Обгон вслепую

Часто люди делают вещи, которые совсем не в их характере и которые они сами себе не могут объяснить. Что это: импульс, потаённые желания, подавленные стремления? Даже самому человеку не дано познать собственное сердце, что уж говорить о других. Фэй Ду, когда не мог объяснить причины своих поступков, прекращал думать о них. Уж если мысли начали сплетаться в сокрушающую всё на своём пути бурю, то проще было капитулировать сразу. Нет мыслей — нет бури, кому нужны ответы, когда тут такое творится? Можно сойтись на «бес попутал», не ища ни логики, ни истоков проблемы. Молодой человек редко так делал — при своей склонности к анализу у него не получалось эффективно сбегать, рано или поздно последствия находили его, — и все же предпочитал решать проблемы по мере их поступления, а не позволять им влиять на его жизнь. Но проблему по имени Ло Вэньчжоу он благоразумно решил не трогать. Этот неуправляемый человек сам себе сломал тормоза, ему суждено было сгинуть на каком-нибудь крутом повороте. Уж если они вновь столкнутся на заездах — Фэй Ду возьмёт своё, искать встречи целенаправленно вновь он не собирался. Тем более, паршивец Чжан Дунлай так и не приехал в это гиблое место! Наверняка трухнул, увидев райончик, в котором оказался, и пощадил свою дорогую тачку, решив не собирать здешнюю грязь. И нет, чтобы предупредить, так этот болтун решил онеметь. Вот в следующий раз, если взбредёт ему в голову выпендриваться, пусть даже не рассчитывает на помощь лидера Фениксов. Первоначальные эмоции, опасно всколыхнувшиеся внутри, поутихли, оставляя после себя приятный и уже знакомый штиль. Время перевалило за полночь, когда Фэй Ду соизволил явиться домой. Приходить в особняк семьи после нелепого проигрыша не хотелось от слова «совсем», — и именно этим он отчасти оправдывал тот факт, что подписался на вылазку в «Garage», — но не то чтобы вариантов было много. Он мог снять номер в отеле, мог явиться к Чжан Дунлаю, заодно и пораспекать его за ошибки во время заезда… или быть здесь. Фэй Ду достиг совершеннолетия и мог съехать в любой момент — хотя обычно наследники богатеньких родителей предпочитали оставаться у них под крылом до самой смерти, а не тратить копейки на какое-то там жилье, — в случае Фэй Ду это было немного проблематично. Тот, кто когда-либо оказался у Фэй Чэнъюя под боком — волей бизнеса, судьбы или просто потому, что родился его ребёнком, — не мог ускользнуть от этого человека. Особенно, когда был на виду у многих. Для Фэй Чэнъюя присутствие Фэй Ду дома было гарантией контроля. Ведь пока он напоминает сыну, кто главный в семье и почему тот вообще смог участвовать в гонках, молодой человек никогда не совершит ошибки, которая будет стоить семейной репутации. Но кто знает, не натворит ли он что, освободившись от его присутствия? Не почувствует ли вкус свободы и не покажет зубы? Того и гляди, сменит номер телефона, разорвёт все связи, распустит Фениксов и затаится в гиблом районе, теша себя подпольными гонками. Характер у Фэй Ду был такой же паршивый, как и у его матери — пока она не пробыла в депрессии лет четырнадцать, потеряв себя в отношениях с Фэй Чэнъюем, — и мужчине очень не нравилось их сходство. Он хотел, чтобы Фэй Ду вырос похожим на него, но этот мальчишка мотался из крайности «быть послушным безвольным щенком» и «быть как мать». И пусть Фэй Чэнъюй со своей манией контроля одобрял первый вариант, но эта крайность должна была работать только на нём, а не на всём без разбора! Но уж если Фэй Ду строил из себя примерного сына, то ходил по стеночке и во всём остальном. Фэй Чэнъюй был так деликатен в его воспоминании, как только мог, чтобы не перегнуть палку и не сделать сына таким же поехавшим, как его супруга. Ему не нужен был еще один депрессивный элемент в доме, ему нужно было, чтобы Фэй Ду понял — они союзники, он делает его сильнее и выше прочих, передает опыт, готов встать на его сторону. Просто нужно пересмотреть некоторые жизненные ценности для безобидного существования. Но Фэй Ду либо прикидывался дураком, либо не понимал, чего от него добиваются. При этом мужчина не говорил сыну прямым текстом, что ему нельзя съезжать. Точно как он и не говорил своей супруге, что ей нельзя ни с кем дружить, кроме жены президента Чжана, или что ей нельзя гулять. Фэй Чэнъюй никому ничего не говорил. Они сами выбрали остаться. И неважно, что таилось за этим молчанием. Изначально Фэй Ду и не желал съезжать, пока мама остаётся подле этого человека. Он не мог убедить её сбежать — она отказывалась, — и Фэй Ду не был уверен, не случится ли чего в его отсутствие. С тех пор, как он перестал показывать зубы, Фэй Чэнъюй ничего им не делал, и даже дал супруге большую свободу действий. Бросил ли он попытки их изменить или был удовлетворен тем, как все складывалось? Сейчас, когда всё было стабильно и мама была в порядке, Фэй Ду бы очень хотел купить квартиру и покинуть особняк, в котором — вопреки восьми лет довольно спокойной жизни, — он продолжал видеть кошмары по ночам. Однако смелости заговорить об этом с Фэй Чэнъюем он так и не мог набраться. А уйти без предупреждения в этой семье было равносильно объявлению войны. Разувшись, Фэй Ду выпрямился и увидел в темноте гостиной медленно приближающийся силуэт. Его сердце непроизвольно пропустило удар, пока свет в прихожей не осветил лицо приближающегося человека. Женщина перед ним была хороша собой: тёмные круги под её глазами давно исчезли, взгляд был ясный и сфокусированный, разве что уголки губ поджаты из-за испытываемой тревоги. Простое домашнее платье подчёркивало изящную фигуру, а тон кожи уже пару лет как потерял болезненно-бледный вид — теперь на щеках виднелся лёгкий румянец. — Ты сегодня поздно, — произнесла Фэй Ланьсинь. — И твой отец так и не вернулся. Разве он не присутствовал на твоём заезде? У Фэй Ду ранее замершее сердце упало в желудок. Пусть он меньше всего хотел видеть этого человека дома после своего провала, он знал, что если дело не во внезапно свалившейся работе, то это отсутствие можно истолковать не иначе, как полный мысленный штурм своих методов воспитания. Фэй Чэнъюй никогда не ограничивал себя в порывах под названием «контроль», а раньше и вовсе срывал негативные эмоции на членах семьи. Но потом ему показалось, что домашние питомцы от его хаотичных нападков не понимают, об какую из стен им стоит биться, поэтому если после их косяков он вдруг решал исчезнуть на сутки, то это означало одно — он ищет новые способы воздействия, более эффективные и направляющие, чтобы чётко и ясно доносить свою волю. Будучи бизнесменом, он предпочитал действовать наверняка, а не стрелять вслепую, и это казалось всех сфер его жизни. Уходя с церемонии награждения, мужчина едва глянул на сына и не одарил его больше, чем парой слов, Фэй Ду подумал, что они сошлись на безобидном «исправь в будущем свою ошибку», и теперь был немного обеспокоен затишьем. — Он вряд ли приедет сегодня, — постаравшись звучать как можно более непринуждённо, чтобы не нагнетать обстановку, произнёс Фэй Ду. — Я занял второе место. Фэй Ланьсинь встрепенулась, но тревога, мелькнувшая в её взгляде, исчезла сразу же. Она натянула улыбку и посетовала: — Вы с отцом, когда расстроены, всегда не предупреждаете меня, что придёте поздно. Я от волнения не смогла уснуть, налепила цзяоцзы. Поужинаем? В такие дни, как этот, они часто устраивали поздний ужин. Многим на нервной почве кусок в горле не лезет, но для них налепленные мамой во время приступа тревожности цзяоцзы обладали каким-то особым свойством. Все тревоги уходили, и казалось, что они живут в этом особняке вдвоем. Никто не давил своим присутствием, никто не смотрел косо, можно было поговорить нормально, а не обходясь дежурными лаконичными фразами — при Фэй Чэнъюе не только кусок застревал в горле, но и слова. Вот и сейчас, пока Фэй Ланьсинь скинула цзяоцзы в кастрюльку с кипящей водой, они расположились рядом. Уже подбитый разговором с Ло Вэньчжоу Фэй Ду молчал, все мысли из головы выдуло обрушившимся на него ранее ураганом, он рассеянно постукивал кончиками пальцев по краю стола, и мама решила, что он взволнован первым провалом за минувшие восемь лет. Придвинувшись ближе на стуле, она взяла ладонь сына в свою, мягко обхватив обеими руками, будто желая поделиться теплом и ощущением спокойствия. — Это не последний заезд. Всё это время ты всегда был на первом месте, ещё вырвешься вперёд. Он не будет злиться. Фэй Ланьсинь хотела бы сказать, что Фэй Ду необязательно занимать первое место, потому что он все равно остаётся её любимым ребёнком, но она знала, что если скажет что-то такое, первым делом Фэй Ду подумает, что неважно, какой он сын, важно к чему приводит провал в их семье. Если бы Фэй Чэнъюя не было, не пришлось бы в принципе гордиться ни вторым, ни пятым, ни десятым местом. Он бы наслаждался просто возможностью кататься в своё удовольствие. Услышав слова мамы, он вспомнил разговор с Ло Вэньчжоу, и всё услышанное за сегодня переполнило сосуд, опасно замерев у края, норовя разлиться. Но как бы ему не хотелось обсудить это хоть с кем-то, найти ответы на мелькнувшее и сразу же отброшенные вопросы, Фэй Ду понял, что не может заговорить об этом. Он так и сидел, глядя на поднимающийся от кастрюльки с цзяоцзы пар. И Фэй Ланьсинь, не дождавшись его реакции, вдруг сжала его ладонь. — Сяо Фэй, ты не обязан продолжать меня защищать. Фэй Ду казалось, что за сегодняшний день он не услышит ничего более сокрушительного, чего успел уже наслушаться от человека, который решил, будто знает и понимает его душу. И сейчас оказался окончательно выбит из колеи этим «нападением» исподтишка. Он перевёл взгляд на женщину перед ним, и наваждение наконец отступило. Приподняв уголки губ в той же натянутой улыбке, которой нередко его одаривала Ланьсинь, он беспечно произнёс: — Я всего лишь забочусь о тебе, от кого мне защищать? У нас ведь все в порядке.

Да, у нас всё в порядке эти восемь лет.

— И отца я не боюсь. Наверняка он отправился выпить с директором Чжаном, мои провалы режут ему глаза, но он выше того, чтобы скандалить по этой причине, — отмахнулся и от второго её предположения Фэй Ду. — Я просто встретил странного человека сегодня на гонках, пытался разгадать, из чего он сделал машину, что она не развалилась в процессе. Видимо, у него хорошие механики, стоило бы заглянуть к ним. Может, мне стоит поменять машину? Уголки губ Фэй Ду дрогнули, в голосе проскользнули насмешливые нотки — и даже немного высокомерия, — что окончательно разрушило необычную атмосферу, царившую между ними с тех пор, как молодой человек переступил порог дома. Ланьсинь недоверчиво смотрела на сына с минуту — она ведь мать, её так легко не провести, — а после растрепала его волосы, как любила делать в детстве, и в ответ на эту «отважную» и полную «легкомыслия» браваду в ничтожной попытке подражать самоуверенности отца произнесла: — Ты хороший ребёнок, Фэй Ду. Помни об этом, а не ищи секреты для создания чудо-машины.

«Не используй подлые приемы, чтобы угодить Фэй Чэнъю».

«Ты выше этого».

«Тебе не нужна иллюзия высокомерия, чтобы вырваться вперёд».

«Не потеряй себя, как я когда-то».

… Всё, что не было сказано вслух, повисло в воздухе, и Фэй Ду, кое о чём вспомнив, проследил за движениями матери. Пока она выкладывала цзяоцзы на тарелку, он вдруг спросил: — Ты познакомилась с отцом на гонках?

«Ты ведь его обошла, да?».

Пальцы Фэй Ланьсинь едва уловимо дрогнули, она быстро совладала с собой и поставила обе тарелки на стол, уклончиво ответив: — Да. Фэй Ду, перехватив поудобнее палочки, осознал, что его не так манит аромат цзяоцзы, как желание узнать подробнее. Прежде они никогда не говорили о том времени. Сначала депрессия матери не позволяла расспрашивать о том периоде — женщина была подвержена внезапным срывам и сложно было понять, что именно её выбивало из колеи, — да и Фэй Чэнъюй всегда был дома. А при нём Фэй Ду никогда не решался заговорить о их прошлом, он не знал, как познакомились его родители и как всё пришло к тому, к чему пришло. Если мама раньше участвовала в заездах, если когда-то в самом деле смогла обставить Фэй Чэнъюя, если её характер был другим… как она могла влюбиться в этого человека? Как могла позволить ему себя сломать? Из-за него она отказалась от гонок? Стоило ему пожелать расспросить об этом подробнее, как раздался щелчок открываемой входной двери. Они синхронно повернулись на звук, будто с кухни могли увидеть вошедшего, и вскоре Ланьсинь торопливо поднялась, дав сыну знак не отвлекаться от ужина, и отправилась встретить Фэй Чэнъюя. Между тем непрочитанное сообщение, пришедшее полчаса назад на телефон Фэй Ду, гласило: «Я знаю, что ты смотрел на прошлой неделе квартиру-студию. Собрался переезжать?» И под ним с короткой вибрацией появилось новое уведомление от другого контакта -Чжан Дунлай, исчезнувший на пару часов из сети, явился с очередными сплетнями:

«Завтра любители подпольно гоняют в черте города, присоединимся?»