Аномалия с крыльями

Илья судорожно соображал. Зачем он, мать твою, это сказал? Что теперь отвечать? Эй, Невер, я, пока спал, зубами к стенке случайно подслушал диалог тварей и поэтому знаю, что их несколько? Да и сказать, что прямо понял такой разговор, невозможно. Как надо объяснить, что просто слышал характерные для твари звуки — там, цоканье, например, или что‑то другое? Либо у твари много личностей, либо непонятно что. Но сейчас порядок звуков уже изменился. Скольжение. Скрип. Клац — насколько помнил его затуманенный болью рассудок, одно из действий отличалось. Хорошая идея, но если Невер так легко, непонятно что, делал с касаткой, то что для него может значить Илья, кроме угрозы? До этого он и представить не мог, что существуют люди, способные контролировать тварей. А теперь? Теперь он находится в чёртовом месте с каким‑то убийцей монстров в метре от себя. Который в любой момент может пришить его. Ну, а может, это всё сон? Да, ведь да, и никак не могу проснуться. «Зеленушка» — всего лишь часть моего сна. Да, конечно, Закулисье, всё это навсего сны, чуть видоизменённые. А сейчас мне просто хочется найти какую‑то причину для спасения от вечного истощения. Вот и получается, что Невер всего‑навсего так называемый спаситель. Глупо, но лучше, чем ничего. А сейчас надо придумать хоть что‑то убедительное. – Как только я сюда прибыл, заметил разного рода следы, возможно, ты их тоже видел. <…> Илья пытался сдерживаться. Сейчас его монолог выглядел больше как рассуждения, и, видимо, Невер к ним прислушивался. Да, это и не ложь, но и не правда. Хотя, может, и звучит по‑детски, главное, Зеле… Нет, Невер не обратил внимания на дебильную интонацию и сбивчивый рассказ. Мужчина неодобрительно повёл бровью. Илья не мог осуждать, но и относительно благодарил того за то, что тот сделал так, как ему нужно было. Юноша и сам не мог понять, с чего решил, что монстры могут общаться друг с другом, а те звуки — не стук его собственного сердца. Да и почему. Но лучше перестраховаться. Теперь он понял возможности Невера и будет следить за собой и своим языком в частности. Усталость накатила на него с новой силой. Нужно найти место для отдыха. Теперь, когда путь свободен, есть вариант найти наконец хоть что‑то. – На этом всё? – послышался ворчливый голос Невера. – Просто интуиция. Да, на этом всё для Невера, пока он не поймёт, что за агент или кто вообще перед ним. Хорошо. Видимо, он приложился, когда заходил в школу, что теперь общается с чем‑то непонятным, хотя было ли когда‑нибудь что‑то понятно? Невер повернулся к нему, приподняв бровь, приглашая дальше идти с каким‑то непонятным то ли ворчанием, то ли фырканьем. Илья аккуратно ступил, стараясь вести себя естественно, отчего непроизвольно снова начал ходить ещё тише. Наверное, с таким человеком не стоит вести себя как тень, но по‑другому сейчас и не мог. Будь это обычная ситуация, он, Илья, наверное, начал бы расспрашивать его или хоть как‑то взаимодействовать, как все люди. Но сейчас не мог себе этого позволить. Вот бы оказаться в квартире Лерочки, смотреть фильм или дальше гулять с ней по парку. Слушать трели неугомонных птиц — там, стрижей, воробьишек, ласточек, летающих от квартиры к квартире, ловящих мошек, иногда чириканье тех над крышей балкона, куда они забиваются в щёлочку. А тем временем в гостиной наслаждаться её скромной, но такой яркой и лучистой улыбкой. Помогать, сидя на паласе, Пете с какими‑то конструкторами, одновременно любуясь на девушку, читающую книжку, или, наоборот, радостно наблюдая за их вознёй, словно боится, что что‑то пойдёт не по плану и они разгромят её идеальный порядок. А потом, навеселившись, пойти пить чай под истории о детстве или каких‑нибудь рассказах. Петя часто вспоминал что‑то новое и делился этим со взрослыми. Такой смышлёный мальчишка. А он в свои годы даже не смотрел в сторону книжек. Как там Петя, интересно? Наверное, уже ушёл домой, подождав несколько минут, а может, вызвал скорую, найдя его тело. Интересно, что он думает? Или Лера? Дела… Придётся потом купить ей цветы в знак извинения. Илья замедлил шаг, постепенно выпадая из мечтаний, и вот снова перед глазами уже конечный коридор, где как будто бы виднелась дверь. Только зрение сильно размылось, да и дышать становилось трудно, сильно мешая восприятию места. Невер совсем, кажись, потерял интерес и поэтому перестал практически обращать внимание, как, впрочем, и до этого, — наверное, считает каким‑нибудь ребёнком. Илья чуть приподнял руку, поддерживая голову; за последнее время их дуэт сильно ускорился, от чего лучше не становилось, а голова, раскалываясь, стремительней. А касатка, движущаяся в обратном направлении, давно растворилась, повернув за какой‑то угол. Следующая безопасная зона совсем рядом, осталось немного, стоит чуть‑чуть потерпеть. – Мужской корпус, – послышался спокойный голос Невера. Илья не мог разглядеть, что за закорючки были написаны на двери, потому что весь мир стал этакими каракулями, но сейчас он доверился спутнику. – Сделаем привал в спальне? Я могу дальше идти. – Тебе аномалия голову отбила? Илья недовольно поджал губы, но не стал спорить. Действительно, и вправду несёт какую‑то чушь. Пара шагов — и теперь они стоят у двери, вроде и вправду заметны очертания букв «Ж» и «К». Ну, видимо, без медпункта. – Слишком легко, – недоверчиво прохрипел Илья. Хотя так называемая аномалия сильно и не пыталась препятствовать. Странно. – Другого варианта нет. Юноша кивнул. На этот раз не было развилки: касатка тогда, кажись, просто прошла сквозь стену. Невер начал пытаться открыть дверь, но, кажется, безуспешно. Если Илью аномалия пихает куда не надо, то Невера — никуда. Только это особенность аномалии или самого юноши? – Проклятые советские двери. – Давай я попробую. Илья спокойно коснулся ручки, заметив взгляд Невера, полный скептицизма. В таком состоянии он и вправду не сможет сделать многого, но стоит же попытаться. Снова ожидаемый холод, и да, ручка не поддавалась изначально, но спустя минуту корявых попыток произошёл щелчок. Илья криво улыбнулся. Невер, в свою очередь, проигнорировал этот знак — то ли слишком самоуверенного человека, то ли тупицы. Грубо перехватив инициативу, Невер открыл дверь. Что он ожидал увидеть? Ну, что‑то похожее на Женский корпус, нет? Но вместо этого его встретила комната больше той в два или три раза. Что за сугубо мужской лагерь? Тогда будет трудновато понять, о ком именно писала Галочка. Он не особо знал что‑либо о лагерях, а в особенности о пионерских, кроме как из рассказов друзей или родителей, и потому не представлял устройства этой системы. Кровати были исчерчены какими‑то надрезами или неровностями, где‑то те были неаккуратно застелены или вообще скинуты к стенке — грязные до ужаса простыни. Видно, что эта комната пострадала сильней, чем после осмотра Женского корпуса Невером. Воздух полностью пропитан пылью и каким‑то другим запахом, может, гнилым деревом, смешанным с плесенью. – Кто‑то искал что‑то, – проговорил Илья, повернув голову к Неверу. Ответом стало молчание и неторопливые шаги к первым кроватям. – Я обыскиваю комнату, ты либо отдыхаешь, либо не мешаешь. Илья кивнул. Стоит всё же вести себя как обычный человек и попытаться тоже обыскать. Но лучше, наверное, отдохнуть — будет некстати посередине какой‑нибудь заварушки потерять сознание. А может, и нет. Юноша выбрал более‑менее целёхонькую кровать, что было трудновато. Оказывается, около трёх тумбочек перевёрнуты на бок, а шкафы и подавно; только один из них стоял, как казалось, на своём месте. Илья чуть прикрыл глаза, сохраняя временное спокойствие. Сквозь белый шум до него какими‑то отрывками доносилось шуршание Невера, а также, как оказалось, очень тяжёлая ходьба. А был ли это звук шагов? Какой‑то смех на фоне. Стоп. Смех? Да что происходит? Каждое мгновение куда‑то его уносило. На смену шуму вышли какие‑то голоса. Ему хотелось ответить, крикнуть: «Да что тут происходит?» Но связки не слушались, они окаменели. Не удивительно, но пугающе. Где он? Почему сейчас перед ним какие‑то образы? Он снова провалился в пучину Закулисья, или это уже история этого места? Тем временем галлюцинации становились всё разнообразнее. Добавлялись новые лица, новые детали. Запомнить их черты он не мог, но все казались такими мягкими и родными, но далёкими, как тонущие корабли или орлы в полёте. Расстояние между ними — сотни тысяч километров, а так — чуть‑чуть вытянуть руку, миллиметр, и ладонь уходит от прикосновения. Что‑то тянет назад. Образы не схватить и не удержать, словно Илья был вне ситуации и ничего невозможно. Время замерло, как эти юнцы, оставшись далеко в прошлом. Жжение в плече отвлекло от блёклых воспоминаний. Странное, знакомое тепло, иногда пропадавшее и появлявшееся на долю мгновения. Илья пытался понять, откуда оно появилось, но тщетно. … – Илья, просыпайся. – Нашёл время спать. – Эй, гражданский. Юноша постепенно открыл глаза. Комната кружилась, выпадала из его зоны видимости. Илья недоумевающе проморгался, собирая последние воспоминания. Он непроизвольно отодвинулся от Невера, который тормошил его за плечо, но, заметив признаки жизни, принялся приводить его в сознание сильнее, от чего плечо побаливало, пульсируя слабой болью. Но, несмотря на всё, юноша пытался выкинуть из головя непонятное ощущение и сосредоточиться на мужчине, что было крайне трудно. Да, в который раз он проваливается в такой хаотичный сон? Начинает бесить. Да и на этот раз что‑то другое, может, воспоминания с детства? Хотя ладно, видимо, Невер нашёл что‑то поинтересней. – Что случилось? – прохрипел юноша, медленно поднимая глаза на мужчину. – Я не могу и на секунду обернуться, как ты сдыхаешь. Будил тебя минут пять‑десять. За всё время в аномалии ты не выспался? – послышался саркастический, уже как понятно в стиле Невера, голос. Но подожди, сколько проспал? Он же только провалился в свои мысли, а потом… Не помнит. – Давай сразу к делу: что ты нашёл? – Бинты и йод, только последний уже порошок. – Не так уж и плохо. Илья всматривался в силуэт Невера, который до этого троился, а теперь слабо дребезжал. Опасно было садиться отдыхать; хорошо, что спутник разбудил его, неизвестно, чем могла обернуться эта краткая заминка. Юноша чуть протянул дрожащую руку вперёд, желая принять бинты, но Невер отмахнулся от него со словами: «Ты только хуже сделаешь». Следующее мгновение он почувствовал твёрдое прикосновение к спине. Это не было чем‑то приятным, да и не должно быть, но резкость в действиях мужчины неприятно отдавалась в мышцах. Послышался звук порванной ткани. Невер действовал как какой‑то военный, который не впервой лечил своих товарищей, а сейчас спокойно руководил процессом. – Тебе крупно повезло, что рана не настолько глубокая, как от половины кухонного ножа, но всё равно не понимаю, где ты наткнулся на арматуру в пустом коридоре, – проговорил Невер, заканчивая то ли помогать, то ли терзать его спину. Одно другому не мешает. В конце концов спина была крепко перебинтована, а грязная, лишняя кровь кое‑как убрана. Сам прокол был забит ватой‑бинтом. Да, теперь перевязка сковывала движения, но хотя бы была гарантия некой правильности или чистоты. Илья попытался пошевелить плечами, но Невер сильнее нажал на рану, от чего из глаз юноши брызгнули искры. – Хорошо. – Больше ничего полезного в этой комнате нет, – послышался в некоторой степени довольный голос спутника. – Только, насколько мне известно, в лагерях все медикаменты под расчёт, поэтому твоя удача и вправду большого стоит. – Почему‑то я думаю, что не просто так всё. – В некоторой степени да и нет, – уклончиво проговорил Невер, внимательно следя за неуклюжими движениями Ильи. Юноша чертыхнулся, но промолчал, понимая, что их дела плохи. Остаётся надеяться, что пока он спал, а мужчина обыскивал комнату, у коридора появилась развилка, но это уже что‑то на грани невозможного. Как и сказал до этого Невер, он и так слишком удачлив, хотя это мягко сказано. – Эй, Невер, а ты когда‑нибудь читал что‑нибудь об СССР или же его засекреченных документах? – С одной стороны, глупый вопрос для такого человека, но если всё‑таки у спутника есть какая‑то цель, даже если это сон, то нужно узнать человека поближе. Ведь даже слепому понятно, что тот не ищет выход в первостепенной задаче. Ну или же не хочется разрядить настигшую тишину. – Нет, не увлекаюсь. Илья кивнул, даже не сомневаясь, что ему соврали. Да, беспамятство вернуло некоторые силы, и сейчас он отчётливо понимает, что происходит, но лишь убедился, что слишком многое не должен знать, по мнению Невера. Кто же тот такой? – Так, о чём мы остановились? Кто‑то так сильно постарался, что даже вырвал половицы. – Человек? – Человек. – Что насчёт каких‑нибудь записей? – Ничего, всё подчистую стёрли. Илья хмыкнул. Что сейчас им известно? Лагерь состоит из коридоров и имеет отдельные комнаты. Твари всегда проходят мимо них. Само учреждение должно иметь выход на улицу, медпункт, столовую, здание директора или же кабинет того клуба, якобы доступный человеку, но это же аномалия (со слов Невера). И пока они нашли только две локации. Сколько же придётся бродить, чтобы выбраться? Илья встал, да, всё плыло и кружилось, но сейчас это значило не больше обычного. За последние часы такие перепады стали обыденностью. Юноша сфокусировался на шкафу, стоящем у противоположной от двери стены. Даже тот был сильно потрёпан. Невер тем временем приблизился к двери, из которой они вышли, и, видимо, пошёл что‑то изучать. Илья понимал, или надеялся, что его не бросили, ведь спутник видит в нём гражданского или же способ понимания измерения (в первой встрече тот спросил, почему Илья выжил, а разве юноша умирал?). Также в рассказе Невера есть сюжетная дыра: тот легко его бросил, когда он находился в состоянии сна, а сейчас заботится, как о каком‑то щенке. Неполадка. Ладно, пока к чёрту эти недодогадки. Нужно идти дальше. Илья сделал несколько шагов, убедившись, что может доверять ногам, и пошёл по рядам. Невер не солгал: кровати и шкафы действительно были потрёпаны и сломаны человеком, не тварью. Юноша провёл рукой по деревянным граням, пальцы зацепились за какие‑то царапины. Таких было сотни на всех, и поэтому изначально он даже не всматривался в них. Но потом любопытство пересилило. Убрав руку, он заметил, что царапины уже стираются под гнётом других. Там значилось что‑то из разряда «Г + С = …»; от «Л» всё остальное невозможно понять. Много воды утекло, но детские каракули остались и являлись хоть каким‑то доказательством прошлого этого чуждого сейчас человеку места. Сама кровать, видимо принадлежавшая либо «С», либо «Г», была сломана пополам; вокруг валялись щепки, бельё вывернуто и, также по аналогии с Женского корпуса, простыни вымазаны плесенью или чем‑то другим. Полная разруха. Илья переступил и поплёлся дальше. Прошлое в прошлом, стоит понять, что происходит в его снах, а без этого никуда. Наконец, спустя несколько рядов обезображенных кроватей, он начал натыкаться и на дыры в полу, в которых не было никакой, статистически обычной для заброшенных зданий, живности. Что же за гнида здесь рыскала — разве можно назвать человеком сотворившее это с лагерем детей? – Других путей нет, – послышался спокойный голос Невера. Да, ведь тот, пока он дрых, уже всё осмотрел и прекрасно понимает, что происходит. – Нам придётся повернуть назад. – Невер, ты видел эти каракули? – проговорил Илья, сдерживая улыбку и показывая рукой на послание вечной любви тех пионеров. – Шутки шутить вздумал? Илья приглушил чувство детской шалости. Если Невер и надеялся на полезную информацию, то ему придётся обломиться, а то ведёт себя как надутый петух, или зелёный старый павлин, а может, филин? Хочется чего‑нибудь другого, а не каменного «тебе ничего не понятно и ты сдохнешь первым». – За что ты мне достался, – раздражённо проговорил Невер, уже не скрывая своего отношение к нему. – Но да, это первое присутствие следов тех детей. – Не первое, – хмыкнул Илья, всё‑таки решившись отдать ту записку. Ему она не нужна, а Неверу пригодится. Да и, притом, может, тот поймёт побольше него и найдёт ключевые слова быстрее. Но он сильно сомневался, что тот хоть что‑то знает об обычных человеческих мечтаниях или чувствах. Ну или же Илья просто решил добить того детскими тупостями. – Серьёзно? Кто‑то вроде… – Почитай и поймёшь почему. <…> – Хорошо, – послышалось хмыканье Невера спустя, может, минуту‑другую, дочитавшего последние строчки переписки подружек. – Где, говоришь, нашёл? – Под половицами Женского корпуса. Они дружно, не сговариваясь, посмотрели на место деревяшек, которых не было. Невер сложил записку аккуратней, чем Илья, и сразу переключился на другое. Юноша не ожидал услышать выводов спутника и поэтому так же тактично промолчал. – Что дальше? – проговорил Невер, как обычно, беря инициативу на себя. – Ты смотрел, что за шкафом? – Нет, было не до этого. Илья прошёлся вперёд до упомянутой мебели, сливавшейся с окружением. Но раз: некоторые кровати нафиг перекручены и перевернуты, а шкаф стоит как в магазине или в обычной комнате — не подозрительно? Странно, да и расположение рядом стоящих предметов вроде хаотично — может, баррикадировали? Или же просто совпадение? Какой‑то среднестатистический детектив, а не сон. Ну, хотя бы интересный, да и Невер ведёт себя как человек. – Рассчитываешь за ним увидеть дверь? – Да. Невер спокойно прошёл мимо него к шкафу и, чуть отодвинув тот, заглянул за него. И да, дверь и вправду была старовата, истрепана, но такая же, как и предыдущие. Только эту намеренно прятали люди, в отличие от других, где участвовали монстры. – Тебе снова повезло. Отойди. Невер, облокотившись на мебель плечом, с усилием сдвигал её с пути. Да, хоть она и была пустой, но крайне тяжелой, и Илья понимал его приказ о капитуляции. Только недавно ему сделали болезненную перевязку, а ещё раньше он плевался кровью, поэтому юноша просто отошёл. Невер начал действовать не в одиночку, но и так же теперь спрашивает, что тот думает об ситуации. Может, его откровение с запиской и шутка, хоть чуть‑чуть, повысили доверие, и теперь он не последний камень, стоящий внимания этого «петуха». Наконец путь был открыт. Невер, чуть отдышавшись в стороне и бурча что‑то под нос из разряда негодований, пристально посмотрел на Илью. Очередь спутника открывать дверь настала, что тот принял без вопросов и каких‑либо лишних слов. Пронзительный скрип. …