Сердце Вайтла Пожиратель Пустоты

Смерть Гаррета не стала громким событием для города. В Каменных Кишках трупы находили каждое утро. Но для определённых кругов это был тревожный звонок. Для лорда Динка — неприятная потеря полезного инструмента и налёт на репутацию. Кто-то осмелился тронуть его человека. Для гильдии «Железные Кнуты» — потенциальная угроза их монополии на насилие в Бретбузе. Для подпольных культов вроде «Костяного Цветка» или «Кровавой Поэзии» — любопытный феномен, новый игрок на доске. Вайтл, ставший теперь «Призраком» не только на арене, но и в уличных сплетнях, исчез. Он нашёл убежище в самом неожиданном месте — в заброшенной алхимической лаборатории, которую обнаружил благодаря обрывкам памяти, вытянутым из Гаррета. Лаборатория принадлежала тому самому Элиасу, отцу спасённой девочки, и была покинута в спешке. Она находилась глубоко в Каменных Кишках, за потайной дверью, замаскированной под груду мусора. Внутри царил хаос: разбитые колбы, рассыпанные порошки, пахнущие серой и горечью, испещрённые формулами чертежи. Но главное — там была относительная безопасность и инструменты. Вайтлу нужно было не просто прятаться. Ему нужно было *усиливаться*. Лесные трофеи, память Грибоходов и Туманников, была сильна, но примитивна. Против организованных людей, магов, церковных инквизиторов или артефактов Динка нужна была иная мощь. И он интуитивно чувствовал, что ключ — в его собственной, извращённой природе и в мире, который его породил. Он начал эксперименты. Первый объект — его собственная кровь. После убийства головорезов он заметил, что его рана затянулась быстрее, чем обычно. Не в разы, но заметно. Он предположил, что поглощённая жизненная энергия не только «наполняла пустоту», но и могла быть перенаправлена на исцеление. Он надрезал себе ладонь и попытался сконцентрироваться на памяти о поглощённой боли, о чувстве сытости после «трапезы». И — о чудо — кровотечение замедлилось, края пореза слегка стянулись. Это было не мгновенное исцеление, а ускоренная регенерация, подпитываемая украденной силой. Он назвал этот пассивный эффект «Голодный Шрам». Тело, вечно голодное, училось тут же тратить калории на починку себя, дабы продолжать охоту. Но этого было мало. Он рылся в записях Элиаса. Тот был не просто алхимиком-должником. Его интересовала пограничная область между алхимией, витомантией (магией жизни) и сангвимантией (магией крови). В его дневниках упоминались эксперименты по экстракции «витальной эссенции» из магических существ и даже людей, попытки создать эликсиры, дарующие временные способности монстров. Многие опыты провалились с летальным исходом для подопытных (бродяг, купленных у «Железных Кнутов»), но теоретические выкладки были бесценны для Вайтла. Он понял, что его «Пожирающая Пустота» — это неконтролируемая, инстинктивная форма того, к чему стремился Элиас. Он не экстрагировал эссенцию в колбах. Он делал это *внутри себя*, напрямую, с чудовищным кпд, но и с чудовищным риском — риском потерять себя в чужих воспоминаниях и инстинктах. Используя оборудование лаборатории (пусть и примитивно), он начал *очищать* и *систематизировать* поглощённое. После следующей охоты (жертвой стал мелкий маг-шарлатан из культа «Огненного Шепота», пытавшийся обмануть одну из банд) Вайтл не просто поглотил его страх и жалкие искорки магии. Он попытался, медитируя среди алхимических реторт, разделить полученное: тупой животный ужас — в одну «ячейку» внутренней пустоты, слабый навык создания иллюзорной искры — в другую, обрывки знаний о сетях культа — в третью. Это требовало титанических усилий и вызывало мигрени, но это работало. Его магия становилась менее хаотичной. Вторым открытием стало взаимодействие с артефактами. Среди хлама Элиаса он нашёл сломанный «Кристалл Резервуар». Камень был потускневшим, треснувшим, но в нём ещё теплилась искра магии. Вайтл, движимый любопытством, приложил к нему ладонь и *потянул* своей пустотой, пытаясь не поглотить, а *ощутить*. Кристалл ответил слабым импульсом. Он не был наполнен, но его структура была подобна губке. И Вайтл подумал: а что, если не только поглощать, но и *вкладывать*? Что, если использовать артефакт как внешнее хранилище для избытков поглощённой энергии или для особенно нестабильных, опасных «кусков» чужой сущности? Он попробовал. Вложил в кристалл хаотичные, дикие эмоции, вытянутые из того же мага. Камень на мгновение вспыхнул тусклым багровым светом, затем потух, но трещина на нём чуть затянулась. Эксперимент был опасным, но многообещающим. Вайтл начал искать другие артефакты, упомянутые в списке, которые могли бы дополнить его стиль. «Перчатки Мимикрии» были бы идеальны, но их не было в Бретбузе. Зато он узнал от уличных слухов, что у лидера одной из банд, контролирующей чёрный рынок, есть «Коготь Скорпиона» — кинжал с самообновляющимся ядом. Это была цель. Охота на бандита по кличке Скорпион (ирония судьбы) стала его следующим испытанием. Это был не глупый головорез, а хитрый, жестокий профессионал, окружённый охраной. Его логово — укрепленный подвал под таверной. Вайтл действовал не в лоб. Он несколько дней изучал распорядок, маршруты поставок. Он выследил и поодиночке, используя туман и «Поглощающее Прикосновение», устранил двух ключевых охранников, «съев» их бдительность и чувство опасности, превратив в апатичных, безучастных существ, которые просто ушли и не вернулись. Затем, в ночь, когда Скорпион принимал поставку психоделических грибов, Вайтл атаковал. Он не стал входить через дверь. Используя технику, рождённую от слияния «Голодного Шага» и умения Мохового паука, он *просочился* сквозь щель в потолке, буквально разжав своё тело на молекулярном уровне (так ему казалось) и собрав его вновь в тени на балке. Оттуда он наблюдал. Скорпион проверял товар. Коготь висел у него на поясе. Вайтл спустился, как падающий лист. Его «Покров Туманной Нетленности» был насыщен чужими страхами, создавая вокруг него ауру невыразимого ужаса. Охранники, и без того под воздействием лёгких наркотиков из поставки, увидели не человека, а сгусток ночного кошмара. Они открыли беспорядочную стрельбу, но их пули пролетали сквозь дымчатую фигуру или застревали в ней, не причиняя вреда плотному ядру. Вайтл направился прямо к Скорпиону. Тот, ругаясь, выхватил Коготь. Лезвие блеснуло зелёным. Вайтл чувствовал ядовитую ауру артефакта. Это была не биологическая отрава, а нечто иное — магический токсин, поражающий разум. Вместо того чтобы уворачиваться, он подставил руку. Коготь вонзился в предплечье. Боль была острой, но почти сразу её сменило странное оцепенение и поток галлюцинаций — видения леса, которого он никогда не видел, лица незнакомых людей, шепот на забытом языке. Яд пытался взломать его разум. Но разум Вайтла уже не был цельным. Он был крепостью, сложенной из обломков чужих сознаний, скреплённых волей и голодом. Чужой яд, чужие видения... они просто добавляли новых обитателей в его внутренний зверинец. Он *вдохнул*. Через рану, через лезвие кинжала, он начал высасывать не жизнь Скорпиона, а саму *ядреную магию артефакта*. Он поглощал принцип яда, саму идею отравления. Скорпион почувствовал, как Коготь в его руке становится холодным, инертным куском металла. Его глаза расширились от ужаса. В этот миг Вайтл, освободив руку (рана уже начинала медленно затягиваться «Голодным Шрамом»), применил «Поглощающее Прикосновение» к самой голове бандита. Он взял не всё. Он выцедил чистейший, концентрированный страх смерти, смешанный с знанием о тайниках, паролях, связях. Затем, вырвав обесточенный Коготь из ослабевшей руки, перерезал ему горло. Лаборатория пополнилась трофеем. Изучая Коготь, Вайтл понял, что, поглотив его магическую суть, он не уничтожил артефакт, а *обезвредил* и *понял* его. Теперь, концентрируясь, он мог на короткое время насыщать этим же ядом своё собственное оружие (нож) или даже слюну. Но это требовало затрат энергии. Артефакт же мог служить фокусом, усилителем. Он начал кропотливую работу, пытаясь с помощью алхимических методик Элиаса и собственной силы «перезарядить» Коготь, но уже своей, украденной энергией, превратив его в проводник «Поглощающего Прикосновения» или страха. Именно в этот момент его нашли. Не люди Динка. Представители другого, более страшного мира. Однажды вечером, когда он пытался дистиллировать эссенцию страха в реторте, воздух в лаборатории сгустился и *померк*. Не от тумана. От чего-то, что пожирало свет. Из тени в углу, не отбрасываемой ни одним предметом, *выплыла* фигура. Это была женщина, одетая в чёрные, струящиеся ткани, лицо скрывал капюшон, но из-под него виднелся лишь бледный подбородок и губы, тронутые синевой. За ней чувствовалось присутствие других — невидимых, замерших в тенях. — Призрак, — её голос был шелестом высохших листьев, звучавшим прямо в голове. — Или Вайтл Швингейн. Как удобнее? Вайтл замер, рука потянулась к ножу и Когтю. Его «Покров» среагировал сам, окутав его дрожащей мглой. — Не трать силы. Мы не враги. Мы — Церковь Лунного Танца. Точнее, те её адепты, что служат Умбру, Танцующему Тени, а не сентиментальной Селене. Мы наблюдаем за тобой. С того момента, как ты растворил Туманника. Ты пользуешься магией, близкой к нашей, но... сырой. Звериной. — Что вам нужно? — голос Вайтла звучал ровно, но внутри всё сжалось. Это были первые настоящие *маги*, с которыми он столкнулся. — Тебе нужна сила против Динка. Ему покровительствует Церковь Вечного Пламени. Их догматы ненавидят тени, иллюзии, всё, что не горит яростным, прямым пламенем. Динк — их светская рука в городе. Они защитят его. Твоей лесной магии будет недостаточно. — Она сделал шаг вперёд, и тени в комнате ожили, закрутившись вокруг неё. — Мы можем научить. Научить владеть тьмой не как прожорливой пустотой, а как тонкой кистью. Научить Магии Теней. Взамен... ты станешь нашим инструментом в борьбе с Пламенем. И позволишь нам изучить твою уникальную... пищеварительную систему. Вайтл колебался. Предложение было опасно. Эти люди видели в нём не человека, а явление. Инструмент. Но они предлагали именно то, что ему было нужно: знание, силу, структуру. Его стиль, «Танец Рассеянной Плоти», мог бы выйти на новый уровень. — Чему первым? — спросил он, опуская руку. Женщина, жрица Умбра, улыбнулась. Её улыбка не дошла до глаз, скрытых тьмой. — Основам. «Объятьям тени» (Умбра Амплексус). Ты умеешь рассеиваться. Мы научим тебя *становиться* тенью. Не призраком в воздухе, а частью самой тьмы. И первой боевой технике — «Кинжалу из мрака» (Пугнио Тенебрарум). Твоя пустота может формировать не только страх, но и лезвие, которое режет не плоть, а самую связь души с телом. Учение было мучительным. Оно требовало не грубой силы воли, как его лесные эксперименты, а изощрённого, почти музыкального чувства ритма тьмы, понимания её течений и водоворотов. Жрица, назвавшаяся Сильваной, была безжалостным учителем. Его заставляли часами сидеть в абсолютной темноте, чувствовать её плотность, температуру, вкус. Затем — сливаться с тенями неподвижных предметов, потом — движущихся. Однажды, пытаясь укрыться в тени падающего листа, он едва не размазал своё сознание по всему полу, ощутив панический ужас небытия. Но он учился. И его природная «пустота» оказалась идеальным сосудом для тьмы. Через неделю он мог на несколько минут полностью исчезнуть в тени стены, становясь абсолютно необнаружимым для обычных чувств. «Кинжал из мрака» давался сложнее. Формирование сгустка пустоты, наделённого режущим свойством, требовало концентрации, которой у него не было. Пока Сильвана не предложила использовать как катализатор... страх. Его собственный, запертый внутри, или поглощённый у других. Первый успешный «Кинжал» он создал, вспомнив момент смерти матери — не эмоционально, а как источник чистейшей, леденящей пустоты. В его руке сгустилось нечто чёрное, холодное, испускающее лёгкий звон, подобный звуку разбивающегося льда. Он ткнул им в каменную стену. Лезвие не оставило царапины, но камень в точке контакта *потускнел*, будто выцвел, потеряв часть своей сущности. Он резал не материю, а *витальность*. В благодарность (или в качестве платы) он позволил жрецам Умбра провести над ним ритуал исследования. Они водили вокруг него дымящимися курильницами, рисовали на его коже серебряные знаки, заставляли поглощать специально подготовленные субстанции — пепел сожжённых снов, пыль с древних зеркал. Они бормотали о «дырах в реальности», о «вместилище вне вместилища». Их выводы были для него туманны, но один жрец, более учёный, пробормотал: «Он не колдует. Он *метаболизирует*. Магия для него — пища. Он — ходячая аномалия, отрицание закона сохранения духовной энергии». Эти слова ничего не значили для Вайтла. Важно было другое: его сила росла. Союз с культом Теней давал защиту (теперь за ним следили не только враги, но и эти загадочные союзники) и знания. Но он чувствовал, что это палка о двух концах. Они видели в нём ценный, но опасный эксперимент. Рано или поздно им захочется его вскрыть и изучить до конца. Тем временем Динк, лишившись Гаррета и узнав о смерти Скорпиона и пропаже Когтя, начал действовать. Он обратился к своим покровителям из Церкви Вечного Пламени. В Бретбузе появились Рыцари Раскалённого Клейма — фанатики в доспехах с символами пламени, вооружённые не только мечами, но и магией пиромантии. Они проводили «чистки» в Каменных Кишках, выискивая еретиков, культистов и, конечно, того самого «Призрака», который посмел бросить вызов их светскому ставленнику. Одна такая «чистка» наткнулась на убежище Вайтла. Он вернулся с ночной вылазки (он практиковал новую технику — «Теневой шаг» (Умбра Градус), короткие прыжки между участками тьмы) и увидел, как у входа в его щель стоят два рыцаря. Один, в более тяжёлых доспехах, держал факел, пламя которого горело неестественно ярко и жарко, не коптя. Второй, более подвижный, с жезлом в руке, обыскивал подходы магическим взором. — Здесь что-то было. Остался след... холода. Пустоты, — сказал маг. — Ересь и тени. Выжжем всё. Вайтл не стал ждать. Он атаковал первым, используя все новые навыки. Из тени напротив он совершил «Теневой шаг», появившись позади мага. Его рука, держащая «Кинжал из мрака», метнулась к шее. Но пиромант был не лыком шит. Он почувствовал изменение температуры и инстинктивно выбросил вокруг себя кольцо огня — «Стену очищающего пламени» (Инцендио Мурус). Вайтл едва отпрыгнул, чувствуя, как жар опаляет его одежду и кожу. Его «Кинжал», столкнувшись с чистым, яростным пламенем, рассеялся с шипением. Рыцарь с факелом ринулся вперёд, его меч задымился от жары. Вайтл применил «Фантомную Плоть», но пламя было не просто физическим — оно несло магическую, очищающую энергию, которая жгла даже его нематериальную сущность. Он почувствовал боль, настоящую, глубокую боль, какую не испытывал со времён ранения от Жнеца. Его туманный покров разорвало. Он отступил, используя «Голодный Шаг», чтобы создать дистанцию. Пиромант преследовал его заклинаниями —«Огненные разящие шары» (Игнис Сфера) взрывались вокруг, поджигая мусор. Вайтл понял, что в лоб не победить. Пламя было его антиподом — оно не было «пищей», оно было *ядом*, выжигающим его пустоту. Тогда он использовал не силу, а хитрость. Он направился в ловушку — узкий тупик, который изучал ранее. Когда рыцари ворвались туда, он, слившись с самой глубокой тенью под нависающей балкой, применил не атаку, а «Поглощающее Прикосновение» в его новой, усиленной обучением форме. Он направил его не на людей, а на их *источник силы* — на пламя факела и на внутренний огонь мага. Это было безумием. Он пытался поглотить не жизнь, а саму магию, да ещё и враждебную ему. Его пустота взревела от протеста, его тело охватила лихорадка. Но он *втянул*. Частичку яростной, очищающей энергии пламени. Это было похоже на глоток расплавленного свинца. Он закричал, но не отступил. Он *переваривал*. Его внутренняя вселенная, составленная из лесных сущностей, человеческих страхов и теней, содрогнулась. Пламя пыталось всё испепелить. Но пустота была ненасытна. Она сжалась, сконцентрировалась вокруг вторгающегося огня, и... *погасила* его, превратив в тлеющий уголёк страха перед самой пустотой, который стал частью его. Факел у рыцаря погас. Маг почувствовал внезапную опустошённость, как будто часть его дара была вырвана. В их замешательстве Вайтл нанёс удар. «Кинжал из мрака» пронзил щель в доспехе рыцаря. Тот не истёк кровью, а *поблек*, упал на колени, лишённый воли. Маг попытался бежать, но «Теневой шаг» позволил Вайтлу появиться перед ним. Рука с «Поглощающим Прикосновением» схватила его за голову. Вайтл взял не только жизнь и страх, но и *знания* — обрывки молитв Вечному Пламени, основы пиромантии, образ лорда Динка, принимающего благословение от Верховного Жреца. Когда он отпустил бездыханное тело, он стоял, объятый внутренним пожаром. Он поглотил враждующую стихию, и теперь внутри него шла война. Тень и Пламя боролись, и эта борьба давала ему новую, взрывную, нестабильную силу. Он посмотрел на свои руки. На секунду по коже пробежали искры, и тени под пальцами стали гуще. Теперь он знал. Чтобы победить Динка и его церковных покровителей, ему нужно было стать не просто охотником за силой. Ему нужно было стать хищником, способным пожирать *саму магию*, любое её проявление. Его путь вёл к ещё большему безумию и могуществу. И следующим шагом была не просто месть, а проникновение в самое сердце системы — в дом лорда Динка, где, как он теперь знал из памяти мага, хранился некий артефакт, подаренный церковью для его защиты. Артефакт, который мог стать либо его величайшей добычей, либо смертью.