Spark

      Ты просыпаешься в квартире Минхо. Узнаешь это по темной стене, в которую упираешься взглядом. После доходит запах освежителя воздуха с ароматом мяты и слышится шум кондиционера. Он поддерживает в комнате тепло, потому что батареи, ты помнишь, работают у Минхо отвратительно.       Поворачиваешься на другой бок и сталкиваешься со спящим Минхо. Он спокойно лежит на спине, одну руку закинув за голову, а вторую расположив на обнажённой груди. Погоди-ка... обнажённой? Ты видел у него множество пижам, а он спит голый.       Но беда не в этом. Беда в другом.       Беда в том, что ты голый. Абсолютно. Как новорожденный.       А почему ты обнажен, помнишь? Если честно, я тоже плохо помню. Давай вспоминать, что было прошлым вечером.

FLASHBACK 1

      — Джисон, ты скоро? Мы уже вечность ждём, — ворчит Юна в трубку, параллельно благодаря официанта за принесённую порцию закусок.       — Если бы мы пошли вместе, я бы не потерялся, а ты бы не подгоняла меня. Что вообще значит "там такая дверь серенькая"? Тут этих серых дверей...       — Хорошо, сейчас отправим кого-нибудь.       — Никого отправлять не надо, — послышалось со стороны.       Ты пугаешься не на шутку, потому что этот голос ты узнаёшь из сотни. Особый тембр, который ты, под страхом раскрошившейся зажигалки, пообещал вырезать из своей памяти и сбросить в глубокую яму, залив её бетоном, чтоб уж наверняка. Оборачиваешься и встречаешься со знакомыми тёмными глазами. Миндалевидные и до дрожи в пальцах когда-то любимые.       — Хью...       — Ой, Го! — слышится восторг Юны в трубке, — Давайте скорее, а то я сейчас съем все закуски!       — Мы бежим, Юна-я!       Ты решаешь завершить звонок. А вот куда себя деть, увы, не решил. У тебя ноги к месту приросли, идти не хотят. Зажигалка твоя даже искры пускать боится.       — Хан, давно не виделись, — начал особый тембр голоса.       — Да, привет, Хьюго. Ты... изменился, — зачем-то поддерживаешь диалог, а ведь Юна ждёт, парень. Поторопиться надо.       — А у тебя как были пухлые щёчки, так и остались, — Хью улыбнулся, ткнув пальцем в твою левую щеку, — Прелесть. Пойдём.       С трудом заставляешь себя идти рядом со старым одноклассником. Бывшим другом. Некогда возлюбленным, сломавшим твою зажигалку в девятом классе. На секунду задумываешься о побеге, ведь Хью в телефоне что-то листает, а когда та самая серая дверь, о которой твердила Юна, за тобой закрывается, понимаешь, что бежать уже некуда.       — Боже, ну наконец-то! — Юна подбегает к вам с объятьями, а тебя снова к полу пригвождает. На этот раз уже второй тембр голоса.       Этот уже ты узнаешь из тысячи. Из десяти тысяч. Из миллиона голосов. Зажигалка Zipp. Звонкий и резкий. Твой любимый сейчас, отравляющий сердце и зря выпускающий газ из твоей зажигалки. Он на тебя не смотрит, переговаривается с одним из друзей Юны и смеётся с дурацких шуток.       Тебе безумно нравится его смех, да? Не скрывайся, не получится. У тебя у самого глупая лыба на лицо лезет при виде его такого.       — Привет, Джисон, — он замечает тебя и теперь ты в поле его зрения надолго. Как пожарный следит за каждым языком пламени в костре, лишь бы не вырвался и не пошёл губить леса и степи.       — Джисон, я взял апельсиновый сок. Ты ведь его ещё любишь? — Хьюго подходит к тебе, закидывает руку на твоё плечо и протягивает стакан.       — Д-да, люблю.       — А вы знакомы, да? — спрашивает Минхо, явно обращаясь к твоему курьеру по доставке апельсинового сока, но смотря в упор на тебя. Ты плохо читаешь по глазам, но тебе вдруг что-то мерещится в этих углях из камина.       — Да, были когда-то вместе, — усмехается Хью.       — Вместе? — Ли вскидывает бровь, открыто спрашивая своим выражением лица: "почему я не знал?"       — Ты что такое говоришь? — ты нервно смеёшься. Не контролируешь то, как краснеешь густо, — Одноклассники мы. Хью после девятого ушёл, так что мы давно не общались.       — А ещё Джисон был в него влюблен, — Юна становится рядом с Минхо, потягивая молочный коктейль через трубочку и оглядывая вас с Хьюго.       У тебя от стыда дикое желание спрятаться. Или взорваться. В общем, сделать так, чтобы Минхо так пристально не смотрел на тебя, а Хьюго убрал руку с твоего плеча. Тебе от неловкости хочется пробить ладонью лицо и обматерить Юну за то, что она не умеет держать язык за зубами. Хьюго ведь не знал. Или... почему он так спокоен?       — Дела минувших дней, Юна. У нас бы всё равно не вышло ничего, — Хьюго наконец отошёл, а ты вот-вот готов разревется от стыда, свернуться в клубочек и никого не видеть.       — Действительно Юна, не надо ворошить прошлое, — Минхо все так же смотрит на тебя, — Джисону наверняка неловко.       А тебе неловко от его взгляда больше, чем от раскрытия твоей страшной подростковой тайны. Такой неловкости ты бы даже не испытал, если бы кто-то прочёл твой дневник, где ты в подробностях описываешь что-то интимное. Для тебя взгляд Минхо — верх интимности.       — Я в туалет, — выпаливаешь ты и сматываешься как можно быстрее.       Стоишь в уборной, холодной водой полощешь руки до локтей, потом за ушами для спокойствия, а для трезвости ума — лицо. Случайно задеваешь водой чёлку и становишься похожим на мокрую собаку. Напуганную мокрую собаку.       — Всё в порядке, Джисон? — видишь в зеркале, как заходит Минхо. Желание спрятаться накатывает вновь, даже холодная вода не помогла.       — Да, — говоришь так тихо, что даже собственного голоса не слышишь.       — А мне кажется, что нет. Ты так из-за того парня?       — А что? — останавливаешь поток воды, разворачиваешься лицом к Ли и стираешь капли воды с подбородка рукавом толстовки, — Чего тебя так заботит моё состояние?       — Если тебе неловко, давай уйдём. Если из-за него так...       — А ты не подумал, что из-за тебя неловко? Знаешь как интересно встретить парня, в которого ты по уши был влюблен в пятнадцать, а потом с ним под ручку встретить парня, в которого втрескался сейчас, — тараторишь как сорока, но знаешь, что Минхо все понимает. Не перебивает и слушает, — Особенно круто в этой ситуации, что ни та, ни эта любовь, о чудо, не удалась.       — Тебя беспокоит мой отказ?       — А ты мне отказал? Мне казалось ты сделал из меня мусорщика.       — Джисон, прекрати, — он морщится, кажется, вспоминая свои слова тем вечером.       — Знаешь что, Минхо, — его имя в этой ситуации произносить ужасно больно. Ты слышишь, как с произнесением его имени, твоя зажигалка трескается, — Я плакал пару дней назад, — походишь к нему вплотную, видимо, чтобы он увидел последствия твоей недавней истерики, — Прямо навзрыд, — убавляешь громкость голоса, — А всё потому, что ты у меня вот здесь сидишь, — тычешь себе в висок указательным пальцем, смотря в его глаза.       Он снова не перебивает. Следит ха каждым твоим действием, как спокойный кот.       — А вот здесь у меня, — опускаешь руку и тычешь теперь в грудь, — Ты без одежды. Надо мной. Слышишь меня? — делаешь паузу. Вопрос риторический, но ты всё равно ждёшь ответа.       — Слышу, — он твоё требование понимает и исполняет. От этого бесит ещё больше.       — У меня вот здесь, фантазии все. Все представления о том, как я могу под тобой стонать, и как ты можешь стонать надо мной.       Ты слишком честный, парень. Будь помягче. Он неправильно поймёт.       — Мне из-за тебя неловко больше. Потому что я, испытывая неловкость при нём, — вскдываешь руку и указываешь за дверь, в зал, где с другими веселится Хьюго, — Я хочу, чтобы ты ревновал. Чтобы ты стиснул зубы, отшвырнул от меня этого придурка, утащил меня к себе и трахнул, как последнюю суку. Потому что вот тут, — снова в грудь себя тычешь, — Вот тут все воет и плачет по тебе.       Голос сдаётся первым. Воздух в лёгкие маленькими порциями поступает, в горле ком. Голос дрожит.       — Плачет, потому что... даже после этого ебанного отказа, оно, сука, любит.       Глаза следующие. У тебя в них сейчас всемирный потоп. Огромные волны бьются друг о друга, размывая пространство.       — И... блять...       Тело завершает парад отступления. Твоя требовательность, напыщенность и ярость пропадают. Руки падают вдоль тела, голова тоже опускается.       — Ты хочешь ко мне домой? Прямо сейчас?       — Ты издеваешься? — то ли всхлипываешь, то ли усмехаешься, но спустя минуту тихо киваешь, боясь поднять голову.       — Моя машина стоит внизу. Уйдём прямо сейчас. Я за вещами.