𝐅𝐨𝐥𝐥𝐢𝐚 𝐞 𝐏𝐚𝐬𝐬𝐢𝐨𝐧𝐞

Сонхва сбросил скорость ещё за несколько километров до точки. Двигатель стих, когда он свернул с трассы на гравийную дорогу, ведущую к заброшенному комплексу за городом. По координатам всё сходилось: старая бетонная постройка, когда-то возможно склад, теперь — могила для предателя. — Пятьсот метров, — спокойно прозвучал голос Уёна, наблюдавшего с высоты дрона. — Цель внутри, второй этаж, окно справа. Один. Он остановился за линией деревьев, заглушил двигатель и снял шлем. Холодный воздух ударил в лицо. Заняв позицию на возвышении, оптика быстро поймала окно. Внутри горел тусклый свет и виднелся мужской силуэт со спины. Всё сходилось. — Вижу. — коротко бросил киллер. — Ждём пока повернётся лицом, подтверждение… — начал Уён и резко осёкся. — Стоп. Не стреляй. Старший уже выдохнул, палец лёг на спуск. — Причина? — Движение слева. Тепловизор показывает ещё два источника тепла. Они снаружи, возле аварийного выхода. Возможно охрана. — Поздно. — ответил он и выстрелил. Стекло разлетелось. Тело в окне упало и исчезнуло с поля зрения. Почти сразу снизу вспыхнули фары, сразу две машины. Двигатели взревели и раздались выстрелы по тому месту, где лежал Пак. — Это засада! — резко выдохнул Чон. — Уходи! Он уже собрал снайперку и бежал. Прыгнул вниз по насыпи, скатился и поднялся на ходу. Первый выстрел прошёл над головой, второй почти задел левую ногу. Байк завёлся с первого раза и выжав газ на полную, выехал на трассу. Позади дорога вспыхнула светом, чужие фары прорезали темноту ночи. — Направо! Не на трассу! — Уён говорил быстро и чётко. — Я веду. Он ушёл в резкий поворот, байк повело, почти ложась на бок. Одна из машин не вписалась и ушла в кювет, вторая держалась. — Через триста метров будет старый мост. Он не выдержит их вес. — Принял. Ветер свистел в ушах, дорога прыгала под колёсами, но он не оглядывался. Увидев перед собой мост — узкий, ржавый, без ограждений, он проскочил первым. За спиной раздался скрежет металла и глухой удар. Свет фар исчез. Тишина вернулась внезапно. Проехав еще некоторое расстояние, Сонхва сбавил скорость и притормозил. — Цель подтверждена? — спросил, снимая шлем и вдыхая холодный воздух. — Нет, — тихо сказал Уён. — Тот в окне был подставным. Настоящий ушёл раньше. Старший усмехнулся и натянул шлем обратно. — Проверь местность, далеко не уйдет. — ответил он. — Закончим начатое. Байк снова выехал на дорогу, но не успел набрать и сотни метров, как в наушнике резко зашипело. — Чёрт... У нас проблема. — голос младшего стал ниже, собраннее. — Походу эти ублюдки вызвали полицию на тебя. Вызов прошёл, скоро будут в районе. — Откуда? — Патрули стягиваются с трассы и со стороны города. Блок через пять минут. Впереди развилка: обычный выезд на шоссе и старая сервисная дорога. — Камеры? — На шоссе – да. На сервисной – старые, половина не работает. Но там риск, я не вижу всё. — И не нужно. — ответил Пак и резко ушёл влево, выключая фары, продолжая ехать вслепую. Байк рванул по узкой дороге, а вдалеке вспыхнули яркие огни. — Они уже близко, — быстро предупредил Уён. — Два экипажа. Один перекрывает выезд впереди, второй идёт за тобой. Байкер взглянул в зеркало: сине-красное мелькнуло между деревьями. — Слишком тихо, они без сирены.— пробормотал он. — Это плохо, значит готовят засаду на блоке. Резко сбросив скорость, он съехал с дороги и ушёл на грунт. Байк подпрыгнул вместе с хозяином. Почти сразу — вспышка фар, крики, свисток. — Стоять! Полиция! Ответом был рёв двигателя. — Уён быстро, по правой стороне вижу обрыв, что там? — Неглубокая река, за ней объездная дорога. — Мост есть? — Половина, даже обломок, что ты… Стоп. Не смей! Ты не сможешь! Сирены завыли громче. Выстрел – пуля ушла в землю рядом. Сонхва свернул и разогнался до максимума. Перед ним – обрыв, река, противоположный берег. Он прыгнул. Мгновение невесомости – и сразу жёсткое приземление. Скрип шин и летящие от них искры. За спиной раздался визг тормозов, а в наушнике отборный мат. — Ты с ума сошел, придурок! — Как ты разговариваешь со старшими? — усмехнулся Пак. — Лучше доложи обстановку. — Иди к чёрту! — воскликнул Чон. — Один экипаж потерян, второй разворачивается. Киллер повернул в лесополосу, но двигатель глушить не стал. — Всё. Пропал с радаров, остановись и жди. Сирены уходили в сторону, полиция прочёсывала периметр, пытаясь найти другой путь через реку. Он натянул перчатки плотнее и выехал уже в противоположном направлении. — Ты что делаешь? — резко спросил Уён. — Они ещё рядом. — А я еще не закончил. Было слышно как младший устало вздохнул, появилось какое то копошение на фоне, но долго оно не продлилось. На экране навигации мигнули точки: две машины. — Я их вижу, — сказал он после паузы. — Чёрный внедорожник и седан сопровождения. В трёх километрах. Скорость девяносто. Он прибавил газ. Байк летел по трассе, ближе к обочине и в мертвой зоне камер. Без фар, сливаясь с темнотой. — Хён, полиция ещё может вернуться. — Сначала разберусь с заказом. Наконец машины показались впереди. Сонхва достал пистолет одной рукой, не сбавляя скорости. Годы работы давали о себе знать. Профессионализм и меткость всегда были при нём. — Сейчас… — прошептал он. Он вышел на уровень седана и прозвучал первый выстрел – в боковое стекло, сразу в водителя. Машину дёрнуло, она вильнула и врезалась в отбойник. Старший ускорился, уходя вперёд за внедорожником. — Минимум двое из охраны внутри. — предупредил Уён. — Мало. — ответил Сонхва. Он обогнал машину справа, развернулся корпусом и выстрелил в лобовое. Стекло разлетелось на осколки, а внутри началась паника. Один из охранников высунулся из окна, но был тут же поражен выстрелом. Тело размякло и исчезло внутри салона. Внедорожник занесло в сторону и Пак дал ещё пару выстрелов — контрольных. Машина съехала с дороги, перевернувшись несколько раз. Тишина. Он остановился на обочине, слез с байка и спустился вниз, не убирая оружие. Медленно подошел, проверяя. Один из пассажиров ещё дышал — это оказался Кан Тэхён, главная цель. — Передай Киму, — сказал Сонхва в наушник. — Заказ выполнен. Выстрел.

***

Он вернулся глубокой ночью. Дом спал тем особым, настороженным сном, который бывает лишь там, где привыкли к опасности. Свет горел в отдельных коридорах, камеры по-прежнему бесшумно фиксировали каждое движение. Он снял шлем ещё на парковке, оставив его на ручке байка, провёл ладонью по волосам, стряхивая дорожную пыль вместе с усталостью, и направился внутрь. Тело ныло от напряжения. Хотелось поскорее добраться до комнаты, закрыть дверь и рухнуть лицом в подушку. Исполнитель почти дошёл до лестницы, когда из бокового коридора вышел чей-то силуэт. — О, — спокойно сказал тот, будто они сталкивались здесь каждый день. — Ты значит, Сонхва. Пак остановился инстинктивно. Взгляд стал внимательным, холодным. Рука легла на кобуру. Парень напротив был хорошо сложен, с мягкими чертами лица и слишком спокойным выражением. В руках — кружка, от которой тянуло горячим, травяным запахом. — А ты кто? — очевидный вопрос. — Кан Ёсан. Он улыбнулся легко, без напряжения. Имя ничего не сказало, но поведение – многое. Он стоял расслабленно, не перекрывал путь, не нарушал дистанцию. И всё же чувствовалось: этот человек здесь не гость. — Хонджун просил передать, — продолжил Ёсан, делая глоток. — Он ждёт тебя у себя в кабинете. Но будь осторожен, он сейчас не в духе. Рука исчезла с пистолета, и старший едва заметно выдохнул. Усталость тяжело осела на плечах. — Понял. Парень кивнул, словно на этом разговор был окончен, и уже развернулся, собираясь уйти. Байкер сделал шаг и только потом вспомнил. Он замер посреди коридора, медленно повернувшись. — Стой. Тот остановился и обернулся через плечо, приподняв бровь. — Где… — Сонхва замолчал на полсекунды, будто взвешивая, стоит ли вообще спрашивать. — Где кабинет? Мгновение. А потом новый знакомый рассмеялся, тихо, почти виновато. — Извини, забыл. Пойдёшь прямо по коридору, — он махнул рукой вглубь крыла. — Потом налево, третья дверь это его комната, четвертая как раз кабинет. Он снова сделал шаг прочь, и на этот раз Пак не стал его останавливать, лишь бросил вслед: — Ёсан, ты из команды? Кан замер, но не повернулся. — Из семьи. — поправил он без пафоса. — Как Юнхо и Сан. Развернувшись, он ушёл так же тихо, как появился, растворившись в коридорах резиденции, будто был частью её архитектуры. Старший остался один. На секунду прикрыл глаза, собираясь с силами перед встречей со своим «боссом». Неизвестно, что ему нужно было в такой поздний час, но наёмник искренне надеялся, что разговор не затянется. Иначе он заснет прямо в том злосчастном кабинете. Усмешка мелькнула в мыслях и он направился в указанную сторону. Комнаты в этом месте были выстроены логично, почти показательно: гостиная, переговорные, оружейная, тренировочный зал. А кабинет словно выпадал из схемы. Пусть он и находился рядом с комнатой Кима, всё равно казался странным. Обычный коридор, но приглушённый свет над этими двумя дверьми делал их еще более устрашающими, чем есть на самом деле. Массивные двери с биометрией выделялись на общем фоне и неизвестно, кто кроме хозяина мог туда войти. Четвертая по счёту уже была приоткрыта, поэтому немного помедлив, Сонхва всё же зашел внутрь. В нос сразу ударил запах алкоголя и сигаретного дыма. Хонджун сидел в кресле, откинувшись назад, не скрывая усталости. В руке — бокал виски, рубашка полностью расстёгнута, а рукава небрежно закатаны. Всё это создавало образ человека, сломанного морально. Так выглядят те, у кого план дал трещину, а признать это значит показать слабость перед своими людьми. — Тебя хрен найдёшь. — бросил киллер, закрывая за собой дверь. Щелчок замка разрезал мёртвую тишину, прозвучав непривычно громко. — И да, я вымотался. Так что давай быстрее, говори зачем звал. Мафиози усмехнулся, не поднимая головы. Усмешка вышла кривой и раздражительной. Он сделал медленный глоток, почти демонстративный. Только потом поднял взгляд. — Как всё прошло? Голос был ровным и даже заботливым, что нехарактерно для Кима, по крайней мере так думал старший. И именно это заставило внутри него что-то болезненно дёрнуться. — Заказ выполнен, — отрезал он. — Я жив. Остальное лишь детали. — Детали меня тоже интересуют. — всё ещё спокойно ответил Джун. — А меня нет. Если это всё, я пойду. Сонхва развернулся и направился к двери. Ему не хотелось оставаться здесь. Не хотелось смотреть, как человек напротив пытается быть нормальным, когда это не его роль. — Я ждал тебя. Фраза прозвучала тихо, как будто её вообще не планировали произносить. Она была похожа на признание, сказанное против воли в последний момент, и возможно даже не разумом, а чем то другим. Услышав эти слова Пак замер не оборачиваясь. В таких ситуациях он не имел ни малейшего представления как себя вести и что говорить, привыкнув всё решать резко и грубо. Поэтому и сейчас, когда пауза затянулась, не придумал ничего лучше, чем съязвить. — Плохо ждал. Пахнет, как в баре. За спиной раздался негромкий стук — бокал поставили на стол. — Контракт сорвался, — сказал Хонджун глухо. — Аналитики подвели. Процент не подняли. Исполнитель медленно повернулся. И только сейчас его взгляд скользнул по столу, по хаотично лежащим бумагам, по полупустой бутылке. — И? — спросил он. — Разве это мои проблемы? Что-то в лице Кима дёрнулось. Эмоции смешались, придавая своему хозяину еще больше ледяного хладнокровия. Как будто он получил удар ниже пояса, неожиданный, но самый очевидный от этого человека. — Я спросил, как прошло твоё первое задание, — проговорил он медленно, словно контролировал каждое слово. — Потому что хотел наладить... Взаимоотношения. Потому что, чёрт возьми, мне не всё равно. Я не хочу чтобы ты чувствовал себя как в клетке. — Смешно, — хмыкнул Пак. — А как же наручники и сравнение с диким зверем на цепи? Противоречишь сам себе. Тебя волнуют не мои чувства, а только моя работоспособность. Как только цель устранена, тебе плевать. Ты ничем не отличаешься от других заказчиков. Он сделал шаг ближе, подошел почти вплотную к столу, и не отступил. — Если у тебя плохое настроение, — добавил он холодно. — Не срывай его на мне. Кресло скрипнуло – Хонджун резко поднялся на ноги. Бутылка с недопитым алкоголем полетела в стену, разбившись на множество осколков. Янтарная жидкость растеклась по стене и полу, впитываясь в ковер. — Вот именно об этом я и говорю, — голос сорвался, стал ниже и грубее. — Я к тебе по-человечески, а ты ведёшь себя как последняя тварь, когда с тобой пытаются нормально. Он быстро сократил между ними расстояние. Сонхва не пошевелился, уверенно смотря в глаза напротив. Но не успел он сказать и слова, как его схватили за волосы и резко швырнули на диван. Спина врезалась в жесткую кожу, воздух моментально выбило из лёгких. Мир сузился до двух вещей: чужой тяжести сверху и горячего дыхания у лица. Мафиози быстро выхватил его пистолет из кобуры и швырнул в угол. Холодный металл ударился о стену, с звонким звуком упав на пол. — Я дождался твоего возвращения. — продолжал Джун, перехватывая его запястья и прижимая своим весом. — Несмотря ни на что. Несмотря на сорванную сделку. Несмотря на то, что мне хочется разнести этот кабинет к чертям. Я сдерживался, пытался не грубить. А ты… — голос дрогнул. Он наклонился ближе. — Всё время плюёшься ядом. Старший попытался вырваться, дернулся, но безрезультатно. Запястья сжали сильнее, плотно прижимая к поверхности дивана. И вдруг в ушах зазвенело, а в памяти всплыли мерзкие воспоминания: темная подворотня, чужая тень над ним, голос взрослого, злой, пьяный, придавливающий к стене. «Заткнись. Не дергайся.» Он перестал сопротивляться. Тело обмякло, перестало слушаться. Разум затянуло мутной пеленой. Хонджун почувствовал, как тело под ним затихло – только тогда ярость отступила. Как вдруг он увидел тяжёлое, рваное дыхание. Широко раскрытые глаза и расфокусированный взгляд. Ты его пугаешь... Остановись... Ким почувствовал как собственное сердце сжалось. Он понял: слишком много силы, слишком резко, слишком… Нет, продолжай. Он должен понять свою ошибку. Внутри шла борьба. Он был в полной растерянности: с одной стороны – желание продолжить, показать, что он не станет терпеть такое отношение к себе. С другой – понимание, вот он, этот хрупкий момент, когда человек беззащитен, и любое движение может сломать его полностью. — Хва-я... посмотри на меня. Сонхва моргнул, и реальность, как резкая волна, обрушилась на него. Тело заметно дрогнуло, дыхание стало чуть ровнее, а сердце продолжало бешено колотиться, угрожая выскочить из груди. Он пытался собрать мысли, но они переплетались, не давая зацепиться ни за одну. — Я... Я был не прав, — голос вырвался ломким и дрожащим, почти шепот. — Прости... Хонджун застыл, впервые услышав такие слова от того, кого привык видеть дерзким, бесстрашным и упрямым. В глазах напротив была уязвимость, которую нельзя было игнорировать. И вдруг, сам того не понимая, он тихо произнёс: — Я тоже. Извини. Он медленно разжал хватку, отпуская его запястья и возвращая свободу движений, но полностью не отстранился. Воздух между ними был густым – дыхание смешивалось, тёплое и тяжёлое. Младший обмяк, усталость накрыла резко, и он осторожно опустился сверху, не встретив сопротивления. Голова легла на грудь Сонхва и он услышал бешено колотящееся сердцебиение под собой, почувствовав как оно бьется в унисон с его собственным. На удивление Пак не шевельнулся. Не попытался оттолкнуть, не потребовал встать. Он остался лежать неподвижно, позволяя этому происходить. Сейчас одиночество пугало сильнее, чем чужое присутствие. Быть рядом с кем-то, даже с этим человеком – казалось безопаснее, чем остаться наедине с собой. Пусть даже это был Хонджун – человек, который только что провёл его через собственный кошмар. Тот, чьи руки и дыхание одинаково пугали и странным образом успокаивали. Он всё ещё был в прострации, оглушённый ощущениями – непривычной уязвимостью и странным, опасным притяжением к чужой силе, перед которой он почему-то не хотел закрываться. — Ты ненавидишь меня, — хрипло выдохнул Ким. — Я знаю. Но не веди себя так, когда я... Когда я стараюсь. Слово «стараюсь» прозвучало настолько уверенно, что отпечаталось в сознании. Внутри Сонхва что-то оборвалось. Он осторожно опустил руку на чужую голову, пальцы коснулись мягких волос. Джун тихо выдохнул, положив руки по обе стороны от тела, лежащего под ним. Он ничего не говорил, но им и не нужно было – тишина говорила сама за себя. И в этой неправильной, опасной близости киллер понял: Ненависть никуда не делась. Но в ней появилась трещина.