Spark

      — Твоя гитара?       Помнишь как ты сидел на скамейке и ждал старосту своей группы? Хотел что-то уточнить по учёбе, а гитару притащил, потому что на конкурс молодые таланты искали. Ты решил, что гитара сгниёт в углу твоей комнаты в общежитии, если её не использовать. Вот и записался на кастинг. А сейчас сидел декабрьским вечером на улице и проклинал старосту, что он так долго спускается.       А тут снова этот щелчок зажигалки Zipp. Звонкий и резкий. Вытянул из раздумий. Хотя какие могут быть раздумия, пока ты пялишься на короткие видео в ленте?       — А... — лицо его вспомнил сразу. Он ведь красивый, чтоб его... — Да, моя, а что?       — Играешь? Профессионал?       — А обязательно быть профессионалом? — снова зачем-то язвишь. Тебя же нормально спросили, прояви хоть каплю уважения, — Любитель. Так, балуюсь, подбираю. А что? — знаешь, что некрасиво вопросом на вопрос отвечать?       — Будь ты профессионалом, я бы не рискнул попросить сыграть. Ну а так... — он посмотрел на чехол от инструмента, — Можно попробую?       Ты отсел на край скамьи, приглашая сесть. Кивнул на чехол от гитары, внутри немного паникуя. Сейчас расстроит тебе гитару, не дай бог струну порвет, а тебе потом восстанавливать это всё под себя. Он сел рядом, достал гитару и сыграл какую-то самую простую мелодию. Что-то посложнее "Кузнечика", которому учат всех новичков, но и hard rock от него не стоило ждать.       — Ты играл когда-то? — ты, замороженный, то ли от погоды, то ли от музыки, завороженно смотришь на его длинные пальцы. Ему бы с такими играть на клавишных, ну или чем-то другим интересным... так стоп, не надо.       — Как и ты, балуюсь.       — Может имя скажешь? — ты неожиданно даже для себя перестаёшь наблюдать за движением пальцев. Отводишь глаза к главному входу в университет, выискивая старосту своей группы.       — А тебе так не терпится узнать моё имя, Джисон?       Ты обернулся. Испугался что ли? Тебе же восемнадцать, чего пугаешься-то? Просто мелодия резко затихла. Так огонёк из зажигалки исчезает. Быстро, резко и с лёгким щелчком. У тебя вдруг опять искра для зажигания и драгоценный газ, чтобы не потух. Снова долю секунды горит и потухает. Тебя по имени запомнили. Не по фамилии даже.       — Просто не хочется звать тебя "эй, ты" или "парень".       — А ты разве так меня зовёшь? — он усмехается, опуская гитару и убирая в утеплённый чехол.       — А ты хочешь, чтобы я тебя так звал? — снова язвишь. Зачем? Прекрати быть таким невежливым к людям. Даже если ты ненавидишь таких красивых парней, как он.       — Хаха, не очень. Ли.       — Что "Ли"? Это имя?       — Это фамилия, — он отставил инструмент ближе к тебе, поднимая голову.       У него глаза цвета углей из камина. Ты видел много разного угля, но его глаза — уголь из камина. Тёмные, тёплые, согревающие. У тебя даже пальцы рук перестали мёрзнуть и краснеть от холода. Может они просто настолько замёрзли, что достигли определённой степени обморожения, когда становится жарко. А у тебя сердце словно зажигалка. Отчаянно пытается поджечь эти угли.       — Зачем мне называть тебя по фамилии? Ты меня по имени зовёшь, — на этот раз что-то с твоей язвительностью случилось. Говоришь мягко, теряешься немного в этом тепле камина, — Или ты в бегах? Может шпион?       — Ты еще не вырос из фильмов про агентов? Вроде на первом курсе.       — Не издевайся. Скажи имя и всё.       — Чего пристал-то? Может у меня нет имени?       — Нет, ну правда же издеваешься! — ты всплескиваешь руками. Показываешь свою эмоциональность, без которой в этой ситуации не можешь. Ты же ненавидишь красивых парней, — Не верю.       — Ну и молодец. Не доверяй никому, — он усмехнулся, вставая со скамьи. Друга заметил, — До скорого, Джисон.       Ты помнишь как он ушёл. Помнишь, как смотрел на него, зачем-то очень долго и внимательно. Следил как глаза цвета угля из камина сужаются из-за улыбки. Улыбка у него тоже красивая. От этого он начинает бесить ещё сильнее. Это ведь ещё один способ уводить красивых девчонок из-под носа. Посмотрел на них своими красивыми глазами, улыбнулся своей красивой улыбкой, поправил волосы своими красивыми пальцами. Всё. Девчонка твоя навеки. Ненавидишь его за его красоту.       Погоди. А ведь о красоте человека обычно думают в другом ключе. Почему ты вдруг думаешь об этом и ненавидишь его? Потому что твою девочку из девятого класса увел красивый парень? Но у того парня и тело спортивное, и высокий он, и голос у него низкий и бархатный, и вообще в её вкусе он был. С чего ты вообще взял, что она из-за одной только красоты к нему сбежала?       Помнишь, как впервые родилась новая мелодия на гитаре? Как играл её сотни раз, думая о глазах цвета угля из камина. Думал о его длинных пальцах, которыми он аккуратно щипал струны и зажимал аккорды. Почему-то пальцы обжигало, когда ты зажимал те же аккорды. Почему-то, стоило подумать об этих пальцах, щеки горели, он тебя касался фантомно. Ты представлял это зачем-то. Помнишь? А краснел-то как... Кто увидел бы, подумал, что втюрился ты безмерно, как в ту девочку из девятого класса. А ты не втюрился. Просто фантомно чувствовал что-то.       Погоди.       Вспоминай.       Девочка. Да-да, девочка! Высокая, длинноволосая блондинка с ясными голубыми глазами. Её голос, как пение сирены, забирало сердца многих парней в школе. Только вот... Её не уводили.       Вспоминай! Ну же!       Твоя девочка из девятого класса! Ты вбил этот образ себе в голову, чтобы жаловаться родителям, друзьям и знакомым. Вспоминай. Ну же... вспомни уже.       Не девочка это была.       Твоей безответной любовью в девятом классе была далеко не девочка. Ты только в девятом классе осознал, какого это, влюбиться в человека своего пола. В мальчика. В красивого, до безумия и дрожи в коленках, мальчика. Вспоминай, как злился на него, когда он отказал тебе, сказав, что влюблен в ту голубоглазую блондинку. Клишированная красотка из американских сериалов.       Ты злился не на девочку. Она ведь была не виновата в том, что твой мальчик в неё влюбился. Но на красивого мальчика ты злился. Не отрицай. Злился ещё как. Первая любовь. Первое осознание своей ориентации. Первые страхи перед признанием, которого так и не случилось. Первый отказ, потому что влюблен он, черт возьми, в девочку! Первые слезы по безответной любви, из-за которой ты стал ненавидеть всех, подобных ему.       Ты сидишь на кровати, тихо перебирая струны, выигрывая какую-то непонятную мелодию. Так огонь в кострах без ветра колышется. Непонятная импровизация языков пламени без причины.       Резко бьёшь по струнам какими-то аккордами, которые в совокупности создают жестокий диссонанс. Любой бы уши закрыл, если услышал.       — Сука! Блядь! Тварь! — ты бьёшь по струнам со всей дури, не переживая о том, что одна из них порвется, — Блядь, да почему?!       Ты вдруг успокаиваешься. Дышишь, как после марафона в пять километров, загнанно, быстро, жадно.       Забываешь про избиение гитары и переворачиваешь её, стуча пальцами по корпусу. Проводишь по грифу, по тыльной его стороне, пока не чувствуешь боль в пальце. Ойкаешь, смотришь на подушечку, замечая маленькую занозу. Опускаешь глаза на гриф, всматриваясь. Выцарапанный знак. Два икса, как пишут американцы: "XOXO". Хан и Хьюго. Твоя фамилия, потому что только по фамилии тебя запоминают, а Хьюго... Его имя.       — Отъебись. От. Меня, — шипишь на гриф, пряча гитару в чехол закидывая в тот же пыльный угол.       Ненавидишь красивых парней. Всем сердцем ненавидишь и будешь ненавидеть дальше.       Потому что один такой жизнь тебе попортил.       Потому что сердце болит, а рифмовать ты не умеешь.