𝐅𝐨𝐥𝐥𝐢𝐚 𝐞 𝐏𝐚𝐬𝐬𝐢𝐨𝐧𝐞

Наступило утро. Точнее — уже день. Свет пробивался сквозь тяжёлые шторы, рассыпаясь по кабинету мягкими полосами. Воздух пропитан вчерашним алкоголем и чем-то ещё — слишком человечным, чтобы Хонджун смог сразу это назвать. Он проснулся не от тревоги. Не от привычного рывка сознания, когда тело готово к бою ещё до того, как глаза открылись. Он проснулся... выспавшимся. Это осознание пришло не сразу. Сначала — ощущение тепла. Потом — ровное, глубокое дыхание под ухом. Полностью вынырнув из сна, он понял: под ним спал Сонхва. Его рука всё ещё лежала на голове младшего, запутавшись в волосах. Лицо выглядело усталым даже во сне, но напряжение ушло. Ни привычной дерзости, ни холодного безразличия. Просто человек, вымотанный до предела. Ким замер. Он не сразу понял, почему внутри нет тревоги. Почему нет желания отстраниться, вернуть дистанцию, или наоборот разбудить и поиздеваться. Вместо этого было странное и необычное ощущение тишины. Осторожно приподнявшись, мафиози медленно убрал руку старшего из своих волос, уложив её рядом так бережно, будто имел дело с чем-то хрупким. Полностью поднявшись, он подошел к шкафу, вытащил тёмный плотный плед и, поколебавшись всего секунду, накрыл им спящего. Пак не проснулся. Лишь слегка нахмурился и глубже вдохнул. Где-то на краю сознания Хон отметил: ему не хотелось бы видеть это выражение на его лице. Никогда. Резко тряхнув головой, он вышел из кабинета. В ванной долго смотрел на собственное отражение. Намеренно холодный душ, умывание, машинальные движения. Лицо привычно собранное, но глаза выдавали слишком много. Стоило тишине дать место мыслям — они тут же начали разъедать изнутри. Что вообще вчера произошло? Он мог продолжить. Мог дожать, сломать, закрепить урок — так, как делал это всегда. Потом просто выгнал бы, не задумываясь о его чувствах. Чужие чувства никогда не имели значения, как и собственные. Тогда почему он остановился? Почему в тот момент, когда Сонхва перестал сопротивляться, когда во взгляде появился не вызов, а чистый страх — его самого будто подменили? Почему ему вдруг стало жаль этого человека? Человека, у которого вместо нормальных слов — сарказм, вместо подчинения — упрямство, вместо благодарности — яд. В их мире нет места жалости. Старый, всеми известный закон был прост: либо ты, либо тебя. Хонджун не имел права ни на слабость, ни на чувства. С юных лет он работал над собой, и над восстановлением клана. Призраки прошлого до сих пор преследуют его в кошмарах. Стоит закрыть глаза, как всплывают обрывки детства: «уроки мужества» от отца, когда его заставляли смотреть на пытки; занятия по боевым искусствам, где на нём не оставляли живого места; обучение стрельбе с живыми мишенями. И на фоне всего этого — холод рук матери. Холод, который он принимал как единственное тепло в то время. Её любовь была искренней — наперекор установкам мужа. Он помнит, как пытался противостоять отцу. Как говорил, что хочет обычного детства: кататься на велосипеде, играть с друзьями после школы. Но его желания и чувства никого не волновали, и постепенно он научился с этим жить, стоя рядом с Главой на собраниях клана с абсолютным хладнокровием. Его прозвали «ребёнком дьявола», но неизвестно, имели ли в виду под дьяволом его отца, или это была отсылка напрямую в преисподнюю. По ходу взросления, мужчина которого он хотел назвать «папой», но так и не смог, начал обучать его законам преступного мира: политике, стратегиям, методам давления и психологического влияния. А на его восьмой день рождения отец представил своего наследника всему тёмному миру, устроив пышное пиршество для партнеров по чёрному бизнесу. Этот день стал роковым в жизни Кима. Мафиози стиснул край раковины, отгоняя навязчивые воспоминания. Всё осталось в прошлом. Сейчас есть только он, его близкие, и созданный им конгломерат — легальный фасад для нелегального бизнеса. Он сделал то, чего не смог предыдущий Глава клана. И теперь обязан защищать бизнес и людей, которых называет своей «семьей». Со странными чувствами можно разобраться позже, ведь вчера он уже отступил. Сейчас же, нужно было наладить отношения, ради плодотворной работы. Однако, признаться честно, Пак Сонхва бесил. Его упрямство, сарказм, ядовитая манера общения, и чёртово чувство независимости. Всё это выводило из себя. Люди с которыми он жил уже не один год, могли позволить себе это, ведь уровень близости между ними был выше. Но Сонхва с первой минуты разговора начал действовать ему на нервы, насмехаясь и веря в то, что сбежит. Он всегда был терпелив, срываясь лишь в критических ситуациях. Но тот момент был необычен. С первого взгляда хотелось одновременно придушить этого наглого парня и... заполучить его доверие. Как редкую награду, оставив рядом с собой. Вернувшись в кабинет, Ким сел за стол и сразу взял телефон. Пальцы сами набрали сообщение: «Зайди. И возьми то, о чём я просил.» Юнхо появился минут через десять. — Ты звал... Он осёкся на полуслове, потому что заметил диван. Плед. И очертания тела под ним. — ...ты серьёзно? — медленно произнёс Чон, переводя взгляд с Сонхва на Хонджуна. — Он что, спит здесь? — Да. Он моргнул, до сих пор не веря в увиденное. — Вы переспали? — Боже, завались! — резко оборвал его мафиози. — Ближе к делу, осколки видишь? Убери. — Я вообще-то не горничная. — возмутился айтишник и подошел к столу, положив перед ним черную коробку, которую Ким сразу убрал в ящик стола. — Тихо, — перебил он, указывая взглядом на стену и пол. — Пожалуйста. Юнхо посмотрел туда, потом обратно. — То есть, ты швырнул бутылку в стену и решил, что я лучше тебя справлюсь с уборкой? — Ты умеешь ходить бесшумно. А я нет. Младший только открыл рот, как вдруг со стороны дивана раздался усталый, едва слышный вздох. Джун мгновенно поднял руку, заставляя его замолчать. — Если разбудишь его, я тебя убью. Они замерли, уставившись друг на друга. Осознание накрыло почти одновременно. — ...я это вслух сказал? — медленно уточнил Ким. Чон расплылся в слишком довольной улыбке. — Более чем. Он развернулся и всё ещё улыбаясь, пошёл за тряпкой. Уже на выходе, не оборачиваясь, бросил через плечо: — Кстати, Минги сегодня возвращается, он уже в порту. И Чонхо приехал от родителей. Все в сборе, хён. Дверь закрылась. Хонджун некоторое время сидел неподвижно, глядя в пустоту. Только сейчас он вспомнил, что ночью так и не услышал подробностей задания. Ему было важно понять, как Пак ведёт себя в критических ситуациях. Он взял телефон и набрал номер Сана. — Возьми Уёна и ко мне в кабинет. Сейчас. Он отключился прежде, чем Чхве успел задать хоть один вопрос. В кабинете снова воцарилась тишина. Сонхва всё ещё спал на диване, укрытый пледом. Его дыхание было ровным, но время от времени он переворачивался, словно даже во сне пытался найти опору, за что-то зацепиться. В дверь постучали и система открыла доступ. Сан вошёл первым. Привычно спокойный, расслабленный. Его взгляд сразу зацепился за диван, и он остановился, нахмурившись. Следом появился Уён. Он увидел Сонхва — мир сузился до одного человека. — Ты… — дыхание сбилось. — Ты что с ним сделал? Он резко повернулся, с яростью смотря на Хонджуна. За секунду преодолев короткое расстояние, Чон младший схватил его за одежду. В голове мгновенно вспыхнули образы, которые он даже не хотел представлять. Ночь. Кабинет. Сонхва. Ким. — Так вот почему он не вернулся в комнату после миссии, ты ублюдок! Уён, — голос мафиози был тихим, но таким, что воздух будто стал плотнее. — Если ты его разбудишь, это будет на твоей совести. Он замер. Но не из-за слов, а взгляда. В нём не было ни насмешки, ни привычного превосходства. Только усталость. И чёрт возьми, что-то похожее на заботу. Это выбило почву из-под ног. Но определенно, это не могла быть она. Ни за что. Медленно отпустив его, Уён всё ещё тяжело дышал. — Ты должен мне объяснение. — процедил он сквозь зубы. — Объясню, — кивнул Ким. — Но сначала работа. Как прошло задание? Информатор бросил короткий взгляд на Сонхва, словно убеждаясь, что тот действительно спит, и начал рассказывать. Сначала нехотя, будто через силу, но с каждым новым предложением голос становился увереннее, а речь — живее. Он активно жестикулировал, не замечая этого. В это же время Сан сел в кресло, закинув ногу на ногу, внимательно наблюдая. Такого Уёна он хотел бы видеть чаще. Значит, нужно постараться и найти к нему подход. После их первой встречи в баре, он уже понял, что этот резкий и неугомонный парень его заинтересовал. По окончанию рассказа, тишину разрезал голос Главы: — То есть, он на полной скорости прыгнул через реку? — медленно произнес он. — А если бы мост не выдержал резкого приземления? Вы вообще головой думаете? — Он действовал спонтанно, я сам испугался. — продолжил Уён. — Но зато цель устранил в упор. Выглядело очень круто. Старший медленно кивнул. — Чёрт... — тихо пробормотал он. И впервые за долгое время не был уверен, что полностью контролирует ситуацию. Наконец, голос подал Сан. Не поднимаясь с кресла он обратился к своему непосредственному боссу и другу. — Хонджун-хён, сегодня открытие моего нового бара. Я оставил Уёна директором. Ты приедешь? Остальные тоже будут. — Не смогу, — покачал головой Ким. — Нужно переписать договор и назначить встречу со стариком, пока его не перехватили. Чхве понимающе кивнул и направился к выходу, увлекая за собой Чона. Но их остановил голос Джуна. Он немного замялся, увидев на себе две пары вопросительных глаз. — Уён, у меня есть задание для тебя. — прочистив горло сказал мафиози, но был быстро перебит. — Вообще-то киллер тут хён, а не я. — Дослушай. Съездите с Саном по магазинам, купи всё необходимое себе и Сонхва. Обязательно одежду: для дома, заданий, на выход, парадную. Ты знаешь его вкусы, так что разберешься. В подтверждение своих слов Хонджун положил перед ним свою банковскую карту. Младший подошел ближе и с недоумением посмотрел в глаза напротив, будто искал подвох. — Что бы ты не задумал, не пытайся нас купить. Я не возьму твои деньги, у нас есть свои счета. И на минуточку, мы зарабатываем больше, чем многие твои люди. — Теперь вы работаете на меня, — спокойно ответил Ким. — За заказы плачу я. Отпусти гордость и пойми, что это моя обязанность, обеспечивать вас всем необходимым. Тем более, карта Сонхва у меня, как и его телефон. Чон резко выдохнул, всерьёз задумавшись. С одной стороны, он был слишком горд, чтобы принимать что-то от этого мажора. С другой — именно он притащил их сюда, а значит, должен взять ответственность и расположить их к себе. Но если взглянуть на ситуацию под совсем другим углом... Хён его убьет, если он возьмет деньги Кима. Ладно. Один раз живём. — Я возьму, но только потому, что ты должен ему компенсацию за похищение. Свои покупки я оплачу сам. — Сан-а, забери у него карту чтобы не выёбывался. И зайдите к Юнхо, ты знаешь за чем. На слова старшего Чхве лишь хмыкнул и не церемонясь, утащил за собой возмущённого директора бара. Хонджун с облегчением выдохнул, снова оставаясь в тишине кабинета. Кого он пытается обмануть? Да, ему важно, чтобы подчинённые ни в чём не нуждались, но... он и представить не мог, что позволит кому-то так просто уйти с его картой. Впрочем, она у него была не единственная, по меньшей мере их было три. Первая — личная. Он завел её ещё в подростковом возрасте. Сейчас она стала чёрной платиновой и официально безлимитной. На неё стекались деньги, заработанные незаконным путем. Вторая — официальная. Та самая, что существовала для внешнего мира: легальный бизнес, налоги, зарплаты, инвестиции. С неё начинался образ безупречного CEO «ATEEZ Group». И третья — для клана. Расходы на подчинённых, выплаты, поощрения, решение проблем. Не личная и не показная — рабочая. Именно она уехала с Уёном. Он рассмеется вслух, если младший решит назло ему спустить с неё всё до последнего вона. Усмехнувшись, мафиози принялся работать с договором, который вывел его из себя этой ночью. Он ещё не закончил анализ: цифры, проценты, маршруты и контрольные точки складывались в голове, но картина всё ещё оставалась неполной. Ошибки допустили обе стороны — и босс другой группировки, и его собственные аналитики. Теперь предстояло переписать договор, выстроить новые условия снабжения и закрепить контроль, особенно учитывая, что у той стороны были сильные химики. Он задержался на этой мысли, собираясь углубиться дальше, когда со стороны дивана послышался тихий шорох. Сонхва сидел, скрестив ноги. Тело отзывалось тянущей усталостью, а в голове было пусто — ровно до того момента, пока воспоминания о ночи не накрыли его волной. Он тихо втянул воздух и машинально закутался в плед плотнее. Холод он не переносил, а в кабинете по ощущениям было так, словно температура опустилась до минус двадцати. Ещё сонные глаза встретились с пристальным взглядом напротив. В руках — документы, разложенные веером, будто он лишь на мгновение вырвался из бесконечных расчётов. — Это та самая сделка, — старший прочистил горло, голос вышел хрипловатым. — Из-за которой ты меня чуть не убил? Ким хмыкнул, даже не пытаясь отрицать. — Она самая. Пак прищурился, наглея с каждой секундой, и кивнул на документы. — Тогда подойди сюда. С бумажками. Внутри что-то дёрнулось — неуместно тёплое, мягкое, почти довольное. Голос в голове лениво отметил, что это... Приятно. Будь ближе. Он мысленно одёрнул себя. Просто сесть рядом — не больше. Хонджун поднялся, подошёл и опустился на край дивана. И всё же понял, что оказался слишком близко. Он перевел взгляд на руки Сонхва, сжатые в пледе, и спокойно произнес в пустоту кабинета. — Кимми? В воздухе отозвался мягкий, женский голос: «Слушаю, господин Ким.» — Приготовь горячий чай. Побыстрее пожалуйста. «Принято.» Удовлетворённо кивнув, он обернулся и поймал на себе вопросительный взгляд — в нём ещё держалось напряжение и отголоски ночного страха. Удивительно, как быстро наглость Хва уступила этим эмоциям. — Не хочу, чтобы ты тут от холода откинулся. Ты мне ещё нужен. Старший фыркнул — прежнее чувство превосходства и дерзость вернулись, но возражать он не стал. Вспомнив из-за чего Хон сорвался ночью, он решил, что сейчас не время провоцировать человека, который вновь выбрал проявить заботу. Минут через пять раздался тихий стук. Мафиози, не вставая с дивана, коснулся панели на подлокотнике. Поверхность ожила: полупрозрачный интерфейс всплыл над его рукой, раскрывая камеры, хранилища и контроль помещений. Смахнув жестом один из слоёв, он активировал иконку двери. Замок щёлкнул. Подчинённый осторожно вошёл в кабинет с подносом в руках, стараясь не смотреть лишний раз ни на диван, ни на сидящих на нём. Поставив чай на стол, он молча склонил голову, и через несколько секунд дверь за ним тихо закрылась. Когда Хонджун протянул ему чашку, Сонхва наконец полностью сфокусировал взгляд — не на чае, а на нём самом. Домашние штаны, светлый свитер без привычной строгости и... очки. Тонкая оправа делала его старше, спокойнее, почти обманчиво. Он принял горячий напиток, пальцы на мгновение задержались на фарфоре, согреваясь. Ким снова сел рядом и вернулся к бумагам, будто всё происходящее не выбивало его из колеи. Пак молча протянул руку и вытащил документы у него из пальцев. — Эй, — начал младший но не успел договорить. Он уже читал быстро и цепко: взгляд скользил по строкам так, словно он видел не цифры и расчёты, а готовую картину. Джун откинулся чуть назад и вдруг почувствовал странную, давящую головную боль, как будто что-то внутри пыталось вырваться наружу или наоборот, панически искало где спрятаться. Раньше он никогда не испытывал ничего подобного. Она окутывала его, поглощая и одновременно открывая слух. В голове звучал чей-то тихий голос, мягкий и насмешливый одновременно: С ним хочется быть осторожным, оберегать. И тебе самому не повредило бы немного тепла рядом. Сама мысль казалась чуждой, ненужной. Он убеждал себя, что Сонхва просто полезен, что забота проявляется лишь из чувства контроля. Но голос тихо посмеялся: Ты уже не осознаёшь своих действий. И смех этот проникал в каждую клетку, раскалывая сопротивление, вызывая непривычное, болезненное смятение. Рядом сидевший Хва заговорил спокойно, между глотками чая. — Вы слишком привязались к одному маршруту. Если перенести первую точку контроля ближе к порту и размыть проценты, риски снизятся. Он перелистнул страницу. — И не ставьте всё на этого босса. Он скользкий. Это видно по условиям. Хонджун прикрыл глаза на секунду. Голос Сонхва ложился поверх боли, странно сглаживая её и подавляя. — Если разделить поставку на два этапа и пустить часть через подставные фирмы, — продолжал он. — у тебя останется контроль, но без прямого давления. А его химиков можно держать на коротком поводке, в дальнейшем переманишь к себе. Ким открыл глаза и взглянул на него — перед ним был не просто киллер, а ценный специалист, способный самостоятельно держать ход дела в своих руках. И внезапно в голове промелькнула нестандартная, почти рискованная мысль. Если Пак способен предложить альтернативный план и найти решение, значит действовать нужно немедленно. Мафиози просчитал все возможные варианты развития событий — слишком многое зависело от их гибкости и точности. Решение было принято мгновенно. — Сделка состоится сегодня. — произнёс он ровным, уверенным голосом. Старший медленно поднял голову, отрываясь от бумаг. — Серьёзно? Думаешь, справишься? — Я назначу им встречу на нашей территории, в баре Сана и Уёна, — кивнул Хон, не отводя взгляда. — И ты едешь со мной. — Что? Я вообще-то киллер, а не... — начал Хва, но был резко перебит. — Я уже решил. Ты будешь представлять нашу сторону. Сонхва замер, моргая. Внутри всё пыталось возразить и настоять на своем, но Хонджун уже встал с дивана, забрал бумаги из его рук и повернулся, взгляд стал серьёзным и бескомпромиссным. — Непривычно так говорить, но я рассчитываю на тебя. И еще кое что... В комнате раздался знакомый голос Искусственного Интеллекта, Кимми. Ровный, слегка шутливый, почти в свободной манере: «Уведомление. Господа Чхве и Чон вернулись. Они направились с покупками в комнату господина Пака и сейчас раскладывают вещи.» Выслушав доклад, Джун кивнул и продолжил. — Да, именно это. Можешь идти к себе. Всё остальное тебе объяснит Уён.