vol 3: nicholas
11 января 2026 г., 15:41
Николас распахивает дверь кабинета, не переживая о том, с какой силой ручка бьётся о стену напротив, — лишь слышит тяжелый вздох где-то позади себя, но на это он закатывает глаза, недовольно фыркая. И проходит внутрь небольшого плохо освещенного помещения, запрыгивая прямо на стол из темного дерева, хвостом чуть не сбрасывая на пол какие-то бумаги.
— Слез, быстро, — приказывает Кей, чем вызывает только раздраженный вздох.
Но Николас слушается, спускается на пол, чувствуя, как хвост ходит ходуном, ударяясь о закрытые дверцы стеклянного шкафа с малочисленными трофеями, которые смогла принести их команда школе за много лет. Эта гадкая тень, сын Бугимена, будто подплывает ближе, так тихо и незаметно, что едва Ван краем глаза улавливает знакомую, до жути неприятную фигуру, то чуть ли не вздрагивает, а с каждой секундой чужого присутствия в его поле зрения огонь раздражения внутри разгорается только сильнее. Он скрещивает руки на груди, опускает голову, смотря на тренера исподлобья, наблюдая за тем, как тот размеренно подходит к своему столу с нечитаемым выражением лица, разворачивается к ним и облокачивается бедрами на деревянную поверхность.
— Я понимаю, что пополнение было неожиданным, — начинает Кей, и Николас сильнее хмурит брови, слыша, как в чужом голосе появляются знакомые стальные нотки. — Но если вы двое продолжите пытаться убить друг друга на треке, то мне придется идти на крайние меры. Решение взять Ыйджу в команду уже принято, и выгонять его никто не собирается.
— А вы даже не подумали спросить, хотим ли мы вообще видеть в команде нашего соперника? — Не сдерживает своего возмущения Ван, вскидывая голову и почти выдыхая дым из ноздрей, чувствуя, что еще немного, и он загорится окончательно.
— Бывшего соперника, — поправляет Кей, и одной фразы хватает, чтобы уровень раздражения резко подскочил вверх, вырываясь из его внутренностей наружу чистым огнем на кончиков пальцев.
— Да какая, нахер, разница?!
— Большая, Николас. Теперь вы — команда, тебе остается только принять это.
— Да я в жизни этого придурка не приму! Вы совсем башкой поехали?!
— Вот это теплый у вас прием, — слышится сбоку чужой противный насмешливый голос.
И Николас не выдерживает, резко разворачиваясь, грубо толкая парня в плечо и вылетая из кабинета, едва сдерживая в себе более прямое и четкое выражение, где он хочет, чтобы этот гад побывал. Он уже не слышит оклика Кея, не видит, как чуть не сбивает Таки с ног, проносясь мимо него в сторону раздевалки, и не понимает, что если бы еще немного приложил силы, когда со всего размаху толкал дверь в небольшое помещение, то снес бы ее окончательно.
А внутри ураган бушует, захватывает каждый орган до безумия горячим пламенем и обугливает его до черноты, пока с них не начинает лететь пепел. Он пытается вырваться наружу ослепляющим огнем, но вырывается лишь яркими искрами из пальцев, из последних сил сдерживаемый внутри, потому что последствия срыва будут необратимыми. Движения Николаса рваные и резкие: он срывает с себя форму, с силой кидает на пол шлем, зная, что тому ничего от этого не будет, сбрасывает ролики и пинает их ногой, да так, что те отлетают к противоположной стене. Он бы голыми руками задушил придурка, приложил бы его этой башкой с, наверняка, мерзкими мыслями к стене и выкинул бы его в яму с чудовищными щупальцами на треке, ни капли не пожалев о том, что больше никогда его не увидит. И Кей с Фумой тоже хороши. Почему они взяли его? Почему не выставили за дверь сразу же, едва чужая фигура только появилась на пороге? Они ведь оба прекрасно знают, откуда он и что он может сделать. Так неужели они настолько глупы, что попросту не могут провести логическую цепочку? От Ыйджу надо избавляться. И срочно.
Николас едва запихивает разбросанные вещи в сумку, застегивая замок, как в раздевалку начинают сбредаться все остальные, но ни с кем из них Ван разговаривать не хочет — еще немного, и из его рта начнет литься откровенная желчь. А потому он вылетает из помещения, надеясь, что Кей не отпустил Ыйджу, иначе Николас, определенно, набьет ему морду, если увидит хоть еще раз. Он даже осматривается пару раз, чтобы убедиться, но замечает лишь Маки, одиноко сидящего на скамейке запасных. И через секунду громко вздыхает, подходя к нему ближе.
Почему-то разговоры с ним всегда ощущались немного иначе, чем с остальными сокомандниками. Маки никогда не говорил много, лишь вставлял точные саркастичные, но прямолинейные фразы, которые доходили до сознания точно с тем посылом, который он и закладывал. И именно они по неизвестной причине запоминались всегда особенно хорошо.
— А Харуа где?
Николас останавливается прямо перед ним, но через мгновение уже кидает сумку на пол, а сам падает на свободное место на скамейке рядом с Маки. От него веет холодом, и, сам того не замечая, рядом с Мауссом Николас постепенно остывает.
— Ушел допытывать Фуму по поводу новичка, — тот пожимает плечами, а Ван морщится при одном упоминании того придурка. — Ситуация полная хрень, конечно.
— Клянусь, я его убью! — снова почти взрывается Николас, резко поворачиваясь к Маки, который даже бровью не повел от такой резкой смены настроения, лишь уставившись на Вана со своим привычным ледяным спокойствием. — С какого, вообще, перепугу у нас тут проходной двор для всяких придурков из Академии кретинов? Да я лучше с зомби буду в «Крик» играть, чем с… — он делает паузу, но не придумав, как обозвать придурка еще хуже, продолжает более недовольно. — Этим!
— Говорю же, ситуация — хрень.
— Да мало того, что он просто подонок, он ведь даже понимает это! Я ему язык однажды вырву. Как меня всё это бесит!
Маки тяжело вздыхает и отворачивает светлую голову, качая ей, будто с сожалением, а после хмурится, но более задумчиво, будто ему приходит мысль, которую он тут же выносит в мир без дополнительной обработки.
— Нам проще будет найти нового игрока. Тогда его выгонят. Я уверен, что его взяли только из-за того, что у нас недобор.
В голове у Николаса что-то тут же щелкает. Решение всех проблем, оказывается, так близко, и от одного осознания того, что лишь один человек, которого они могут найти со стороны, избавит их всех от неприятной компании придурка, пламя внутри становится тише, не гаснет полностью, — ведь оно никогда не затухает, — но успокаивается, даря такую ценную надежду на хорошую жизнь.
— Мы сами можем найти кого-то, кто его заменит, точно!
— Я разве не то же самое сказал?
— Да, и кандидат нам нужен только один, — Николас двигается ближе, выставляя указательный палец перед лицом Маки, но тот отодвигает его руку в сторону.
— Проблема в том, что у меня их целых ноль, — и сам соединяет свой указательный палец с большим, демонстрируя Вану получившееся число.
— Неважно. Я найду. Хоть кто-то в этой школе должен хотеть играть в «Крик».
Маки смотрит на него с нескрываемым скепсисом, но Николас уже загорается этой идеей, хватаясь за нее, как за тонкую соломинку, с помощью которой хочет вылезти из глубокой реки с быстрым течением. Возможность исправить чужую ошибку есть, и если Ван постарается, то с пинком под зад выгонит придурка со своего родного трека, чтобы тот больше никогда не появлялся здесь, особенно, в их собственной спортивной форме.
***
Иногда Николас чувствует себя сумасшедшим. Он бегает по школе как ненормальный, хватает за плечи тех, кто с виду кажется ему в хорошей физической форме, силой разворачивает к себе и задает один и тот же вопрос, на который получает одну и ту же реакцию: неловкий и удивленный взгляд, аккуратный шаг назад и честный отказ, больно проезжавшийся по ушам, без шанса на одну попытку, отчего с каждой новой попыткой желания заниматься этим бредом становится всё меньше, а вот убить придурка из Академии наоборот. Почему он, вообще, свалился на них именно сейчас? Очередной монстр только фыркает, глядя на Николаса, который, наверняка, выглядит очень глупо сейчас, — и это тоже бесит до невозможности, — а после уходит с уже заевшим в его ушах «Нет, спасибо». И Ван сжимает кулаки до боли, один все же впечатывая в стену возле шкафчиков, правда, сразу об этом жалея и болезненно морщась. — Ты такими темпами только погубишь репутацию, что себе, что команде, — Харуа появляется чуть ли не из ниоткуда. Николас почти подскакивает на месте, резко разворачиваясь в его сторону, глядя на зеленого монстра широко раскрытыми глазами. Чужие лианы обвивают уши, а в руках какие-то листовки из экологически чистой бумаги, которые Харуа, обычно, раздает другим учащимся между уроками. И Ван фыркает, скрещивая руки на груди, уже собираясь ответить что-то колкое. Но едва до мозга доходит то, с кем он разговаривает, — а чужой фанатизм по «Крику» был известен каждому, с кем Харуа хотя бы раз общался, — Николас старается глубоко вдохнуть, чтобы успокоить себя. И снова смотрит на явно заинтересованного в его перемене в настроении Шигету. — Слушай, а ты много с кем общаешься в школе? — спрашивает Николас и, не давая ответить, задает сразу и второй вопрос. — А ты не знаешь, может, кто-то хотел бы играть в «Крик»? Пойти к нам в команду? Хотя бы один человек. Ну хоть кто-нибудь. Харуа смотрит на него с легким удивлением и вдруг расплывается в улыбке, будто разгадав чужой план, но уже в следующую секунду грустно вздыхает и качает головой, разворачиваясь к своему шкафчику и открывая его. — Не думаю, — он качает головой. — Из всех, кого я знаю, ни у кого такого желания не было. А если бы и появилось, мне бы сказали первому. — Да твою ж… Николас раздраженно разворачивается, падая лбом на холодную железную поверхность чьего-то чужого шкафчика, и слышит тихие извинения от Харуа, но на них только качает головой. Сдаваться нельзя, все равно надо как-то выставить этого придурка из команды, а раз другие не спешат идти к ним, то Николас сам продолжить доставать каждого, пока не найдет того самого единственного кандидата. Тихие шаги отдаляются от него, а Ван прикрывает глаза буквально на мгновение, пытаясь соединить в общую картину всё, что узнал за сегодня, заодно и подсчитать количество отказов. Ситуация лучше не стала. Но когда он в следующий раз открывает глаза и поворачивает голову в сторону, то едва не отскакивает, видя на месте Харуа у соседнего шкафчика этого кретина из Академии. А он-то каким разом здесь оказался? Николас хмурится, но отворачивается от него, лишь краем глаза косясь на чужое хмурое и всё такое же противное лицо, а после опуская взгляд на телефон, который Ыйджу держит в руках, замечая открытый с кем-то чат. Брови сходятся на переносице сильнее, а взгляд поднимается выше на имя контакта. «Мён Джэхён». И нить терпения в ту же секунду разрывается, а Николас не замечает, как мгновенно отрывается от шкафчиков, подлетая к ожидаемому предателю и грубо толкая того в плечо. — Эй!
