церемониалу. Высокий, сухой мужчина с голосом, идеально подходящим для зачитывания завещания и брачных клятв одновременно. Он раскладывал перед Лексионом схемы зала, объяснял, сколько шагов нужно сделать до алтаря, в какой момент склонить голову, когда протянуть руку и как долго держать зрительный контакт. — Не дольше трёх ударов сердца, — уточнил он. — Это знак уважения, но не вызов. Лексион кивнул, запоминая. Он вообще много кивал в эти дни. Потом был жрец. Формально — беседа. По сути — проверка. — Вы вступаете в союз по договору, — сказал он, внимательно глядя на Лексиона. — Осознаёте ли вы, что чувства могут прийти позже? Или не прийти вовсе? — Осознаю, — ответил Лексион без колебаний. — И всё же соглашаетесь? — Да. Жрец изучал его ещё несколько секунд, а затем медленно кивнул, словно подтверждая самому себе, что магическая башня не подводит. Когда все ушли, корпус вдруг стал слишком тихим. Лексион остался один — в просторных покоях, среди аккуратно разложенных тканей, списков, печатей и расписаний. На столе лежал свиток с окончательной версией клятв. Он смотрел на него долго, но так и не развернул. Не потому что боялся — просто не хотел превращать слова в реальность раньше времени. Он подошёл к окну. Север был всё таким же холодным и сдержанным. Внизу медленно шли слуги, где-то звенело оружие, и весь замок жил своей привычной жизнью, будто завтрашняя свадьба была всего лишь очередным пунктом в расписании. Где-то здесь, подумал он, человек, которого мне нельзя видеть. Мысль была странной. Не тревожной — скорее нереальной. Лексион знал, что это правильно. Знал, что традиция существует не просто так. Но от этого запрета человек по ту сторону стены казался почти вымышленным — абстрактным образом, ролью, а не личностью. Он глубоко вдохнул и выдохнул. — Ты справишься, — сказал он вслух, скорее по привычке, чем из уверенности. И именно в этот момент дверь снова открылась — уже без стука. И захлопнулась громче, чем позволял этикет. — Вот это я понимаю — гостеприимство, — раздался бодрый голос Джеремии. — Ни тебе взрывов, ни срочных эвакуаций, ни отца, который орёт, что мы опять что-то подожгли. Даже скучно. Лексион обернулся. Кардин уже стоял у стены и оглядывал покои с тем самым выражением лица, с каким он обычно оценивал новую тренировочную площадку: молча, основательно и с лёгким одобрением. — Просторно, — заметил он. — И потолки высокие. Хорошо для магии. — И для бегства, — добавил Джеремия, заглядывая за ширму. — Запомни: если что, окно вон там. Лексион невольно улыбнулся. Напряжение, которое весь день сидело под кожей, чуть отпустило. — Вы вообще в курсе, что это официальные покои будущего супруга наследника Севера? — спросил он. — А не убежище для нарушителей башенных правил. — Это пока, — пожал плечами Джеремия. — Свадьба всё ещё впереди. У тебя есть время всё испортить. Кардин бросил на брата тяжёлый взгляд. — Он и так переживает. — Ага, — легко согласился Джеремия. — Поэтому мы и пришли. Лексион сел на край стола, осторожно отодвинув свитки. Теперь, когда рядом были они, всё происходящее вдруг стало чуть более… реальным. И чуть менее страшным. — Как ты? — спросил Кардин просто. Вопрос был задан без насмешки и без давления. Так, как он спрашивал всегда — когда это действительно имело значение. Лексион задумался. — Устал, — честно ответил он. — И… странно спокойно. Джеремия присвистнул. — Ого. Это плохо. Обычно ты так говоришь перед тем, как согласиться на что-то совершенно безумное. — Например, на брак по древнему договору? — сухо уточнил Лексион. — Именно. Кардин хмыкнул. — Тебя весь день готовили? — С рассвета, — кивнул Лексион. — Омовения. Портные. Церемониал. Жрец. Если честно, я теперь могу провести свадьбу даже во сне. — Отлично, — оживился Джеремия. — Если упадёшь в обморок, просто продолжай бормотать клятвы. — Я не собираюсь падать в обморок. — Это говорит человек, про которого все слуги шепчутся, что он слишком худой, — заметил Кардин. Лексион вздохнул и потёр переносицу. — Мне нельзя его видеть, — сказал он вдруг. — До самой церемонии. Братья переглянулись. — Традиция, — первым отозвался Кардин. — Мы слышали. — Глупая, — добавил Джеремия. — И жестокая. Север вообще любит жестокость. — Я понимаю, зачем она нужна, — медленно произнёс Лексион. — Просто… странно выходить замуж за человека, которого ты даже не видел. — Зато сюрприз, — пожал плечами Кардин. — Вдруг он красивый. — Или страшный, — парировал Лексион. — Тогда у тебя будет моральное право пугать его магией, — невозмутимо сказал Джеремия. — Баланс. Они помолчали. За окном сгущались сумерки, камин тихо потрескивал, и на мгновение Лексион поймал себя на мысли, что чувствует почти то же самое, что и в башне: спокойствие, знакомое присутствие рядом, ощущение, что он не один. — Мы здесь, — сказал Кардин, словно прочитав его мысли. — И будем до самой церемонии. — Даже если ты сбежишь, — добавил Джеремия. — Мы тебя найдём и вернём в башню. С штрафом как-нибудь разберёмся. Лексион рассмеялся — тихо, почти удивлённо. — Спасибо, — сказал он. — Правда. Кардин кивнул, будто это было само собой разумеющимся. — Ты справишься, — повторил он те же слова, которые Лексион говорил себе раньше. — А если нет — справимся вместе. Лексион посмотрел на них и вдруг понял: как бы ни закончился этот союз, как бы ни сложилась его новая жизнь на Севере, одно останется неизменным. Он не один. И, возможно, этого было достаточно, чтобы сделать первый шаг — навстречу будущему, которого он пока не видел.