𝐅𝐨𝐥𝐥𝐢𝐚 𝐞 𝐏𝐚𝐬𝐬𝐢𝐨𝐧𝐞

Десять лет назад. Поздний осенний вечер мягко опускался на город. Университет почти опустел, и только редкие окна ещё горели на верхних этажах. Лекции на первом курсе затянулись почти до девяти. Сонхва вышел на улицу, потянулся, разминая затёкшую спину, и невольно улыбнулся — наконец-то домой. — Сонхва-а! — раздался знакомый голос откуда-то сбоку. Он обернулся и увидел Криса — своего одногруппника, и пожалуй единственного человека, кого он мог назвать другом на новом месте. Высокий, всегда улыбающийся, с легкой харизмой, которая сразу располагала к себе. Они вместе сидели на лекциях по международным отношениям, иногда делились конспектами и пару раз даже ходили в кафе после пар. — Ты тоже только сейчас освободился? — улыбнулся Пак, поправляя ремешок сумки. — Ага. Эти старые пердуны совсем совести не имеют, уже ног не чувствую. Слушай, а давай по пиву? Тут недалеко барчик есть нормальный, недорого. Развеемся хоть немного. Старший немного замялся. Он редко пил, да и домой хотелось быстрее — завтра с утра первая пара. Но Крис смотрел так дружелюбно, с такой искренней улыбкой, что отказать было просто невозможно. — Ну… ладно, только по одному. — Конечно! — друг хлопнул его по плечу. — Я же не зверь какой-то. Они пошли вместе по освещенной улице, болтая о всякой ерунде: о преподавателях, о том как сложно дается статистика, о новом альбоме какой-то группы. Сонхва смеялся над шутками одногруппника и чувствовал себя легко. Впервые за долгое время ему казалось, что у него действительно появился друг. Через двадцать минут они свернули с главной дороги. Крис сказал, что «срезал путь», чтобы быстрее дойти до бара. Переулок был узким, плохо освещенным, между двумя старыми жилыми домами. Фонарь в конце едва горел, мигая тусклым желтым светом. Пак начал чувствовать легкое беспокойство, когда тот вдруг остановился. — Крис? — он оглянулся. — Мы не туда идем. Он повернулся к нему. Улыбка все еще была на лице, но теперь в ней появилось что-то другое, чего старший раньше никогда не замечал. — Расслабься. Бар подождет. Сонхва сделал шаг назад, но он быстро схватил его за запястье и резко дернул к себе. В следующую секунду за спиной оказалась холодная кирпичная стена. — Что… что ты делаешь? — голос у Хва дрогнул. Сердце мгновенно заколотилось где-то в горле. — То, что давно хотел. Ты же сам все время так мило улыбаешься, глазки строишь. Не притворяйся, что не понимаешь. Крис прижал его сильнее, грубо раздвигая ноги коленом. Одна рука крепко держала запястья над головой, вторая уже тянулась к пряжке его ремня. — Крис… отпусти! — Пак дернулся с новой силой. — Я не… я не хочу! Прекрати! — Да ладно тебе. Все сначала говорят «не надо», а потом сами просят продолжать. — хмыкнул одногруппник, наклоняясь ближе. Его дыхание обожгло шею Сонхва. Пальцы уже расстегивали ремень. — Ты такой красивый, Сонхва… всегда таким был. — Стой! Пожалуйста… не надо! — голос панически сорвался, разрезая тишину переулка. Раздался громкий звук пощечины, Крис тяжело ударил его по лицу. Голова дернулась в сторону, в ушах зазвенело, и мир на секунду поплыл. — Заткнись. Будешь орать — будет больнее. Слёзы мгновенно навернулись на глаза. Хва никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным. Руки дрожали в чужой хватке. Мысли путались. Он доверял этому человеку, считал его другом. — Крис… пожалуйста… отпусти меня… — тихо всхлипнул он, уже почти не сопротивляясь. Крис только усмехнулся и снова потянулся к его брюкам, цепляя пальцами молнию. Пак замер. Тело окончательно перестало слушаться. — Пожалуйста… Он зажмурился. И вдруг… — Хва-я? Воспоминание мгновенно оборвалось, словно кто-то выдернул шнур из розетки. Воздух обжёг легкие, тело дернулось само, а пальцы судорожно сжали ткань… Ткань. Он не сразу понял, где находится. Ощущал только мягкость материала. Не бетон, не холодная стена, а тепло. — Сонхва, — голос стал тише, осторожнее. — Это я. Реальность собиралась медленно, как осколки стекла. Киллер снова стоял посреди спальни в полумраке, и только приглушенный свет от лампы на тумбочке едва освещал комнату. Теплые руки Хонджуна спокойно лежали на его талии, ладони медленно гладили бока через тонкую ткань банного халата. Мафиози прижимался к нему сзади, грудью к спине, и его дыхание касалось влажных волос Сонхва. Старший сглотнул, стараясь прогнать остатки воспоминания. Ким повернул голову и невесомо поцеловал его в висок. — Слушай меня. Этого человека больше нет, так что расслабься. Пак кивнул. Он пытался, правда пытался. Крепкие руки на его теле продолжали двигаться, успокаивающе и непривычно ласково. С мокрых кончиков волос киллера стекла маленькая прозрачная капля воды. Она медленно поползла вниз по шее, исчезая под воротом халата. Мафиози проследил за ней взглядом. — Пошли. — сдавленно сказал он и взял Сонхва за руку. Они остановились возле большой кровати, заправленной свежим постельным бельем. Хонджун сел первым посередине, опираясь спиной на подушки, и похлопал ладонью по своему бедру в ясном, недвусмысленном жесте. Пак не решался переступить черту, которую провел для себя в ту ночь. Сердце снова заколотилось быстрее. Он смотрел на Хона, на его расслабленную позу, на темные глаза, в которых одновременно было желание и терпение. Даже сейчас, спустя десять лет, этот момент возвращался слишком ярко. Ким заметил это мгновенно. — Эй, смотри на меня. Все в порядке? Киллер заторможенно кивнул и постарался отбросить лишние мысли подальше, в самый дальний угол. Сделав вдох-выдох, он забрался на кровать и опустился Хонджуну на бедра, лицом к лицу. Колени утонули в матрасе по обе стороны от его ног, а халат слегка разошелся, открывая часть груди. Младший положил ладони ему на бедра, слегка удерживая и давая привыкнуть. Спустя несколько мучительно долгих минут, Хон все-таки обнял его, притягивая ближе. Сонхва почувствовал как жар чужой кожи обжигает его, и как плотно прижимаются твердые мышцы живота и груди. Мафиози зарылся носом в его мокрую шею, глубоко вдыхая освежающий аромат геля для душа, чуть цитрусовый, с ноткой чего-то мятного. — Так вкусно пахнешь… — его теплое дыхание обожгло кожу. Руки продолжали неторопливо поглаживать бедра сквозь мягкую ткань халата, поднимаясь к талии. Потом они плавно скользнули между их телами, к поясу халата. Пальцы слегка подцепили узел. Джун поднял взгляд, голос его стал ниже, но все еще сдержанным. — Можно? Хва на секунду завис. Вопрос показался неуместным, почти как насмешка. Если бы было «нельзя», Ким уже получил бы локтем в челюсть. Он выдохнул, собрался и ответил чуть резче, чем хотел.              — Я взрослый мужчина, а не какая нибудь студентка. Не няньчись со мной. Хонджун чуть приподнял бровь. На губах появилась знакомая дерзкая улыбка, но голос прозвучал как никогда тепло и спокойно. — Я знаю, что ты взрослый. Но я обещал, что больше не сорвусь. И не хочу, чтобы ты возненавидел меня так же, как того ублюдка десять лет назад. От упоминания Криса, старший слегка поджал губы. После их поцелуя в кабинете, ему пришлось рассказать всё — как «друг» приставал к нему и как его в итоге спасли. К счастью, спасли. Но страх никуда не исчез. И тогда у Хонджуна сложилась вся картина: почему Сонхва замирал, когда он оказывался слишком близко. На диване после первой миссии, в баре, в ту ночь, когда у него сорвало тормоза. Пак не хотел, чтобы об этом знали, но молчать и бояться больше не мог. И сейчас он сказал то, что действительно думал, хотя совсем не ожидал такой искренней заботы от человека под ним. Мафиози был готов сдержать обещание. Его пальцы все еще лежали на поясе халата, не двигаясь, ожидая ответа. А сам он сидел полуголый, только серые домашние штаны низко сидели на бедрах, подчеркивая рельеф пресса и V-линию, уходящую вниз. Его тело было напряжено от желания, но он явно сдерживался. — Если скажешь «нет», я просто обниму тебя и мы ляжем спать. Решать тебе. Сонхва опустил взгляд на свои руки, лежащие на обнаженной груди Хона. Кожа под пальцами была горячей, сердце билось ровно и сильно. Он помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями, а затем почти неслышно выдохнул: — Можно. Узел легко разошелся. Белый махровый халат медленно раскрылся, открывая гладкую кожу. Хонджун смотрел на него с неприкрытым восхищением. Его ладони скользнули под ткань, ложась на талию уже напрямую, кожей к коже. — Красивый… Чёрт, какой же ты красивый. Ким развел полы халата шире, полностью открывая его торс. Ткань мягко соскользнула с плеч, и старший сам вытащил руки из рукавов, избавляясь от лишнего слоя. Теперь между ними почти не осталось преград — только тонкая ткань домашних штанов Хонджуна. Но он не спешил, давая время привыкнуть к новым ощущениям. Его руки исследовали открывшуюся кожу: от талии вверх вдоль ребер и обратно, очерчивая линии живота. Прикосновения были чуть шероховатыми из-за мозолей, но удивительно бережными. Джун приблизился и коснулся губами его ключицы, слегка прикусив кожу, а затем опустился ниже, прямо над сердцем. Каждый поцелуй был теплым и непривычно нежным. Сонхва почувствовал, как по телу разливается странная, тягучая волна. Он невольно выгнулся навстречу, совсем чуть-чуть. Мафиози уловил это сразу, его губы растянулись в довольной, победной улыбке. Ладонь скользнула выше, и большой палец надавил на сосок киллера. Тот резко вздрогнул от острого, почти электрического разряда. Хон повторил движение, но уже легче, вырисовывая круги, пока горошина не затвердела под пальцем. Хва прикусил губу, стараясь не издавать ни звука, но дыхание все равно сбилось. Ким удовлетворенно выдохнул и наклонился к шее, дразняще втягивая кожу, на что Сонхва подался вперед, запрокинув голову. Руки сами собой взметнулись вверх, обвивая шею младшего, а пальцы запутались в его волосах. Хонджун отстранился с влажным, чмокающим звуком, и встретившись взглядом с Паком всего на секунду, наконец припал к его губам. Медленно, самым кончиком языка, он провел по нижней губе, прося впустить. Сонхва приоткрыл рот и в следующее мгновение мафиози скользнул внутрь. Обвёл его язык, слегка пососал, а затем толкнулся глубже, наполняя поцелуй влажным жаром. Он с жадностью исследовал его, заставив Хва несдержанно вздохнуть прямо в его рот. Это был совсем другой поцелуй, не тот, что раньше: собственнический, грубый, нетерпеливый. Сейчас Джун целовал так, будто хотел распробовать вкус до последней ноты и растянуть каждую секунду. Старший и сам не заметил, как начал отвечать. Их языки переплелись, губы задвигались смелее, и дыхание стало прерывистым. Одной рукой Хон крепко держал его за талию, прижимая ближе, а второй оглаживал обнаженную спину широкими движениями, от лопаток до поясницы и обратно. Когда они наконец оторвались друг от друга, между ними протянулась тонкая серебристая ниточка слюны. Хонджун с неприкрытым восхищением потянулся ближе, большим пальцем касаясь влажной нижней губы киллера, чуть оттягивая вниз. — Ты выглядишь, как самая лучшая моя фантазия. Его рука уверенно скользнула ниже, обхватывая упругую ягодицу и слегка сжимая её сквозь остатки халата, который целомудренно задержался на бедрах, так и не упав окончательно на кровать. Сонхва вздрогнул, но на этот раз не от страха. Он слегка качнул бедрами вперед, совсем немного, и услышал как Ким резко втянул воздух. — Не делай так, а то я кончу как мальчишка, даже не войдя. На эти слова Пак еще раз потерся об член мафиози, явно провоцируя. Серая ткань намокла от предэякулята, не скрывая колом стоящее возбуждение. Хон перехватил его за бедра, останавливая. — Я сказал не торопись. — Странно слышать это именно от тебя. — с придыханием ответил Хва. Собственный стояк уже болезненно отзывался в теле, прося закончить эти прелюдии и перейти к главному, и Хонджун будто прочитал его мысли, потянулся к прикроватной тумбочке, достав из верхнего ящика небольшой лубрикант с упаковкой презервативов. Сонхва проследил за его движениями и сердце снова подхватило быстрый ритм, но теперь в этом стуке было меньше страха и больше предвкушения. Младший положил предметы рядом, а после обнял его за талию, притягивая ближе. Горячая твердость под штанами плотно уперлась ему между ног, придавая реальности происходящему. — Ты точно хочешь этого? Сонхва не ответил словами. Вместо этого он снова поёрзал, прижимаясь вплотную, и неслышно выдохнул в шею Джуна. Это было самым честным «да», которое он мог дать. Ким коснулся губами его плеча. Щелчок крышки прозвучал слишком громко, но при этом многообещающе. Пак самую малость напрягся, совсем чуть чуть, но мафиози уловил это. Его свободная рука легла на поясницу, поглаживая большим пальцем выступающий позвонок. — Расслабься, — негромко сказал он, выдавливая гель на пальцы. — Я постараюсь медленно. — Слишком много болтаешь для того, кто еле сдерживается. Заткнись и делай свое дело. Хонджун усмехнулся, но ничего не ответил. Его ладонь скользнула ниже, и Сонхва вздрогнул, когда холодный гель коснулся кожи. Один палец осторожно начал кружить вокруг тугого входа, мягко массируя. Хон чувствовал, как старший слегка дрожит, и продолжил нежно гладить его по спине. Через несколько долгих минут Хва чуть расслабился, и в этот момент Джун аккуратно ввёл до первого сустава, почувствовав как тот резко вдохнул и сильнее сжал его плечи. — Тише, тише… ты же не хочешь оторвать мне палец. — Пошел ты… — выдохнул Пак сквозь зубы, заставляя тело принять вторжение. Когда дыхание стало чуть ровнее, он скользнул глубже, растягивая круговыми движениями. Киллер с силой закусил губу. Ощущение было странным, не больно, но непривычно полно. Он чувствовал каждый новый миллиметр внутри себя. Когда стенки расслабились и с легкостью стали принимать палец во всю длину, мафиози добавил чуть больше смазки и осторожно ввёл второй. Сонхва приглушенно застонал, пряча лицо в изгибе плеча Хонджуна. Два пальца теперь двигались вместе, медленно раздвигаясь на манер ножниц. — Ты такой тугой… — прошептал Хон куда-то в ключицу. — Я с ума сойду, пока подготовлю тебя. — Да неужели? — криво усмехнулся Хва, хотя голос предательски дрогнул, когда пальцы внутри него разошлись чуть шире. — Ты уже поехавший. — Это ты вскружил мне голову. — признался младший и на пробу изогнул пальцы. И тут Сонхва неожиданно дернулся, как от удара током. Из горла вырвался первый настоящий стон, который он не смог сдержать. Хонджун на мгновение замер, а затем с довольной улыбкой повторил движение, касаясь той же точки. Пак зажмурился, вцепившись в его плечи. Он попытался что-то сказать, но вышло только сдавленное «блять», когда судорога повторилась снова. Ким почувствовал, как его собственное возбуждение становится почти болезненным от этой картины — раскрасневшийся киллер, потерявший свою обычную колкость, с приоткрытыми губами и вздрагивающий от его пальцев. Он добавил третий и Сонхва зашипел сквозь зубы, но не отстранился, а наоборот чуть опустился навстречу, принимая глубже. Его руки на плечах Хона подрагивали, а бедра начали двигаться сами по себе, совсем немного насаживаясь на руку. — Только посмотрите на него, какой нетерпеливый. — Завали. Сделав еще несколько круговых движений, мафиози вытащил пальцы и потянулся к упаковке презервативов. Старший чуть отстранился, наблюдая, как тот стягивает штаны, как надрывает фольгу зубами, ловко раскатывая латекс по всей длине. От этого вида у Сонхва пересохло во рту. Он знал, что Хонджун хорошо сложен, видел его ту самую злосчастную ночь, но сейчас… В полумраке спальни, когда они оба этого хотят, он выглядел совершенно иначе. Невиданное терпение, нежность и осторожность. Ким выдавил еще смазки на ладонь и провел по себе, распределяя гель. — Иди сюда. — сказал он, протягивая руки. Хва придвинулся ближе, снова устраиваясь на его бедрах. Теперь, когда между ними не осталось лишней ткани, жар чужой кожи ощущался острее. Одной рукой Хон придержал его за талию, а второй направил себя, прижимая головку к растянутому входу. — Если будет больно, скажи. Сонхва хотел ответить что-то колкое, но слова застряли в горле когда Хонджун начал медленно входить, миллиметр за миллиметром, давая время привыкнуть. Киллер зажмурился, от распирающего ощущения, но постепенно мышцы расслаблялись, принимая член до конца. Когда он опустился полностью и их бедра соприкоснулись, оба замерли. Пак чувствовал, как внутри него пульсирует чужое возбуждение. — Блять… — выдохнул он, прижимаясь лбом к плечу Джуна. — Ты компенсируешь рост, размером члена? — А ты думал, куда недостающие сантименты делись? — хрипло ответил тот, обхватывая его крепче. — Чёрт, как же в тебе хорошо… Двигайся, пожалуйста. Сонхва уперся ладонями в его грудь. Первое движение вышло неуверенным, он приподнялся на пару сантиметров и опустился обратно. Ощущение было странным, но не неприятным. Он повторил чуть глубже, и в этот раз головка задела внутри что-то, от чего по позвоночнику пробежала искра. Хва прикусил губу и начал медленно двигаться, пытаясь поймать ритм и угол, от которого у самого перехватывало дыхание. Хонджун пожирал его взглядом. Его грудная клетка под ладонями киллера вздымалась все чаще, а пальцы на бедрах сжимались и разжимались — единственное, что выдавало его напряжение. Пак поймал ритм и с каждым разом увереннее опускался до конца. Теплая волна начала растекаться от низа живота, заставляя его ускорился, в надежде продлить это ощущение. Но мышцы начали гореть слишком быстро. Старший почувствовал, как на лбу выступает испарина, а колени дрожат, утопая в матрасе. Темп сбился сразу же, движения стали рваными и мелкими. Он попытался подняться снова, но затекшие ноги не слушались его. — Я… — он запнулся, не зная как признаться. — Ноги… — Я понял. — перебил мафиози и одним плавным движением перевернул их. Сонхва даже не успел сообразить, как оказался на спине, а Хон уже навис сверху, упираясь локтями по обе стороны от его головы. — Теперь моя очередь. — сказал младший, подхватывая его под бедра и чуть приподнимая. Хва инстинктивно обхватил его талию ногами, скрещивая лодыжки. Хонджун вошел снова, одним глубоким толчком, и Сонхва застонал, запрокидывая голову. Теперь, когда Ким двигался сам, это ощущалось намного острее и приятнее. — Еще… сильнее… — вырвалось у киллера. Сонхва вцепился ногтями в плечи Хонджуна, оставляя красные полосы на потной коже. Ему нужно было держаться за что-то реальное, чтобы не потеряться в этом сплошном наслаждении. Мафиози слегка морщился, но не останавливался, кажется боль от ногтей только раззадорила его. Он наклонился ниже, почти прижимаясь грудью к груди старшего, и толчки стали глубже и резче, прицельно бьющие по одной точке. — Хонджун, я сейчас…! Хонджун понял без слов, обхватывая его член и двигая рукой в такт. Считанные секунды спустя Хва содрогнулся в оргазме с громким, почти болезненным стоном, выгибаясь дугой над кроватью. Внутренние стенки сжались вокруг плотным кольцом, и продержавшись еще пару толчков, Джун последовал за ним. Он вжался до упора и замер, выстанывая имя Сонхва куда-то в изгиб его шеи. Некоторое время они не двигались. Хонджун обмяк сверху, придавливая киллера к матрасу, но тот даже не думал жаловаться. Чужое разгоряченное тело ощущалось странно успокаивающим. На минуту прикрыв глаза, Сонхва больше не мог их разлепить, чувствуя как веки наливаются свинцом. Последнее что он помнит, это как мафиози покинул его тело и поцеловал в уголок губ, что-то нашептывая.