Игра в русала

      Когда парочка соизволила вылезти из моря, Су Бонг уже полностью обсох в человеческой форме и даже успел перекусить. Когда в дом зашёл моряк с сиреной на руках, потому что та снова не оставила зелья и одежды на пирсе, то хитро улыбнулся. Видеть счастливого друга, который бессовестно жался уже к человеку, на котором так же сияла жемчужина, было приятно. Остался последний вопрос, немаловажный, и можно жить долго и счастливо.       Пока Ки Хун обращаться в человека не спешил, так и сидел на руках Ин Хо, обняв его за шею и слушая весь рассказ о суше и том, как мужчина добирался к нему. Возмутился, когда узнал, что Хван удачно сбежал с корабля ночью на шлюпке, которую и гнал к берегу Су Бонг, уже в километре случайно её опрокинув от очередной просьбы Хвана поторопиться. Нянчить любовь этой пары было приятно, но утомило, поэтому Су Бонг на возмущённый взгляд за опрокинутого в море без пяти минут жениха Ки Хуна не реагировал, справедливо напомнив, что сделала сирена, когда приревновала. Сон цокнул языком, но, конечно, ничего не ответил, слушая о реакции Джун Хо на такие новости. Тот брата в психиатрическую больницу не сдал, тоже помнил слова отца о всяких морских существах, но взял обещание, что тот его не забудет и одного, пусть и с квартирой, на суше не бросит.       – Может, съездим как-нибудь к нему? – осторожно, но с ощутимой надеждой Ин Хо обратил на себя взгляд Ки Хуна, который вздохнул и кивнул, в то же время пожав плечами. Если это моряку так важно, то почему нет? Не сейчас, конечно, потом как-нибудь. Таким образом, все связи с сушей Хван не оборвал, ещё раз подсказал, как они могут устроить свою жизнь дальше, если поселятся на берегу моря. Ки Хун пока ничего не обещал, тяжёлый хвост на ногах Ин Хо напоминал, в чём причина такого поведения, но он и не настаивал.       Разошлись поздно, после того как Хван удивлённо осмотрел пристройку к дому, что зашла бы за просторную гостиную и личную комнату, если им вдруг понадобится побольше пространства. Вернуться сюда он был рад, сомнения не одолели его душу, он знал, что о своём выборе не пожалеет, а когда к нему в кровати прижалась холодная сирена, когда настойчиво полезла обниматься и целоваться, то о самом слове «сомнения» мужчина напрочь забыл. Он уверен, что у них всё будет хорошо.       Но Ки Хун молчал. Он скручивал пальцы утром, кивая на вопрос, помнит ли о согласии поговорить перед отъездом Ин Хо, но рот открыть боялся. Предложил всё же дождаться от Су Бонга зелья, а аргументов на то, что оно может и не сработать, не принимал. Хван и сам иногда, в тоскующем одиночестве на суше, думал, действительно ли на него работают чары Ки Хуна, если он слышал его несколько раз, но и доли того, что ощущал от чар незнакомой сирены, не чувствовал. Возможно, это потому, что к нему Сон не обращался, а может дело всё-таки в другом? Ки Хун на эти напоминания кусал губы и сам не знал, почему так происходит, но рисковать боялся. Даже если зелье не сработает, он будет знать, что они сделали всё, но пока он говорить отказывался.       Потекла спокойная жизнь сирены с человеком на острове. Быт был налажен, заняться было, чем, Ки Хун, казалось, оставил все свои предрассудки и страхи относительно людей, теперь не отходя от Ин Хо так же, как Нам Гю физически не мог от Су Бонга. Тот активно работал над зельем, но всё-таки был на стороне Ин Хо в этом вопросе: если чары не сработали сразу, так чего бояться уже? Проверить не позволял только упёртый Ки Хун, который считал долгом чести не околдовывать моряка, а жить так, как должна пара влюблённых: честно и по своей воле. Сону был важен чистый разум Ин Хо, чтобы тот и не лгал ему, если вдруг захочет оставить его и вернуться к сухопутной жизни.       Когда же Су Бонг наконец выдал своё зелье Ин Хо, тот, не раздумывая, выпил его до дна, чем вызвал ещё более глубокое уважение октопоида к себе: доверяет. Что не очень разумно, но всё-таки приятно. Хван вкуса не почувствовал, пожал плечами на внутренние ощущения и повернулся к Ки Хуну, что нервно сжимал пальцы и кидал взгляд то него, то на друга. Момент, конечно, был интимный, Сону хотелось сбежать от настойчивого взгляда Ин Хо, как в старые-добрые, но некуда, надо пробовать.       – Если что не так пойдёт, я на низком старте. Go, – отдаёт приказ Су Бонг и отходит подальше, чтобы не слишком нервировать и не мешать уединению пары. Хван смотрит на Ки Хуна и подбадривающе ему улыбается, уверенный в том, что сирена не навредит, даже больше, чем эта самая сирена.       – Давай, рыбка. Однажды всё равно придётся попробовать, – Сон это понимает, но издать звук кажется делом слишком сложным. Ин Хо подходит к нему и берёт за руку, натыкается на жалобный и даже испуганный взгляд. – Всё будет хорошо. Кажется, я доверяю твоему другу больше, чем ты, – Хван смеётся со своей шутки по обычаю один, видит тяжёлый вздох Ки Хуна и касается его щеки свободной рукой. – Я люблю тебя, Ки Хун. Не бойся.       – И я тебя люблю, – Ин Хо приоткрывает рот и не сдерживает рваного выдоха, когда не впервые слышит этот голос, но впервые Ки Хун обращается к нему, глядя в глаза. Сон сжимает руку мужчины в своей слишком сильно, чувствует колотящееся в ушах сердце и всматривается в лицо человека напротив. Тот выглядит удивлённо, но уже через секунду на его губах появляется улыбка, широкая и искренняя, без тени непонимания. Глаза чистые и добрые, вовсе не поверженные чарами, и это заставляет пару одновременно поддаться вперёд друг к другу для краткого поцелуя.       – Скажи. Скажи ещё что-нибудь, – Ки Хун отвлекается на шёпот в его губы и, ещё не верящий в то, что может себе такое позволить, хмурится и отстраняется.       – А что говорить-то? – неуверенность кажется даже милой для Ин Хо, который тихо смеётся.       – Блять, ну хуй! – мужчины дёргаются, ведь уже забыли о присутствии Су Бонга где-то недалеко. Он важно подошёл к парочке, чьи глаза сияли счастьем, и с видом учёного обвёл каждого. – Ну чё? Как?       – Кажется, работает, – так же серьёзно заявляет Ин Хо, не выпуская слегка вспотевшей от нервов ладони Ки Хуна из своей.       – Прикажи ему что-нибудь, – Сон хмурится и сразу отрицательно качает головой, на что Су Бонг закатывает глаза. – Это необходимо для чистоты эксперимента. Прикажи что-то безопасное, сальто сделать там или что там любят люди.       – Многое, Су Бонг, но вряд ли сальто, когда не умеют его делать, – Хван смеётся от сморщившегося от его замечания мальчишки и так же переводит любопытный взгляд на Ки Хуна, который не понимал, почему этот мужчина так активно хочет «лечь на операционный стол». Они ждут, Сон облизывает нервно губы и прочищает горло, наконец взглянув на Ин Хо.       – Слови кальмара, – Ин Хо прыскает, из-за чего Ки Хун так же дёргает уголком губы, но мужчина не кидается в море выполнять приказ: значит, зелье действительно работает. – Спасибо, Су Бонг, – на глазах сирены блестят благодарные слёзы, она ещё не до конца осознаёт, что может общаться с человеком безопасно, пока этот самый человек и без этого уже с полгода пускает на неё слюни.       – Мне? Мне не за что, дружочки, – парень серьёзно указывает на бутылёк в руках Хвана. – Это пустышка. Там вода и чуть-чуть каких-то приправ. Никакое это не колдовское зелье, – Ки Хун в ужасе замирает, Ин Хо тоже хмурится, на всякий случай, на что Су Бонг закатывает глаза. – И чего вы? Сами ведь только что видели, что чары Ки Хуна, как думали трое из четверых присутствующих, на моряке не работают. Это было вообще-то давно понятно, но надо же было совесть твою успокоить.       – Су Бонг! – забыв о всё ещё нависающей опасности, Ки Хун толкает друга в плечо, глядя обиженно. Это предательство, самое настоящее.       – Но он же в норме!       – Я в норме, – заступается за осьминога Ин Хо, который тоже сбит с толку, но в произошедшем видит одни плюсы. – Но... почему?       – Сирена бракованная, – Су Бонг снова отхватывает по плечу, показывает Ки Хуну язык и выставляет палец вперёд. – Я не знаю. Довольны? У меня есть только предположение, что это потому, что вы fall in love, в том числе поцеловались, до того, как мистер фиш заговорил. Правильно ведь? – мужчины задумчиво кивают, вспоминая факты, почему это может быть правдой. – Если магия существует, то почему бы и в это не поверить? Прописанные историей враги, один из которых по своей воли влюбился в того, кто может одним своим звуком снести ему крышу, а второй больше всего нежелающий его околдовать: нонсенс, против природы! Обмен, простите, жидкостями вашими, слюной, вот и имеем, что имеем. И зелья не надо, круто, да?       – Тогда что ты делал всё это время? – вдруг вспоминает потраченные дни на изготовления зелья Ки Хун, возвращая взгляд на абсолютно адекватного Ин Хо.       – Я сделал зелье. Настоящее, но которое протестировать мы можем только на нём, а какие могут быть эффекты? Вдруг, его бы колдуном ещё сделал? Слишком большие риски, так что...       – Решил рискнуть сильнее.       – И не проиграл. Любовь, my dear friends, – Су Бонг по-свойски обнимает ошарашенных сирену и человека двумя руками: – любовь – вот самое большое колдовство в этом мире. Сильная и часто не поддающаяся никакой логике – что это, если не магия?       Ки Хун смотрел на Ин Хо полными непонимания глазами, всё ещё не верящий в то, что всё так просто. Хван же счастливо усмехнулся и со словами парня согласился: если уж так суждено, значит, их встреча была судьбоносна, с самого начала до самого конца. К тому же, в тот вечер и потом кальмара Хван так и не словил.

***

      Любви в доме на необитаемом острове было даже слишком много: Ин Хо принимал всё доверие к нему от Ки Хуна, Сон, в свою очередь, делал то же самое. Сначала было непривычно вот так общаться с человеком, но только с ним сирена могла себе такое позволить. Хван стал исключением во всех убеждениях сирены, умудрился не только влюбиться без внешних воздействий, но и влюбить в себя, заставил быть уверенным в нём, человеке. Если и продолжается вражда между двумя видами, то она точно заканчивается тут, в разрастающейся с каждым днём любви сирены и человека, привыкшим друг к другу окончательно и даже перенявшим какие-то черты друг у друга. С каждым днём они становились всё более похожи на давно женатую пару, о чём намекали, и всё-таки не до конца говорили две похожие жемчужины между их ключиц.       Су Бонг со временем немного пожалел, что доказал Ки Хуну его безопасность для человека, потому что стоило сирене привыкнуть, что она может общаться в присутствии Хвана, и заткнуть её стало сложно. Был какой-то шарм и прелесть в их переписках, ей богу, был, а сейчас Сон постоянно что-то рассказывал любопытному и, как назло, внимательно слушающему его Хвану, который на каждое обращение к себе по имени от Ки Хуна начинал сиять от счастья. Прав был Су Бонг или нет, дело в Ки Хуне, Ин Хо или двоих, но чары сирены на человека так и не подействовали. Постепенно к этому привыкли все, но Су Бонг стал появляться в доме реже, раз теперь и за друга переживать так сильно не стоило, и в городе наступила пора фестивалей, ярмарок и прочей яркой ерунды, которую любил Чхве.       Комнату его никто никогда не занимал, ждали всегда, чем отдавали дань уважения и благодарности и тешили эго молодого октопоида. Когда Сон всё-таки отважился напрямую спросить, вместе ли они с Нам Гю, то даже немногословная звезда отвалилась с соска Су Бонга, как бы смеясь. На утвердительный ответ мужчина лишь протянул: «Оу... И давно?», на что получил удивительный ответ: лет десять.       С этими новостями крайне удивлённый Ки Хун отправился в комнату к читавшему книгу Ин Хо, который тут же отложил её и принял ошеломлённую сирену в свои руки. Хорошенько с неё просмеялся, когда услышал, в чём дело, получил недовольный взгляд и извинялся потом долгими поцелуями на кровати с каждым днём только более привлекательного тела. Несмотря даже на такие качественные извинения, Сон обиду затаил, но так как угрожать никак Хвану не мог, а все свои победы в морских догонялках воспринимались человеческим мужчиной как восхищение им и его природой, то думал, как ещё его природа может помочь в вопросе сладкой мести.       – Ин Хо, – Ки Хун заходит в дом с прогулки с Чжун Хи, которая стала чаще приплывать, чтобы внимательнее осмотреть любимого человека своего друга, любила с ним забавляться, и косвенно и подала идею. – Я беременный, – Хван давится кашей, откидывает ложку и стучит себе по груди, пока Ки Хун поджимает губы и кидает взгляд на недавно проснувшегося Су Бонга, что спокойно поднёс чашку с чаем и уставился на друга в ожидании.       – Что? – откашлявшись, мужчина подходит к Ки Хуну и всматривается в любимое лицо.       – Я беременный, – Сон кладёт руку на живот, наблюдает за замешательством Ин Хо, который быстро берёт себя в руки. Разное за совместную жизнь у них было, и, наверное, стоило всё-таки попросить у Су Бонга однажды презервативы. Он ведь не знал физиологию сирен настолько хорошо. А стоило бы. Каков осёл!       – Так, ну... Хорошо, – Ки Хун с приятным удовлетворением рассматривает решительность на лице Ин Хо и улыбается, когда тот кладёт на его руку свою, поднимая более собранный и спокойный взгляд. – И как ты?..       – Их будет примерно тысяча, Ин Хо, – мужчина делает глубокий вдох, хмурится, но кивает. – Я наметаю икры, Ин Хо.       – Не переживай, Ки Хун. Мы со всем справимся. Тысяча и тысяча, – Су Бонг даже опускает уголки губ и качает головой в знак уважения. Этот человек не подавал поводов в себе усомниться, но чтобы настолько?       – Я не знаю столько имён, – а Ки Хун, оказывается, научился-таки чему-то от общения с антропофильным другом и живым человеком. И имя этому – сарказм. Или ирония. Су Бонг осматривает актёра местного разлива и начинает гордиться им.       – Танос Один, Танос Два, Танос Три...       – Во-о-оу, это так мило с вашей стороны! Thanks!       – Всё будет хорошо, Ки Хун. Мы справимся и вырастим. Дострою тут дом побольше, может, нужен бассейн?.. Только ты же не ешь своё потомство? Как... хомяк? – Ки Хун не помнит, кто такой хомяк, но знает, о чём говорит Ин Хо, и это становится последней каплей. Мужчина начинает смеяться громко и искренне, потому что не знает никаких норм приличия, опирается о сбитого с толку Хвана, который по взгляду Су Бонга понимает, в чём тут дело.       – Смешно, – через улыбку, потому что не может иначе реагировать на позволенный ему услышать голос, а сейчас ещё и смех Ки Хуна, говорит Ин Хо, глядя в застланные пеленой слёз глаза мужчины. – Знаешь, иногда я жалею о том, что просил тебя открыть рот.       – Ты лжёшь, – через смех выдавливает Сон, который ни на секунду не сомневается, что мужчина не серьёзен: минуту назад он был готов растить с ним тысячу незапланированных детей.       – Лгу, конечно, – мужчина притягивает сирену к себе за талию и оставляет поцелуй на щеке, всё-таки расслабившись от того, что ему не надо вдруг растить целое потомство маленьких сирен (а сирен ли?)       – А не надо было надо мной смеяться, когда я про них рассказал, – уже спокойнее, в своей привычной манере, объясняет поступок Сон, указывая на Су Бонга. Ин Хо на это не отвечает, только целует успокоившуюся от пакости сирену в губы, отстраняясь и заглядывая в её счастливые, полные хитринки глаза.       – Виноват. Если недостаточно извинился ночью, так ты скажи, – Ки Хун чувствует, как вспыхивают щёки от тихого и томного голоса ему в чувствительное ухо, и понимает, что победителем он в таких человеческих вещах всё-таки не выйдет.       – Не при мне же. Бесстыдники, – Су Бонг, фыркнув и насмотревшись на влюблённую парочку, выходит на пирс купаться, пока Ин Хо тихо смеётся с его поступка.       – Так что там с извинениями? – Ки Хун под мягким напором своего человеческого мужчины, закинув руки ему за шею, идёт спиной назад к дверям спальни и скромно жмёт плечами на такой откровенный вопрос. – Тысяча детей – это та-ак заманчиво.       – Я всё равно не рожу тебе столько детей, Ин Хо. Нисколько не рожу.       – И всё же, я буду стараться лучше.