𝐅𝐨𝐥𝐥𝐢𝐚 𝐞 𝐏𝐚𝐬𝐬𝐢𝐨𝐧𝐞

VIP-ложа была залита мягким светом, открывая хороший обзор на всю площадку и ринг. На столе стояли бокалы и бутылка вина. Сан вальяжно развалился на диване, перекинув одну руку за спину Уёна. — Сегодня тебе не нужно там быть, — подмигнул он. — Ведущий сам всё организует. Составь мне компанию и отдохни.  Младший усмехнулся, но взгляд его не отрывался от бойцов на ринге. Двое парней уже занимали позиции, готовясь к поединку. Толпа шепталась, пересчитывая ставки и передавая деньги из рук в руки. Напряжение висело в воздухе, смешиваясь с азартом. — На кого ставим? — спросил Чхве, наливая вино. — На красного. — Тогда я на синего. — А на что спорим? — уточнил Уён, принимая бокал.  — Конечно же на желание. Толпа зашумела, бой начался. Удары, стремительные движения, крики зрителей — энергия разливалась по залу. Уён прикусил губу, следя за красным бойцом, а Сан лишь спокойно улыбался, наблюдая за синим. Победа синего казалась неизбежной, когда внезапно двери распахнулись — влетели полицейские. — Всем оставаться на местах! Полиция!  Чон мгновенно отстранился от мафиози и спустился с ложи. Он шел вниз по лестнице, лицо напряжено, движения точны, но нервозность не скрыть — именно ему, директору, придется решать эту ситуацию. К нему тут же подошел капитан полиции. — По какому поводу вы прервали наше мероприятие? — Поступила информация, что здесь проводятся незаконные бои. Уён сглотнул, ладони вспотели, и он поспешил спрятать руки в карманы. За его спиной — то самое, что привлекло внимание полиции: бои на смерть. Не зная, что сказать, он инстинктивно посмотрел на ложу, но Сана там уже не было. И вдруг он почувствовал легкое прикосновение к плечу. Старший оказался рядом, слегка закрывая его своим телом от пронизывающего взгляда капитана.  — Предъявите ордер. Только после этого вы сможете проверить помещение и документацию. Полицейский хмыкнул, спокойно достав из папки ордер. Уён напряжено вдохнул и отвел взгляд, а Чхве мельком пробежался глазами по строчкам.  — Директор Чон, проведите наших гостей в кабинет. Начните с документов на собственность. Я скоро присоединюсь. Он бросил многозначительный взгляд на младшего, и тот молча направился к кабинету. Капитан отдал приказ подчиненным начать обыск, а после последовал за ним. Сан отошел к барной стойке. Мысли кружились хаотично: если у полиции уже был ордер, значит, они ожидали что-то найти. Но что именно? Явно не только бои привлекли их внимание. Раньше стоило только заплатить кругленькую сумму и они закрывали на это глаза. Он заказал стакан воды и достал телефон. — Алло, Минги-я нужна помощь. Подкати в Bouncy, тут полиция. Проследи за порядком, пока я буду с бумажками возиться.  Чхве вошел в кабинет без спешки, будто происходящее его вовсе не касалось. Уён сидел за столом, пока капитан расположился напротив, перелистывая папки и внимательно изучая каждую страницу. — Я правильно понимаю, — произнес офицер, не отрывая взгляда от документов. — Что в зале принимаются ставки? — Люди могут заключать пари между собой, это их личная инициатива. Заведение к этому не имеет отношения. — То есть вы утверждаете, что не контролируете денежный оборот? — Именно. У нас нет кассы для выплат, ни терминалов, ни отдельной бухгалтерии. Можете проверить. Капитан достал одну из лицензий и наконец посмотрел на владельца бара. Его взгляд был тяжелым, цепким. — Бар для отдыха,  — прочитал он вслух, останавливаясь на строке. — И ринг для… вольной борьбы? — Всё строго по регламенту, — спокойно ответил Сан, не меняясь в лице. — Спортивные поединки без оружия. Офицер откинулся на спинку кресла. — Интересный у вас регламент. Если бы мы зашли минут на пять позже, бойца в красном уже бы увозила скорая… или катафалк. В кабинете повисла тишина. Уён почувствовал, как по спине скатывается холодная капля пота. Мафиози лишь слегка наклонил голову, стараясь держать себя в руках. — Предположения не являются доказательствами, капитан.  — Доказательства лишь вопрос времени. — парировал тот, закрывая папку.  Когда он вышел из кабинета, подчиненные последовали за ним, закончив осмотр заведения. Минги наблюдал за их уходом у барной стойки. Но его взгляд вдруг зацепился за кое-что другое. Официант относил заказ к столу и склонившись над посетителем, обнажил часть шеи. Рубашка натянулась, из-под воротника отчетливо проступил узор. Затем парень вернулся к бару, собираясь пробить новый чек, как Сон тут же перехватил его за ворот. Он оттянул ткань и увидел татуировку, тянущуюся вдоль позвоночника. Официант замер, лицо побледнело. — Что вы делаете? Отпустите немедленно! — воскликнул он. Минги хмуро скосил глаза на него.  — Интересно, что вражеский змей вынюхивает на нашей территории?

***

Уён устало опустился на диван, Сан сел рядом. Младший выглядел вымотанным — пальцы нервно теребили край футболки. Чхве заметил это движение, молча достал из кармана сигареты и протянул пачку. Тот лишь отмахнулся, откидывая голову на спинку. Сан убрал их обратно и придвинулся ближе, перехватывая его руку. — Успокойся. Всё обошлось. Чон усмехнулся безрадостно. — Впервые в жизни так тесно пообщался с ментами… и остался цел. Даже странно.  Он крепче сжал кулак под ладонью мафиози. Тот медленно провел большим пальцем по его костяшкам — жест простой и невинный, но от него почему-то по телу прошла легкая дрожь. — Уён-а… поцелуй меня. Тот резко повернул голову. — Чего? Тебе вино в голову ударило? — Это мое желание. Ты проиграл пари.  Сан потянул его за руку ближе, аккуратно убирая выбившуюся прядь за ухо. Уён окинул его оценивающим взглядом и усмехнулся. В этом было что-то новенькое, неизведанное. Поцелуй вышел резким и грубым, как столкновение. Он жадно впился в губы напротив, будто доказывая что-то самому себе. Старший ответил без колебаний, так же настойчиво, проводя горячим языком по его нижней губе. Несколько мгновений спустя они отстранились друг от друга, успокаивая сбившееся дыхание. — Чёрт… ты всегда так ахуенно целовался? — А ты жалеешь, что не проверил раньше? — Не забывайся. Это разовая акция.  Но противореча собственным словам, Уён снова подался вперёд. На этот раз прикосновение было медленным, тягучим. Он растягивал каждое движение, будто теперь получше пробуя на вкус. Руки Сана легли ему на талию и притянули ближе. Без прежних сомнений Чон перекинул через него ногу и сел сверху. Мужчина под ним рвано выдохнул, ладони скользнули выше под ткань футболки, обжигая кожу. Уён слегка поёрзал, устраиваясь удобнее, и это движение окончательно сорвало остатки самообладания. Поцелуй оборвался. — Не заставляй меня торопить события, — тихо произнес Сан, голос стал ниже. — Я хочу растянуть удовольствие.  И тут же прижался губами к его шее. От Уёна пахло алкоголем и чем-то сладким, едва уловимым. Этот запах кружил ему голову. Мафиози спускался влажными поцелуями вниз, по линии челюсти, оттягивая и прикусывая кожу. Уён в его руках запрокинул голову, подставляясь ближе. Будто специально, он качнулся бедрами навстречу, создавая трение между ними. — Надо же, — усмехнулся Сан, опуская руки на его ягодицы. — А я думал, ты святой. Чон театрально закатил глаза, пальцы сжались на чужих крепких плечах. — Кто много думает… Тому не дают. Тяжелое дыхание прервал звонок телефона. Они не обращали на него внимания, погружённые друг в друга, пока звонок не раздался снова, в третий раз. Уён нехотя отстранился и потянулся к телефону на подлокотнике дивана. Имя на экране сразу привлекло внимание. — Слушаю, Юнхо-хён. 

***

Резиденция утопала в непривычной тишине, будто пропитанной электричеством. Казалось, сам воздух застыл в ожидании чего-то неизбежного. Но это хрупкое спокойствие было внезапно разрушено ворвавшимся внутрь хаосом. Уён стремительно взлетел по лестнице, перескакивая через ступеньки. Сердце гулко билось в груди, пока он бежал к комнате Сонхва. Перед дверью он резко остановился, его рука дрогнула, когда он открыл  её. Пусто. Кровать аккуратно заправлена, окно приоткрыто. Ни следа.  — Он у Хонджуна! — донёсся снизу голос Юнхо. В тот же миг в груди поднялась обжигающая волна ярости. Воображение уже успело нарисовать самые худшие картины. Резко развернувшись, он бегом пересёк коридор и распахнул дверь в комнату Хонджуна. И замер на пороге. Комнату наполнял слабый запах лекарств и влажного воздуха. На кровати лежал Сонхва — бледный, почти прозрачный на фоне подушек. На его лбу покоился холодный компресс. Ресницы едва заметно дрожали во сне, дыхание было неровным, но удивительно спокойным.  На прикроватной тумбочке в беспорядке лежали жаропонижающие, мази от ожогов, раскрытый блистер с таблетками и термометр. Рядом, сгорбившись на краю кровати, сидел Хонджун. Он крепко держал больного за руку, будто боялся отпустить даже сейчас, когда опасность уже миновала. — Температура спала только час назад, — тихо произнес он, не поднимая головы. — А здесь он потому, что отсюда ближе до медблока, и уровень защиты повыше будет.  Уён не сразу нашел, что ответить. Ему никогда не нравился Ким. Его хладнокровие, его методы, его привычка просчитывать всё на несколько шагов вперед — всё это раздражало. Но сейчас перед ним сидел не глава и не стратег. А просто человек, который боялся потерять кого-то важного. Сан подошёл сзади и молча положил руку ему на плечо, словно удерживая от необдуманных слов. Чон тут же скинул её и двинулся ближе, останавливаясь у самой кровати. — Можешь идти. Дальше я сам с ним посижу.  Хонджун несколько секунд смотрел на Сонхва, будто взвешивая решение. Затем осторожно начал подниматься, отпуская его хрупкое запястье. И в этот момент пальцы старшего едва заметно сжались.  — Джуни… — выдохнул он почти неслышно. Это прозвучало тихо, тепло, по-домашнему. Ким мгновенно оживился и тут же наклонился ближе. — Я здесь. Киллер крепче сжал его ладонь и нахмурился, словно что-то искал во сне. Его рука скользнула выше, притягивая мафиози обратно, пока холодные пальцы не уткнулись в собственную разгоряченную грудь. Наконец он выдохнул, найдя то, что искал, и перестал беспокойно ворочаться. Хон на секунду замер. А затем, не говоря ни слова, наклонился ниже, почти нависая над старшим, стараясь не давить на матрас. Положение было неудобным, мышцы плеч и спины сразу напряглись, но он даже не попытался высвободиться. Лишь свободной рукой бережно поправил влажную ткань на лбу Пака. Уён наблюдал молча. В груди что-то неприятно кольнуло — злость и ревность сплелись в липкий комок осознания: Сонхва позвал не его, а Хонджуна. И в том, как он это сделал, скользнула личная нотка, еще не устоявшаяся, но уже слишком близкая. Сан тихо подошел и коснулся его локтя. — Пойдем, — шепнул он. — Зайдешь к нему утром. Уён еще на секунду задержал взгляд на них, потом сдержанно кивнул и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. 

***

Утро пришло тихо. Сонхва проснулся не сразу, сначала почувствовал тепло, тяжесть чужого присутствия рядом. Потом глаза медленно открылись. Перед ним, почти нависая, в неудобной позе дремал Хонджун. Его плечи были напряжены даже во сне, спина сгорблена, будто он так и не позволил себе расслабиться. Рука всё ещё лежала на груди старшего — теплая, согретая его телом. Только сейчас он осознал, что всю ночь держал её так, словно боялся отпустить. Пак тихонько поднял свободную руку и невесомо провел пальцами по волосам Кима. Жест вышел неосознанным и почти сразу он спохватился, собираясь отдернуть руку. Но почувствовал, как мафиози пошевелился. Тот проснулся резко, будто не спал вовсе. Взгляд был мутный, уставший, а голос хриплый.  — Ты проснулся? Сейчас, я принесу воды.  Он уже попытался приподняться, но Сонхва сильнее сжал его ладонь. — Не нужно. Хонджун замер, осознав, что их пальцы все еще переплетены. Затем он глянул на часы на запястье левой руки. — Уже утро, — тихо сказал он. — Нужно обработать ожоги. Хва неловко отпустил его, и Джун поднялся, чуть поморщившись от боли в затекших мышцах. Взяв с тумбочки тюбик с мазью, он выглядел одновременно заторможенным и рассеянным. — Ты всю ночь был здесь? — спросил киллер, наблюдая за ним. Ким усмехнулся краешком губ, не оборачиваясь: — Мы в моей комнате. Так что да. Он вернулся к кровати, сел ближе, открывая тюбик. — Подними руки. Я помогу снять. Когда одежда оказалась в стороне, Хон замер. Ожоги, как и сказал врач, действительно были незначительными — защитный костюм сделал свое дело. На коже остались лишь красные следы, поверхностные повреждения. Но не только они. На плечах и груди проступали другие отметины, ещё не успевшие зажить. Темнее, глубже. Засосы, следы зубов — та самая ночь. Повисла тишина. Хонджун на секунду прикрыл глаза, затем выдавил мазь и начал аккуратно наносить её на обожжённые участки. Движения были сосредоточенными, почти отстраненными. И вдруг Сонхва тихо спросил: — Почему ты мне помогаешь? Рука на коже остановилась. Лидер не сразу ответил, будто искал слова — редкое для него состояние. — Не знаю, просто… — выдохнул он. — Если бы я опоздал… — Ты бы не слишком много потерял. Тишина стала острой. Хонджун медленно поднял на него глаза. Взгляд потемнел, в нём вспыхнуло раздражение, почти злость. Не на ситуацию, а на сами эти слова. — Если бы я не потерял многое, — резко и жестко сказал он. — Я бы не полез за тобой через завал. Пак выдержал его взгляд. — Не делай вид, что переживаешь. Это было ошибкой. Ким резко выпрямился. — Вид? — голос стал ниже. — Не делать вид? Тюбик с мазью был отброшен в сторону.  — Я никогда не трачу нервы и силы на пустые переживания. И уж точно не рискую жизнью из-за чужих людей. Он наклонился ближе. — Но ты не чужой. Сонхва отвёл взгляд, будто слова ударили сильнее, чем он ожидал. Хонджун продолжил, уже не сдерживаясь: — Знаешь, как я надеялся, что ты держишься там? Что ты жив? — голос дрогнул, но он не остановился. — А когда я нашел тебя на полу и увидел, что твой респиратор на той девушке… Он резко выдохнул. — Ты знаешь, как я испугался, что опоздал? В комнате стало тяжело дышать. — Ты видимо сошел с ума, раз отдал свою защиту чужому человеку. — Она задыхалась. — спокойно ответил киллер. — А ты будто нет? — со злостью рявкнул мафиози.  — Она должна была выжить. Ради людей, которые ею дорожат. — Да плевать я хотел на неё! — Хонджун смотрел на него так, будто хотел пробиться сквозь упрямство. — Твоя жизнь для меня важнее! Ты дорог мне. Повисла тишина. Слишком честная. Слишком оголённая. Джун медленно вдохнул, будто собираясь с мыслями, и сел обратно на край кровати. — Я дорожу тобой, — повторил он тише, но твёрже. — И одна мысль о том, что ты мог сгореть там… сводит меня с ума. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. Сонхва невольно вжался в изголовье кровати. Сердце билось так громко, что казалось, его можно услышать. Ему никогда не говорили ничего подобного — не так, не с таким взглядом, не с такой отчаянной честностью. Он смотрел в глаза напротив и видел там не расчёт, не холод, не привычный азарт, а настоящий страх. Пак сглотнул.  — Тогда… пообещай, — тихо произнес он. — Что? — Хон нахмурился, не понимая. — Что больше не сорвёшься. Мгновение недоумения. Взгляд случайно скользнул ниже, на отмеченное тело. Осознание пришло мгновенно. — Обещаю, — сказал он уверенно. — Больше никогда. Воздух между ними стал плотным, почти осязаемым. Ни один не отводил глаз. Сонхва знал — возможно, это глупо. Возможно, он пожалеет. Возможно, однажды эти слова обернутся против него. Но сейчас… Сейчас он хотел верить. Он не колебался, когда сократил последние сантиметры, но коснувшись губ Хонджуна, замер на долю секунды, словно сам удивился тому, что сделал. Он по-настоящему доверился. Просто шагнул вперед. Не зная, как «правильно», не понимая куда деть руки, как наклонить голову, сколько можно позволить себе. Но именно в этом ощущалась его искренность. Хонджун ответил на поцелуй сначала легко, будто давая ему шанс передумать. Но постепенно в его движениях стало больше напора, больше скрытой жажды, которую он так долго держал под контролем. Его губы жадно сминали чужие, оттягивая их и пытаясь проникнуть языком внутрь, чтобы углубить поцелуй. Рука скользнула к талии, притягивая Хва ближе. Тот тихо выдохнул и упёрся ладонью ему в грудь. Не резко, но достаточно ясно. Пак почувствовал, как всё начинает выходить за рамки — слишком быстро, слишком интенсивно для ослабленного тела и для тех слов, что ещё не успели улечься между ними. Ким сразу отстранился. Взгляд прояснился, будто он очнулся. — Извини, — тихо сказал он. Киллер тяжело дышал, пытаясь восстановить дыхание и унять бешено колотящееся сердце. Несколько секунд он молча смотрел на мафиози, затем просто откинул край одеяла, освобождая половину кровати. — Ты не спал нормально. Ложись. Джун чуть усмехнулся, качнув головой. — Я грязный. Даже не переодевался со вчерашнего дня. — Дважды приглашать не буду.  В голосе Пака мелькнуло упрямство. Младший задержал на нём взгляд, а затем мягко ответил: — Если тебе уже немного лучше, я схожу в душ и потом лягу.  Он поднялся, взял домашние трико и направился в ванную, примыкающую к комнате. Вскоре, за дверью зашумела вода.  Сонхва устало опустился на подушку и выдохнул. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Пак Сонхва, что ты, чёрт возьми, творишь?  Ещё совсем недавно ты думал о побеге или хотя бы о том, чтобы просто дождаться окончания контракта. Что вдруг так тебя выбило из колеи? Разве эти слова, завернутые в красивую обертку, могли так на тебя повлиять? Или может, это напряжение копилось ещё с самой первой встречи? Эти азарт и игра, которые никогда не утихали между вами.  Он впервые встретил человека равного себе: безудержного, отчаянно ищущего укрытия. Хоть Ким и не признавался, но в его глазах плясали черти, которые нуждались в якоре — в том, кто удержит их. Сможет ли Пак стать этим якорем, если именно из-за него Хонджун попал под пули и оказался под подозрением полиции? Погружённый в размышления, он не заметил, как дверь открылась.  Хон вышел из ванной, лениво забрался под одеяло и тут же притянул Хва к себе, уткнувшись в его шею. Он глубоко вдохнул запах кожи и наконец позволил телу расслабиться, а разуму отключиться. От этого жеста поток мыслей в голове старшего мгновенно рассеялся, оставив непривычную, спокойную тишину. Он невесомо обнял Джуна за плечи, позволяя ему устроиться рядом. — Спи, — необычайно мягко прошептал он. — Ты заслужил. Комната погрузилась в тишину. Мафиози начал проваливаться в сон, и вдруг снова раздался тот мягкий, вкрадчивый, почти ласковый голос: Как только ты облажаешься… я займу твоё место.

***

Коридор больницы был почти пуст. Поздний вечер, часы посещений давно закончились. Лампы под потолком отбрасывали холодный белый свет, и в тишине каждый шаг звучал особенно отчетливо. Мужчина шел неторопливо, руки в карманах пальто, лицо скрыто опущенным капюшоном. Он поднялся по служебной лестнице, минуя лифт, и остановился у дальней двери. Короткий стук был лишь формальностью. В палате лежала девушка — бледная, с повязкой на ноге. Услышав щелчок двери, она резко приподнялась на подушках. В её глазах не было облегчения, только сосредоточенное ожидание.  — Я… я всё сделала правильно? — быстро спросила она. — Я справилась? Мужчина подошел ближе к кровати. Несколько секунд он молча смотрел на неё, оценивая. Затем протянул руку и приподнял её лицо за подбородок, заставляя смотреть прямо на себя. — Ты молодец.  Его голос был ровным, лишённым всякого тепла. — Теперь мы знаем, — сказал он, слегка наклонившись. — Что он способен не только убивать… Но и спасать. В палате воцарилась тишина. Девушка судорожно выдохнула, будто ждала именно этих слов. — Он поверил. Даже отдал мне свой респиратор. На губах мужчины появилась едва заметная улыбка. — Да. Это было эффектно.  Он отпустил её подбородок и выпрямился. — Ты сыграла свою роль идеально. Пожар дал нам больше, чем мы рассчитывали. — А дальше? Он направился к двери. — Дальше, — сказал он, не оборачиваясь. — Мы проверим, на что он готов пойти ради тех, кто для него важен.  Дверь тихо закрылась.