𝐅𝐨𝐥𝐥𝐢𝐚 𝐞 𝐏𝐚𝐬𝐬𝐢𝐨𝐧𝐞

Утро настало слишком резко, возвращая их в суровую реальность. Хонджун не спал — хотел, но не мог. Он мирно лежал в постели, ощущая на своём плече тяжесть чужой головы и ровное, тихое дыхание. Несколько часов назад, когда силы Сонхва иссякли и тот начал засыпать, он отнес его в ванную: смыл остатки пота и возбуждения, аккуратно переодев в свою одежду. Теперь Ким почувствовал, что вся ответственность полностью лежит на нем. Вчера им управляло желание. Чистое, хищное, лишённое рассуждений. Он позволил ему взять верх — и теперь расплачивался последствиями, неприятно проросшими в ещё не окрепшую почву их отношений. Пришло время решать, что делать дальше. Влечение к киллеру явно не было одноразовым. Но партнёром для отношений он тоже быть не мог — не после того, как лидер переступил черту, проигнорировав протест, страх и сомнения. Пак не согласится. И, по правде говоря, не должен. И всё же навязчивые мысли возвращались снова и снова. Его тянуло не просто к телу, а к этому сопротивлению, ярости, к наглой, почти вызывающей манере держаться, будто Сонхва специально шёл наперекор всему миру. Именно это притягивало сильнее всего. Неужели в нём есть мазохистские наклонности? Иначе как объяснить то, что мафиози добровольно взвалил это на себя: похитил и принял его в семью, а теперь не способен отпустить. Точнее, не хочет. Но представление о том, как старший будет реагировать на него теперь, неприятно сжимало грудь, оставляя после себя глухую, тянущую тревогу. Джун осторожно приподнял его голову, высвобождая свою руку, и уложил обратно на подушку. Исполнитель нахмурился во сне и едва слышно позвал его по имени. Младший замер на несколько секунд. Ничего не произошло — дыхание выровнялось, лицо снова расслабилось, и только тогда он позволил себе подняться. Небрежно накинув халат, Хон достал с тумбочки пачку сигарет с зажигалкой и вышел на балкон. Сладковатый дым Black Devil Cherry наполнил лёгкие — редкий ритуал, который позволял расслабиться в моменты, когда решение не приходило сразу. Затянувшись, он прикрыл глаза, отпуская проблемы на мгновение. Выпуская дым тонкой струйкой, в висках внезапно вспыхнула резкая боль. Она пронзила мозг, заставив потерять равновесие и цепко схватиться за перила. Будто что-то взвилось и ударило со всей силы по нервной системе. Животное… ты — животное! Как после этого я буду смотреть ему в глаза? Я бы смог наладить контакт, если бы ты не повёл себя как зверь в период спаривания! Сигарета выскользнула из рук. Хонджун схватился за голову, закрывая уши и мотая головой. Этот голос, эта интонация — так похожая на него самого — выводили его из себя. — Заткнись! Опять ты! — резко ответил он, но тут же был перебит собственными мыслями. Ошиба… — Нет. Оставь меня в покое. Голос стих, и это не могло не радовать Кима. Но едва он убрал руки, как в глазах поплыло, пропало чувство осязания, будто он оказался в невесомости. Длилось это недолго: спустя несколько минут головокружение прошло, оставив после себя прежнюю неопределённость, но теперь, чётко проявлялась решимость. Он вернулся в комнату, одеваясь и поглядывая в настенное зеркало перед уходом. В отражении сверкнул совсем иной огонёк в глазах — не дерзкий, а непривычно светлый и довольный. Найдя лист бумаги и ручку, он подошел к постели и оставил рядом с Хва записку. Прежде чем отойти, осторожно провел пальцами по его волосам, убрал прядь с лица и невесомо коснулся губами лба. Дверь за ним закрылась. И только тогда Сонхва позволил себе открыть глаза. Он проснулся ещё в тот момент, когда Джун перекладывал его со своей руки на подушку. Лежал неподвижно, прислушиваясь к каждому звуку, потому что не знал, сможет ли выдержать его взгляд при свете дня. Когда шаги за дверью отдалились, Пак медленно сел в кровати. Нежный поцелуй в лоб заставил его сжаться изнутри. Злость переполняла тело — горькая, тянущая, унизительная. Увидев рядом сложенный листочек, он открыл его и принялся читать. Бумага в руках казалась тяжелой, как и слова на ней. «Доброе утро. Я ни о чём не жалею. И не думай, что я сбежал.» Конечно, не жалеешь. Ты только этого и хотел. «Уехал по делам. Вернусь вечером, и мы обязательно поговорим.» Как будто это что-то поменяет. Он почувствовал себя вещью. Игрушкой, с которой охотно спят ночью, а утром откладывают обратно на полку, потому что наступил новый день и до следующей ночи она не понадобится. Хотя… чего ещё он мог ожидать от Ким Хонджуна? Киллер сжал записку в руке и внезапно вспомнил ночь. Взгляд упал на одежду, в которую он был одет — рубашку мафиози, пропитанную запахом его парфюма. Заглянув под неё, он увидел, что кроме следов укусов и засосов кожа была чистой и вымытой. Сердце защемило. Значит, Ким заботился о нём, когда он уже почти отключился, купал и одевал. Старший тихо выдохнул, не зная, злиться ему или поддаться этим неправильным чувствам. Но ясно было только одно: игнорировать то, что случилось, было невозможно.

***

Послеобеденное солнце уже припекало над портом, когда консильери стоял рядом с Минги, наблюдая за разгрузкой очередного контейнера. Порт встретих их привычным шумом: крики докеров, скрежет металла, запах соленой воды и топлива. Встреча с Каем была назначена заранее, и Сонхва искренне жалел о поспешном решении — тело еще отдавалось болью и усталостью, отказываясь нормально функционировать. Приходилось держаться: это было его первое задание после той роковой сделки в баре. Рабочие осторожно спускали ящики с корабля, а эксперты вскрывали их, разбирая содержимое. Внутри лежали аккуратно уложенные плюшевые игрушки. — Смотри, — спокойно сказал Сон, поднимая одного зверька с молнией на спине. — Всё просто и надёжно. Пак взял у него мягкого кролика и открыл замок. Среди наполнителя он обнаружил маленькие упаковки с наркотиком. — Цвет ровный, — негромко сказал младший, вытаскивая один из них. — Если белый уходит в жёлтый, значит уже начали бодяжить. В этот момент за его спиной возник Майер. Как всегда расслабленный, с кривой усмешкой и слишком хорошим настроением для такого места. Он окинул взглядом склад, людей, потом задержался на исполнителе. — Может, снимем пробу? — предложил он, бегая взглядом между партнерами. — Дрянь не пробуем. — коротко ответил Минги. — Не думал, что вы такие белые и пушистые, — усмехнулся глава «ястребов». — Особенно ты, Хва-хён. Руки-то у тебя по локоть в крови. — Как будто ты святой, — огрызнулся старший, стараясь сохранить спокойствие при таком неформальном обращении к себе. — Скольких людей ты убил, отдавая приказы? — А ты мне начинаешь нравиться. — рассмеялся Кай искренне, без злобы. — Ты прав, я отдавал, но… Не исполнял, как ты. Это разное. — Вернемся к делу. — вмешался Сон, и вскоре разговор перетёк в более безопасное русло. Киллер продолжал вести инвентаризацию товара, делая пометки в блокноте, и параллельно отвечал на вопросы незатыкавшегося Майера. — Консильери Пак, позвольте поинтересоваться, вам не жарко? — неожиданно спросил он. Сонхва замедлил шаг, остановился и с невозмутимым лицом повернулся к нему. — А почему должно? — На улице разгар июля, а вы в водолазке. — отметил ястреб, не скрывая улыбки. Наёмник инстинктивно поправил горловину одежды — жест, который он повторял всё время нахождения здесь. — Всё в порядке, я привык, — коротко отрезал он, даже не пытаясь оправдываться. — Забавно. Врёшь и не краснеешь. — с хитрой улыбкой добавил Кай. Сонхва закатил глаза и промолчал. Пусть он думает что хочет, главное, что ничего не знает наверняка. Так пролетели несколько часов: разговор пошел неожиданно легко. Майер болтал, Минги иногда вставлял комментарии, а Хва ловил себя на том, что отвечает — больше, чем планировал. Это отвлекало. От мыслей, от утра. От нежного поцелуя и записки, которую он смял, но так и не выбросил.

***

Солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая воду в огненно-оранжевые оттенки. Закончив разгрузку, Пак устало опустился на одну из деревянных коробок. Заполнение документов и подсчёт товара оказалось выматывающим занятием, сильнее, чем беготня по заказам или от полиции. Он взглянул на подчинённых Сона, которые грузили последнюю партию в грузовик, и на него самого, протягивающего Каю конверт с деньгами. Но момент внезапно прервал тревожный сигнал, одновременно раздавшийся на их телефонах. Старший достал смартфон, и звук повторился ещё раз. На экране вспыхнуло уведомление и его брови непроизвольно поползли вверх. Хонджун? Сигнал о помощи? Тот самый, который в случае опасности получат все из семьи? Пока он недоумевал, Минги уже подошёл с открытой голограммой в виде 3D-карты, на которой ярко-красным светом горел тревожный маячок. — Он никогда не использовал эту функцию, игнорировал будто её и не было. — произнёс он, с нескрываемым волнением. — Наверное просто проверяет, работает ли система, — ответил исполнитель, стараясь звучать безразлично, и отключил надоедливый звук. — Я так не думаю. Поехали. — отрезал младший и схватил его за локоть, буквально таща к машине. Пак смирился и занял место на переднем сиденье, автоматически проверяя магазин пистолета. Ладно, если уж придётся спасать Кима, то он определенно останется у Сонхва в долгу. Хоть какой-то плюс. Но неожиданно дыхание перехватило, от мысли, что там, куда они едут, уже может не быть живого человека — только брошенный телефон. Майер всё это время стоял в стороне, с интересом наблюдая за ними. Явное напускное равнодушие Хва его веселило, но также немного беспокоило, будто что-то не сходилось. — Удачи вам! — крикнул он в последний момент, когда шины скрипнули по асфальту.

***

Продовольственный склад был окутан дымом, запахом пороха и звуками непрерывной стрельбы. В эпицентре событий стоял Хонджун, прижимаясь к стене и отражая атаки врагов. Внедорожник ворвался в самую гущу, сбивая на ходу нескольких противников. Киллер вместе с Соном выскочили из машины: адреналин кипел в венах, и они без слов пошли в наступление, отбиваясь от ударов и уклоняясь от пуль. Следом подъехала ещё одна машина — Чонхо, Ёсан и Юнхо. Услышав крики и прекращающиеся выстрелы, лидер вышел из укрытия и увидел прибывшую поддержку. «Наконец-то» — промелькнуло у него в голове. Команда действовала слаженно, в одном ритме, словно Пак всегда был частью операции, будто иного порядка никогда и не существовало. Враги падали один за другим, как неопытные птенцы, выпущенные на поле боя. Лишь единицы могли по-настоящему составить им конкуренцию. И вдруг один из таких подлых противников напал на Чхве сзади, полоснув ножом по спине. Ткань футболки порвалась, окрашиваясь яркой, красной жидкостью. Чонхо дернулся, отшатнувшись, но в тот же момент Джун, мгновенно отреагировав, выстрелил прямо в нападавшего. Попадание было точным, в голову: враг рухнул, а капли крови брызнули на лицо младшего. — Хён… какая гадость, — с отвращением нахмурился он, вытираясь подолом футболки. Внезапно раздался щелчок предохранителя. Хон обернулся и успел заметить только дуло пистолета, скрытое в тени и направленное прямо на него. Остальные всё ещё сражались, защищаясь, но краем глаза заметили перемены в атмосфере схватки. Мафиози даже не успел поднять руку с оружием, как раздался выстрел. Будто специально — пуля задела ногу по касательной, и он опустился на одно колено, ощущая жгучую боль. И вдруг, в тот же момент стрелок рухнул на землю безвольной куклой, а из-за его спины на свет вышел Кай с окровавленным ножом. Мужчина лежал с перерезанным горлом, кровь хлынула из приоткрытого рта, растекаясь вокруг головы. Почти сразу — вражеская группировка немедленно отступила, оставляя тела своих товарищей и раненых. Майер тем временем обошёл труп и подошёл к команде, вытирая нож о одежду. Его взгляд остановился на Хонджуне — тот опирался на Ёсана, сжимая руку на бедре, пытаясь остановить кровотечение. — Что ты здесь забыл? — сквозь сжатые зубы спросил Ким. — Я подумал, что помощь вам не помешает. И знаешь, явно не ошибся. — спокойно ответил ему партнер, пропуская мимо ушей чужой недовольный тон. — Катись… — Спасибо, правда. Мы не увидели угрозу и если бы не ты, уже бы заказывали траурный венок. — с усмешкой отметил Юнхо, нагло перебивая своего хёна. Краем глаза лидер заметил приближающегося Сонхва. Сердце неожиданно сжалось от почти детской радости, а боль в ноге отошла на второй план. Он отпустил плечо Кана, поднял взгляд, и губы сразу же растянулись в усталой улыбке, в которой было слишком много искренности. — Ты всё-таки приехал, — хрипло выдохнул Джун. — Спасибо. Ответом стал резкий, короткий удар в челюсть. Он пошатнулся и не удержавшись сел на землю. — Заслужил. Старший стоял над ним, тяжело дыша, пальцы дрожали от напряжения. На секунду показалось, что он ударит ещё раз, что одного раза было недостаточно, чтобы выразить все эмоции сразу: страх, ярость, обида за утро. Но вместо этого Пак наклонился, грубым движением схватил его за лацканы пиджака и рывком поставил на ноги. — Держись, — холодно произнес он. — Упадёшь — не подниму.

***

Бар «Bouncy» встретил их привычным шумом и запахом дорогого алкоголя. У барной стойки уже стоял Уён — его глаза округлились, стоило ему заметить хромающего Хонджуна и сутулого Чонхо. Сонхва подошёл к другу, а остальные остановились позади, поддерживая раненых. — Хён, какого хрена? — воскликнул он. — Ты звонишь мне и говоришь, что привезёшь пациентов? — В больницу им нельзя, — спокойно ответил киллер. — Слишком много внимания. — А до этого как лечились? Подорожник прикладывали? — язвительно фыркнул Чон. — Уён-а, мне Сану позвонить? — с хитрой улыбкой предложил Пак. — Блять, не вздумай. Его весь день не было, я наконец-то отдыхаю. — сразу вспыхнул младший. — Ладно, помогу… но только Чонхо. Этот пусть подыхает, нам с тобой даже легче будет. — он ткнул пальцем в сторону Хона. — Не ворчи, — усмехнулся исполнитель. — Я же знаю, у тебя доброе сердце. — Чёрт с вами. Идите за мной, — сдался Уён, махнув рукой. — И вообще… с каких пор его жизнь тебя волнует? «Самому бы знать» — мысленно ответил ему Хва. Он развернулся к команде и кивнул в сторону уходящего управляющего, давая знак следовать за ним. Проходя мимо, Хонджун бросил на Сонхва короткий взгляд. Тот отметил про себя, что Джун был на удивление тихим всё это время — непривычно, особенно для человека с таким наглым и саркастичным характером. Дверь кабинета захлопнулась за ними. Помещение встретило их неоновой подсветкой и интерьером в красно-чёрных тонах. — Уён-а, почему твой кабинет похож на «красную комнату»? — с ухмылкой заметил Юнхо. — Чхве обставлял тут всё, и мне до сих пор кажется, что здесь есть подвох. — Сто процентов, — подхватил айтишник. — особенно этот широкий бордовый диван для… — Чонхо, на перевязку. — оборвал его Уён. Младший послушно сел и тяжело выдохнул. Порез от ножа уже начал покрываться корочкой и неприятно цеплялся за рваные края футболки. Чон занялся перевязкой, ловко и уверенно работая с бинтами, и на мгновение поймал себя на воспоминании — когда-то он так же заботливо бинтовал Пака после его первого задания. Остальные тем временем разбрелись по помещению и занялись каждый своим: Ёсан залип в телефоне, Минги созвонился с Каем — того не взяли с собой из соображений предосторожности, а Юнхо с неподдельным интересом рассматривал интерьер и детали декора. Закончив с первым раненым, медик-самоучка перевёл взгляд на Хонджуна, стоявшего, опершись о стол. — Садись, пока я не передумал. Ким медленно оттолкнулся от поверхности, хромая дошёл до дивана и опустился на него. Уён уже доставал из аптечки иглу и нить, оценивая рану быстрым, профессиональным взглядом. — Касательное, — пробормотал он. — Но зашивать всё равно придётся. Снимай брюки. Мафиози без лишних слов кивнул и потянулся к ремню, расстегивая пряжку, затем молнию. Пак мгновенно отвёл взгляд. Уши предательски вспыхнули жаром — слишком свежи были воспоминания. Уловив это движение, Хон посмотрел в его сторону и едва заметно улыбнулся, явно поняв причину смущения. — Хён, у меня в мини-баре виски. — попросил Чон, не поднимая головы. — Не хочу чтобы он откинулся от болевого шока. — добавил он с едкой ноткой, глядя на «пациента». Достав бутылку и стакан, Хва налил алкоголь, стараясь не задерживать взгляд. Затем грубо всучил бокал лидеру и тут же отвернулся, опускаясь в кресло и скрещивая руки на груди. Джун залпом опрокинул в себя обжигающий виски, шумно выдохнул и сжал кулаки. Когда игла пронзила кожу, сдержанность дала трещину — с губ сорвался короткий, болезненный стон. Консильери попытался сосредоточиться на чём угодно: на неоне, на собственном дыхании, на тихих звуках кабинета. Но мысли упрямо возвращались к дивану, к напряжённому телу и знакомому голосу. И прежде чем он успел остановить себя, слова вырвались и повисли в воздухе: — Кому ты перешёл дорогу, раз за тобой прислали целый отряд? Мысль, которая крутилась в голове у всех присутствующих, наконец была озвучена. — Кстати да, — вмешался Кан. — Есть ли что-то, о чём мы не знаем? — И почему ты вообще вызвал нас? — добавил Сон. — Обычно сам справляешься, даже с таким количеством. И всегда отказываешься от помощи. Ответом стала тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием и тиканьем настенных часов. Мгновение спустя, Хонджун поднял голову и встретился взглядом с Сонхва. — Они искали тебя.