𝐅𝐨𝐥𝐥𝐢𝐚 𝐞 𝐏𝐚𝐬𝐬𝐢𝐨𝐧𝐞

Вечер медленно опускался на резиденцию, словно что-то неизбежное. Уён уже в третий раз за последний час обходил дом. Он и сам не мог объяснить, что именно его тревожит. Просто внутри поселилось какое-то иррациональное беспокойство, которое заставляло сердце биться быстрее, а шаги ускоряться. Сонхва не спустился к обеду. Это ещё можно было списать на занятость или плохое настроение, но он пропустил и ужин. Именно это настораживало больше всего. Старший мог забыть про сон, отдых или собственную безопасность, но только не про горячую еду. — Ты себя накручиваешь. — пробормотал он, пытаясь успокоиться. Однако ноги уже сами несли его к лестнице. Через полчаса ему нужно быть в «Bouncy», но уйти не убедившись, что с Сонхва все в порядке, он не мог. Поднявшись на второй этаж, Уён прошел мимо комнаты Юнхо, затем мимо кабинета Ёсана, где тот работал допоздна, и остановился перед дверью своего друга. Он постучал один раз, потом второй, но в ответ — тишина. Чон толкнул дверь и сразу замер на пороге. Комната выглядела безупречно: кровать аккуратно заправлена, ноутбук закрыт, на подушке не осталось даже намека на вмятину. Казалось, здесь никто не появлялся уже несколько дней. — Чёрт… Он развернулся и едва не столкнулся с Саном. Чхве стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и наблюдал за ним привычным теплым взглядом. — Пропусти, я тороплюсь. — сказал Уён, пытаясь пройти мимо. — Если ищешь Сонхва, то лучше сразу езжай в клуб. Сегодня не стоит его тревожить. Всего на секунду младший замер. А затем в голове мгновенно сложился пазл. Каждый раз, когда хён исчезал, его неизменно находили в одном и том же месте. В опасной близости от Ким Хонджуна. Каждый чертов раз. Он резко оттолкнул Сана. Тот даже не попытался его удержать, лишь тяжело вздохнул, морально готовясь к буре. — Уён… Но информатор уже сорвался с места. Он почти бежал по коридору и на полном ходу врезался в Минги, который как раз выходил из комнаты Юнхо. Он едва успел поймать ноутбук, чуть не выронив его на пол, и удивленно посмотрел сначала вслед Уёну, а затем на Сана. Чхве лишь покачал головой и пошел следом, давая понять: не вмешивайся. Дверь в комнату Хонджуна оказалась не заперта. Уён резко распахнул её и ручка с глухим стуком врезалась в стену, оставив небольшую вмятину. На пороге он замер, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а язык прирос к нёбу. На огромной кровати, посреди смятых простыней, спали двое. Хва лежал на груди Кима, уткнувшись лицом в его шею. Он выглядел… спокойным. Не напряженным как обычно, а по-настоящему расслабленным, каким Чон не видел его уже давно. Мафиози обнимал его за талию, прижимая к себе даже во сне. В голове Уёна что-то щёлкнуло, а потом загудело как реактивный двигатель. Он дотянулся до ближайшей полки и пальцы сами нащупали тяжелый том «Ведение экономики на международном рынке». Книга со всего размаху прилетела прямо на грудь Хонджуна, где только что покоилась макушка Сонхва. Реакция лидера была молниеносной. Уже через секунду он сидел на кровати, сжимая пистолет, выдернутый из-под подушки. Взгляд — мутный от сна, но уже острый, сканировал комнату в поисках угрозы. Пак проснулся следом, пытаясь нашарить рукой хоть какое нибудь оружие. — Какого хрена?! — голос Хона был хриплым, но уже набирал силу. — Чем мы заслужили такое «доброе утро»? Он сфокусировал взгляд на двери и увидел Уёна, тяжело дышащего, с побелевшими костяшками сжатых кулаков. За его спиной стоял Сан, скрестив руки на груди. Тот выглядел так, будто давно предвидел этот момент и теперь просто ждал, когда все утихнет. — Традиция, мать её… — проворчал Джун, опуская пистолет. Сонхва наконец сел, натягивая одеяло чуть ли не до подбородка. Лицо у него было сонное, растрепанное и неожиданно уязвимое. Уён заметил, как быстро заморгал старший, когда их взгляды встретились. — Уён… Дай мне объяснить, — сказал Хва тихо, почти умоляюще. — Ты всё не так понял. — Не так понял?! — голос друга сорвался. Он подскочил к кровати и встряхнул Сонхва за плечи. — Значит, пока ты все время под угрозой, пока за тобой охотятся и пытаются купить, — младший ткнул пальцем в сторону Хонджуна. — этот кабель затащил тебя в постель?! Киллер дернулся, будто от пощечины. Он никогда не слышал таких оскорблений от своего лучшего друга. — И ты позволил? — продолжил Уён, не давая вставить ни слова. — Ты блять позволил?! После того как он тебя похитил, после угроз в мой адрес? — Уён, прекрати. Ты не знаешь всей правды. — сказал Пак, окрепшим голосом. — А что я не знаю? Что он вдруг стал заботливым и нежным? Что просто ждал подходящего момента, чтобы залезть к тебе в штаны? Ким устало прикрыл глаза. Такая реакция была вполне ожидаема. Он убрал пистолет обратно и откинулся на спинку кровати, молча наблюдая за Чоном. Удивительная сдержанность для человека, который обычно за словом в карман не лез. — Я знаю достаточно. У тебя скоро заканчивается контракт, и ты наконец-то сможешь уйти. Но вместо этого вдруг ложишься в постель с этим ублюдком! Хва почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Он не мог возразить, потому что понимал, откуда берутся эти слова. Из вечного страха в их жизни, и привычки держаться друг за друга до последнего. — Ты не героиня сопливой дорамы, где всё вдруг стало хорошо, как по волшебству! А если он тебя использует? Если однажды продырявит тебе голову, пока ты спишь? Ты вообще думал об этом? Думал о том, что будет со мной? Последние слова прозвучали почти шепотом. На глазах Уёна выступили слезы. Плечи заметно дрожали, а ноги так и грозились подкоситься в любой момент. — Я не хочу тебя потерять… В комнате повисла густая тишина. На мгновение Сонхва показалось, что он снова видит того мальчишку, которого когда-то подловил на краже. Того самого Уёна, который цеплялся за него, как за единственного человека во всем мире. — Я тоже имею право на счастье. Его голос звучал спокойно, без крика и злости, но в нём была сталь. Та самая, которую Чон привык слышать во время переговоров с врагами или заказчиками. Но никогда в разговоре с собой. — Почему тебе можно быть счастливым с Саном, а мне с Хонджуном нельзя? Младший вздрогнул. За его спиной застыл Чхве. — Или ты думаешь, Сану будет не больно, если однажды ты просто соберешь вещи и уедешь со мной? — Причем тут… — нахмурился Уён. — Мы ведь вместе планировали это, и рано или поздно ты бы бросил его. Потому что всегда ставил меня выше всех. Даже выше себя самого. — Это не так! — Не перебивай. Теперь же ты говоришь, что Хонджун мной пользуется, а сам даже не заметил, что заставляешь Сана ждать того, чего возможно никогда не случится. Уён почувствовал, как внутри все болезненно сжалось. Он не смотрел на Чхве. Не обернулся, потому что боялся увидеть в его глазах разочарование. Киллер тем временем откинул одеяло и сел ровнее. Чон невольно зацепился взглядом за темные следы на его шее — засосы, которые старший даже не пытался скрыть. — Я уже принял решение, — глядя ему прямо в глаза, сказал Пак. — Я не уеду. По крайней мере не сейчас, когда у меня наконец-то все начинает налаживаться. — Налаживаться?! — не жалея голоса, вскрикнул младший. — Нападения, угрозы, та чёртова голова в коробке, ты это называешь «налаживается»? Ты в своем уме? Сонхва не отвел взгляд, а только чуть наклонил голову, будто рассматривал друга впервые. — Лучше прожить неделю по-настоящему, рядом с близкими людьми, и умереть без сожалений. Чем получить пулю в лоб где-то в подворотне, в полном одиночестве. Уён смотрел на хёна и не узнавал его. Не потому, что тот изменился. А потому, что впервые увидел его без брони. Просто человек, который за этот месяц привык к теплу и заботе в кругу друзей. И теперь смертельно боялся остаться один. — Хён… — выдохнул Чон, и слезы наконец покатились по щекам. —Я не хочу, чтобы ты умирал. Ни через неделю, ни через год. Я хочу, чтобы ты жил. — Я тоже, — мягко ответил киллер. — Поэтому я остаюсь. На несколько секунд в комнате повисла тишина. Младший стоял, дрожа всем телом, а потом сделал неловкий шаг вперед и тяжело опустился на край кровати. Не говоря ни слова, он крепко обнял Сонхва, уткнувшись лицом ему в плечо. Тот прижал его к себе и пригладил растрепавшиеся волосы. Хонджун, который все это время не вмешивался и наблюдал, наконец подал признаки жизни, с привычной насмешливой искрой в глазах. — Выставил меня монстром, а сам теперь рыдаешь у него на плече. Красиво, ничего не скажешь. Не переставая всхлипывать, Уён вытянул руку в его сторону и показал средний палец. Четко и без колебаний. — Успокаивайся, — по матерински сказал Пак, продолжая гладить его по голове. — Тебя ждет честный разговор с Саном. Сан стоял все там же и тоже молчал, но его лицо было напряженным. В глазах смешались боль, растерянность и горькое понимание. Он думал, что они вдвоем наконец-то нашли какой-то хрупкий баланс, а оказалось, что Уён готов был бросить его ради Сонхва в любой момент. Это знание жгло изнутри. Чхве сглотнул, стараясь сохранить лицо, но ладони предательски вспотели. Он сделал шаг ближе, осторожно положил руку Уёну на спину и отстранил от киллера. — Пойдем, нам правда нужно поговорить. Младший последний раз посмотрел на Хва, словно искал подтверждение, что все это не сон и уж точно не конец. Пак ободряюще кивнул ему, и только потом позволил себе выдохнуть, когда дверь закрылась с той стороны.

***

«Bouncy» встречал своих гостей привычным ритмом: басы уходили в пол, заставляя вибрировать стекла в барной стойке, неон переливался всеми оттенками синего и фиолетового, а воздух был густым от запаха дорогого парфюма, алкоголя и чего-то ещё — неуловимого, пьянящего, что заставляло людей забывать об осторожности. Уён переоделся за три минуты, на ходу застёгивая чёрную рубашку и втыкая в ткань бейджик с именем. Зеркало в подсобке отражало уставшие и опухшие глаза, но он все еще оставался профессионалом, и личная драма не могла заставить его бросить дело. По крайней мере, не сегодня. — Директор, у бармена закончился «Jameson». — окликнула его одна из официанток, пробегая мимо. — Закажи со склада, я потом подпишу накладную. — сказал Чон, выходя в зал. Музыка ударила в уши, он шел сквозь толпу, лавируя между танцующими телами и кивая знакомым. Все как обычно, но потом взгляд внезапно зацепился за барную стойку. Кай сидел на высоком стуле, небрежно облокотившись на столешницу и крутя в пальцах бокал с янтарной жидкостью. На нём не было привычного дорогого костюма, а только простая черная футболка, джинсы и кеды. Он выглядел как обычный посетитель, и вести себя старался так же. Уён на секунду замешкался, обдумывая стоит ли подходить. С одной стороны, Хонджун точно будет недоволен. С другой — Майер не сделал ничего плохого. И если он здесь, лучше контролировать ситуацию, чем делать вид, что ничего не происходит. — Зачем пришел? — Чон плюхнулся на соседний стул и жестом подозвал бармена, заказав себе виски. После разговора с Сонхва ему это было необходимо как воздух. Кай повернул голову и улыбнулся той самой чуть насмешливой улыбкой, которая так бесила Кима. — Мне нельзя просто расслабиться в одном из лучших клубов города? — Льстишь, — хмыкнул Уён, принимая бокал и делая большой глоток. — Но если честно, ты что страх потерял? Если Хонджун узнает, что ты спокойно сюда захаживаешь, будут проблемы. — Разве это не собственность Чхве Сана? — Разницы нет. Вся команда предана ему, и они двигаются на равных. — с явным сарказмом ответил младший. — В любом случае, мне нечего бояться, — Кай пожал плечами. — Я просто пришел выпить и провести вечер в хорошей компании. Он вдруг подмигнул Чону — легко, по-дружески, даже как-то игриво. Это было так неожиданно и легко, что тот не сдержал улыбки и впервые за вечер искренне рассмеялся. — Знаешь, когда ты так делаешь мне кажется, что ты правда подкатываешь. Только хён этого почему-то не замечает. Кай театрально приложил руку к груди, изображая возмущение. — Подкатываю? Да как я смею? Он же такой «untouchable». Уён вздохнул, проводя пальцем по краю бокала. Музыка вокруг гудела, люди смеялись, жизнь в клубе шла своим чередом, а они сидели вдвоем и говорили о том, о чем не следовало. — Возможно, если бы хён встретил тебя раньше, все сложилось бы по другому. — сказал Чон, и сам удивился своей честности. — Ты хотя бы веселый. Это была правда, не вся конечно, но её часть. Младший действительно иногда думал: а что, если бы? Если бы Майер появился раньше Кима? Тогда они смогли бы жить как раньше, без банды мафиози за спиной. В глазах Кая мелькнул неподдельный интерес, смешанный с расчетом. — Так что у них там с Хонджуном? — спросил он будто между делом. — Уже за ручку держатся? — Откуда ты… — удивился Уён. — Да брось, я же не слепой чтобы не увидеть очевидное. Я был уверен, что той ночью Хонджун перегрызет мне глотку. Так что между ними? Уён закатил глаза так сильно, что чуть не потерял равновесие на стуле. — Да лучше бы они за руки держались, а не спали. — выпалил он, не успев прикусить язык. Слова вылетели раньше, чем мозг успел их обдумать. Старая привычка, от которой он так и не избавился. Кай замер на долю секунды. Его пальцы, лежащие на стойке, чуть заметно дрогнули. Но лицо осталось невозмутимым. — О, — протянул он, и в голосе появилось откровенное любопытство. — Вот как. — Не распространяй, — быстро добавил младший, уже жалея о своей болтливости. — Я ничего не говорил. Ты ничего не слышал. — Конечно. Я умею хранить секреты. — Ладно, ты оставайся если хочешь, но не создавай проблем. — отмахнулся Чон, пытаясь перевести тему на более безопасную. — Обещаю. И они сидели так до полуночи, говоря о ерунде: о музыке, о людях в зале, о том, какой виски лучше, а какой — переоценен. Уён иногда отлучался решить рабочие вопросы, а когда возвращался, Майер был на том же месте, с тем же бокалом. Никто из них не заметил, как с верхнего балкона за ними наблюдала пара внимательных глаз. Сан стоял у перил, скрестив руки на груди, и смотрел на своего директора, который так легко смеялся с чужим человеком.

***

Кай вышел из клуба, и холодный ночной воздух резко ударил в лицо, отрезвляя лучше любого кофе. Он поежился, пронизывающий ветер легко пробирался под тонкую ткань дешевой футболки. Такие вещи всегда вызывали у него отвращение: они кололись, сидели мешком и пахли голимой синтетикой. Но сегодня нужно было выглядеть «своим». Не главарем Ястребов, не сыном богатого отца, а просто обычным парнем, который зашел выпить. Убогая маскировка конечно, но вроде сработала. Привычным движением Майер достал сигарету и закурил, прикрывая пламя зажигалки ладонью. Разговор с Уёном оказался… неожиданным. Он думал, что этот парень будет куда сложнее. Что придется играть роль несколько недель, втираясь в доверие к окружению Сонхва. А тут — один визит домой, пара часов в баре и его природное обаяние сделали большую часть работы за него. Кай выбросил сигарету не докурив, и затушил её подошвой кеда. Он дошел до парковки, сел в неприметный седан и на мгновение замер, глядя на себя в зеркало заднего вида. Выглядел как студент, которого выгнали из общаги посреди ночи. Поморщившись, Майер быстро стянул с себя этот позор, открыл сумку, лежащую на соседнем сиденье, и принялся переодеваться. Светлый костюм, дорогая рубашка, кожаные туфли. Пара минут, и он снова стал собой. Машина завелась с пол-оборота. Кай выехал с парковки и повернул не в сторону дома, а напрямую в центр города. Туда, где даже глубокой ночью горели окна и не спали те, чья работа была ловить таких, как он. Департамент полиции Сеула встречал его привычной суетой. Даже в такой час здесь кипела жизнь: операторы принимали звонки, следователи изучали бумаги, патрульные отчитывались о смене. Он прошел через главный вход, но на пропускном пункте его неожиданно остановили. Молодой офицер, еще не утративший бдительности, поднял руку: — Вы к кому? Кай остановился, взглянул на него с напускной вежливостью и улыбнулся. — Передайте старшему офицеру Ян, что прилетела птичка. Младший по званию что-то быстро забормотал в рацию, и через минуту его уже провожали вверх по лестнице. Кабинет господина Яна был небольшой, но с явным намеком на статус. Офицер сидел за столом и смотрел на вошедшего Майера с выражением, которое нельзя было назвать дружелюбным. — Серьезно? — спросил он, не предлагая сесть. — «Птичка»? Так назвался глава Ястребов? — Не хотел светить фамилией по рации, — пояснил Кай, усаживаясь в кресло напротив без приглашения. — Главное, что вы поняли. Ян помолчал, изучая его лицо. В глазах читалась привычная, выученная осторожность. Он не доверял преступникам, но он также понимал, что этот — единственная нить, ведущая в самые темные закоулки криминального мира. — Ладно. Что там у тебя, раз пришел среди ночи? — Все идет по плану. Как мы и предполагали, Ким клюнул и даже успел сблизиться с киллером. — Сблизиться? Насколько? — Они теперь спят в одной постели. Офицер присвистнул, откинувшись в кресле. Его лицо оставалось непроницаемым, но глаза забегали быстрее, просчитывая варианты. — Но если вы хотите убить двух зайцев одним выстрелом, — продолжил Майер. — Нужно еще подождать. — Почему? — Потому что Пак еще не до конца влился в организацию. Сейчас он скорее встал перед выбором, остаться или уйти. Остальные члены семьи стали близки ему, но с Хонджуном это ощущается по другому. Если мы заберем его сейчас, Ким оправится. А нам нужно, чтобы он остался сломлен. — С Пак Сонхва говоришь, — задумчиво кивнул Ян. — В прошлый раз я спросил у Кима, знакомы ли они, и конечно же ответ был нет. Но только ли в интрижке дело? Раз он так его защищает, то думаю есть что-то более… Кай пожал плечами, стараясь выглядеть расслабленным, хотя внутри все напряглось. Вопросы старика становились слишком личными. — И правильно делает, что защищает, — ответил он. — За киллером негласно ведется охота, врагов у него хоть отбавляй. Если они узнают где он и с кем связался, то по его душу придут все кому не лень. И тогда вы не получите никого. — А нам он нужен живым. — Именно. Старший офицер замолчал, обдумывая следующий ход событий. Кай ждал, не торопя его. Всем известно, что собеседнику нужно дать время переварить информацию, сделать свои выводы, а потом сформировать его под себя. Не давить и не перегибать. — А какая тебе с этого выгода? — спросил Ян, поднимая на него прищуренные глаза. — Ты мой информатор, но единственным условием у тебя было не арестовывать Пака раньше времени. Что тебе от него нужно? — Знаете, сущий пустяк. Всего лишь месть. — За что? — Ян не отступал. — За убийство брата. — Майер не планировал говорить это так прямо, но слова вырвались сами и он не стал забирать их обратно. Пусть офицер знает, что у него есть личная причина. Это делало его более… предсказуемым в глазах полиции. А значит более полезным. — А потом? — А потом, — Кай снова взял себя в руки, возвращая голосу прежнюю ровность. — полуживым он отправится в тюрьму, как того заслуживает. Вы получите убийцу, о котором так долго мечтали. Я получу сатисфакцию. — А что будешь делать с Кимом? — Мой знакомый, — сказал он, растягивая слог. — имеет с ним личные счета. Если от мафиози останется хоть что-то живое, то я передам его вам. — Знакомый? Ты работаешь не один? — Я работаю на себя, а сотрудничаю с теми, кто может быть полезен. Детали вам знать не обязательно. Вы ведь не хотите, чтобы я перестал быть полезным? Ян нервно хрустнул костяшками пальцев. Он явно был недоволен тем, что Майер скрывает часть информации. — В таком случае, выгоды нет для нас. Мы должны схватить обоих преступников, таков был уговор. Кай подавил вздох. Вот оно — то самое место, где их интересы расходились. Полиция хотела чистого, громкого дела, а он сам хотел мести. — Схватите. Только не раньше нас, и не совсем целыми. Поймите господин Ян, у вас нет выбора кроме как послушаться меня. Другого информатора из таких узких кругов вы не найдете. А я уже повышаю уровень доверия в глазах остальных. Остается лишь вопрос времени. Мужчина смотрел на него долго. Так долго, что Майер начал сомневаться не перегнул ли он. Но потом офицер медленно кивнул. — Хорошо, твоя взяла. Но если ты нас подставишь… — Я знаю, — перебил Кай. — На этом и стоим.