Цветок камелии

Прошло пять удивительно тихих дней. Настолько тихих, что это начинало тревожить. В поместье всё шло своим чередом: слуги работали без суеты, гости разъехались, коридоры вновь наполнились привычной, почти уютной пустотой. Даже погода держалась ровной — ни резких ветров, ни затяжных дождей, будто сам Север решил дать замку передышку. И всё же с каждым днём лица герцога, Келуса и Кайдена становились всё мрачнее. *** Кабинет герцога был тихим, почти гулким — каменные стены отражали лишь скрипы кресел и шорох пергамента. Герцог сидел за массивным столом, на котором были расставлены отчёты, карты и остатки утреннего кофе. Келус стоял рядом, опершись на подлокотник кресла, Кайден — чуть поодаль, сжимающий руки за спиной. — Они молчат, — начал Келус. — Мы уже всё перепробовали. Мы им вопрос, а в ответ прострация, будто что-то им мешает сконцентрировать мысли в нужном русле. Кайден добавил коротко: — Они истощены. Физически и психически, но ничего нового не выходит. Герцог поднял взгляд, тяжело вздохнул: — Я понимаю, я отправил запрос в Башню ещё на второй день. — Почему они так задерживаются? Гуляют из-за свадьбы главы что ли? — Фыркнул Кайден. — Может попросим Лексиона? — Сказал Кайден и лишь потом вспомнил, что тот кажется обычным учёным, а дело касается человеческих пыток. Тут тяжело и ему, что уж говорить про мужа брата? Келус покачал головой: — Нет, его нельзя вмешивать. — Куда вмешивать? Лексион стоял в дверях кабинета, держа поднос, но котором стоял фарфоровый чайничек и чашки для чая, и наблюдал за тремя мужчинами, чьи лица постепенно становились всё мрачнее. — Скажу сразу: я стучался, — безапелляционно сказал он. — Если я правильно понял, вы подали запрос в Башню, но вам не отвечают, верно? Что за запрос? — Продолжал засыпать вопросами он. — Может я могу помочь? Вы должны пользоваться тем, что в вашей семье теперь есть маг. Выбора не оставалось. — Помнишь тех, напавших в день свадьбы? — Начал Кайден. — Они всё ещё не признались кто заказчик. — Продолжил Келус, аккуратно обходя факт жестоких пыток над пленными. — Мы подозреваем ментальный блок, так что нам нужен маг, специализирующийся на психической магии. Можешь связаться с таким? — О. — Он задумался на мгновенье, но скоро его лицо озарила солнечная, почти по-детски невинная улыбка. — Никого не пришлют. — Что? Почему? Это забастовка из-за того, что мы тебя украли? — Хорошая теория, Кайден, но, — со смешком ответил Лексион, — никого не пришлют, так как сильнейший маг в этой области уже здесь. — На миг его лицо стало холодным, а в глазах появился нехороший огонёк. — Это я. Келус сжался. Герцог на мгновение замер, не веря услышанному. У Кайдена на лбу появилась лёгкая морщина. — Ты… серьёзно? — медленно спросил Дариан. — Абсолютно, — Лексион пожал плечами, почти игриво. — Башня не стала дублировать ресурс. Любое другое вмешательство могло бы только нарушить защитные слои. А так… всё в порядке. Келус перевёл взгляд на Лексиона — невинная улыбка скрывала удивительную силу, которую он только что подтвердил. Он не мог скрыть лёгкого напряжения. Мысль, что Лексион способен держать под контролем всю ситуацию, одновременно успокаивала и тревожила: с одной стороны, угроза теперь была под управлением, с другой — это означало, что парень, которого он едва успел узнать, уже держал в руках вес ответственности, которая многим казалась неподъёмной. — Значит, — наконец произнёс Герцог, — ответ был перед нами всё это время. Лексион только кивнул, слегка отставляя руки в стороны, словно подтверждая факт: он здесь, он силён, и никакого внешнего вмешательства не потребуется. *** Помещение для допросов было тихим и холодным, лишь каменные стены отражали мягкий свет магических сфер. Келус и Кайден стояли у дверей, наблюдая, но не вмешивались: Лексион сразу обозначил, что любое чужое действие нарушит тонкую психическую связь. Он подошёл к первому пленнику. Его глаза стали чёрными и переливались фиолетовым в отблесках факелов, руки мягко взметнулись в воздухе, словно он расчесывал невидимые нити мыслей заключённого. Постепенно ментальные щиты пленника начали таять, и Лексион аккуратно направил его внимание на безопасные воспоминания — прогулки по лесу, светлые моменты детства, запах лечебных трав. Тот расслабился, плечи опустились, дыхание стало ровнее. Голос Лексиона изменился, стал тёплым, почти материнским, а движения — плавными, обволакивающими. Он наклонился ближе, словно тихо шептал: — Сынок… ты ведь знаешь, что мне можно доверять, правда? Я здесь, чтобы помочь тебе, не причиняя вреда. Давай поговорим, спокойно. Пленник моргнул, дрожа, словно внезапно увидел родной образ матери. — М-мама… я… я… — слова застряли в горле. Лексион мягко улыбнулся, продолжая шёпотом: — Всё в порядке. Я рядом. Расскажи мне о тех, кто тебя послал. Скажи, кто их ведёт, чтобы я могла понять и защитить тебя. — Я… я не могу… — шептал пленник, но руки дрожали, и глаза блестели от слёз. — Я знаю, милый, — Лексион сделал шаг ближе, глаза становились всё темнее и темнее, пока из них не вышел последний огонёк жизни. — Ты не один. Никто не накажет тебя за правду. Давай просто поговорим, ты дома. Пленник закрыл глаза, сдавшись невидимой заботе. — Леди… Селин… — выдохнул он. — Дочь маркизы Вардан… она… она заказывала нас… встретились мы у трактира «Голубая лилия» на рассвете… цель была… убить мага… сразу после клятв… чтобы принц стал вдовцом и… смог жениться… по любви… Лексион кивнул, мягко поглаживая воздух перед пленником, словно утешая. — Спасибо, сынок, ты был очень смелым. Всё в порядке. Никто не осудит тебя. Пленник опустил голову, слёзы катились по щекам, но напряжение постепенно исчезало. — Отлично… — Лексион мягко сказал сам себе, — теперь мы знаем всё. Келус, стоя рядом, сжимал рукоять меча, но не вмешивался. Он ощущал, как деликатно и точно Лексион ведёт пленников, не используя силу, оказалось магия была сильнее. — Ещё один, — сказал Лексион, поворачиваясь к следующему пленнику. — Давайте посмотрим, что скрывается за страхом… И снова фиолетовое свечение мягко окутало заключённого. Он расслабился, и слова начали течь сами: маршруты, планы, кодовые знаки. Всё раскрывалось без криков и сопротивления, без насилия. Когда последний пленник рассказал всё, Лексион медленно опустил руки. Его глаза снова приобрели жизнь, улыбка оставалась невинной и тихой, но в этой простоте скрывалась невероятная власть: он получил информацию, которую другие пытались выбить силой и угрозами. — Всё в порядке, — произнёс он тихо. — Теперь они воспринимают реальность спокойно. Келус шагнул вперёд, чуть нервно касаясь Лексиона плеча. — Ты… действительно умеешь это, — сказал он почти шёпотом. — Потрясающе. Лексион кивнул, щёки покрыл лёгкий румянец, который в полутьме подземелья казался инородным. *** Суд собрали в Большом зале — том самом, где ещё недавно звучала музыка свадьбы. Теперь вместо цветов — гербы домов, тяжёлые знамёна, приглушённый свет. Каменные стены впитывали каждое слово, каждое движение, будто запоминали их навсегда. Здесь вершили не эмоции — здесь вершили порядок. Герцог Ривенталь занял место на возвышении. По правую руку от него стоял Келус — прямой, неподвижный, с лицом, в котором не отражалось ничего. По левую — Кайден, напряжённый, с потемневшими глазами человека, который видел слишком много крови, чтобы удивляться ещё одной смерти. Чуть в стороне, без регалий и знаков власти, стоял Лексион — спокойный, собранный, но если присмотреться, можно было увидеть слегка дрожащие пальцы. В зал ввели обвиняемую. Селин Вердан выглядела так, словно ночь не закончилась для неё. Платье было смято, волосы выбились из причёски, взгляд метался, цепляясь за лица. Она не смотрела на судей. Не смотрела на герцога. Её глаза сразу нашли Келуса. — Келус… — выдохнула она, и это прозвучало тише шёпота, но громче крика. — Обвиняемая, — голос герцога рассёк зал, — вам предъявлено обвинение в организации заговора, покушении на жизнь супруга наследника герцогского дома и намерении дестабилизировать союз с магической башней. Вы признаёте вину? Она рассмеялась — резко, надломленно. — Вину? — Селин шагнула вперёд. Стража напряглась, но герцог жестом остановил их. — Я любила его. Я любила! Разве это преступление? По залу прошёлся глухой шёпот. — Ты должен был быть моим, — её голос дрогнул, и она снова посмотрела на Келуса, будто кроме него никого не существовало. — Я знала. Всегда знала. Этот брак — ошибка. Договор. А я могла бы сделать тебя счастливым. Келус не ответил. Не изменил позы. Даже дыхание не выдало его. — Я не хотела войны, — слова посыпались быстрее, отчаяннее. — Всего лишь убрать помеху. Один удар — и всё стало бы правильно. Ты — вдовец. Свободный. Имеющий право выбрать меня. — Довольно, — сказал герцог тихо. Но Селин уже не слышала. — Я видела его, — она резко обернулась в сторону Лексиона. — Чужой. Холодный. Он не для тебя! Он украл тебя у меня! Смех сорвался в рыдание. Она опустилась на колени прямо на камень. — Я всё сделала сама, — прошептала она. — Деньги. Люди. Приказ ждать до клятв. После — убить. Чтобы всё было… чисто. Тишина накрыла зал. Не было нужды ни в доказательствах, ни в показаниях. Признание прозвучало окончательно. Герцог поднялся. — Селин Вердан, — произнёс он ровно, без гнева и жалости, — вы признали себя виновной в попытке убийства, совершённой с умыслом, и в заговоре против дома Ривенталь. Он сделал паузу — не для неё, а для зала. — Приговор таков: смертная казнь. Селин вздрогнула. На мгновение в её глазах мелькнуло осознание — короткое, острое. — Казнь будет приведена в исполнение немедленно, — продолжил герцог. Стража подняла её с пола. Селин не сопротивлялась. Когда её выводили, она вдруг выпрямилась и снова посмотрела на Келуса. — Я всё равно люблю тебя, — сказала она тихо. — Даже если это безумие. Келус посмотрел на неё впервые. Недолго. Холодно. Без ответа. *** Казнь состоялась во внутреннем дворе. Без толпы. Без криков. Только свидетели, закон и небо над крепостными стенами. Селин поставили на помост. Она не молилась. Не кричала. Лишь смотрела прямо перед собой, будто до последнего цепляясь за иллюзию, что её услышат. Приговор был приведён в исполнение быстро. Когда всё закончилось, двор снова стал пустым. Имя Селин Вердан больше не произносили. Суд был окончен. И Север закрыл ещё одну страницу своей истории.