Аномалия с крыльями

Илья неуверенно зашевелился. Сколько он провел времени в таком состоянии? Стоит выкинуть из головы этот эпизод. Ничего нового, все как обычно. Подумаешь, перед тобой валяется человек. Или уже нет. Сумасшедший, поехавший. С кем не бывает, просто беспорядочная куча проступивших хрящей, голова в неестественном положении. И может быть, когда тело было еще теплым, оно шевелилось, булькало, хрипело. Металось в агонии. Да, да, да. Никакие слова не нужны. О каких словах речь идет? Если у него в руках находится пистолет, с помощью которого он бы смог хотя бы смягчить и так нелегкую судьбу. Нет. Так нельзя рассуждать. Этот откровенно глупый поступок только бы ухудшил ситуацию. Но? «### мно## мыслей» Илья наконец вышел из этого непонятного никому оцепенения. Юноша перевернул пистолет, рассматривая его. Наверное, будь оружие другого типа или вида, он бы не потерял столько времени, маясь с попытками поставить на предохранитель. И даже может быть, все было бы по-другому. Или нет. Все тогда казалось таким быстрым, что то движение не казалось лихорадочным. Но сейчас, внимательнее вглядываясь, сразу становилось понятно: это не стандартный пистолет для охранника. Обычно используется для правоохранительных органов, насколько возможно вспомнить модель — «Малыш», у которого нет предохранителя. Поэтому, ориентируясь на гравировку, маркировку на левой боковой поверхности затвора, сразу понятно, что это «ИЖ-71». О таком Илья мало что слышал, но видно, что у данного оружия… Ему только и рассуждать об огнестрельном. Предохранитель что-то там. Есть флажок и пометки «S» и «F». Илья выдохнул, повертев чертово оружие в руках, напоминающее чем-то пистолет Макарова. Может, поэтому тогда и получилось поставить на «S», то есть на предохранитель. В прошлом, еще в школьные времена, ему приходилось сталкиваться с оружием, но особо не интересовался. Короче, если нужно будет использовать оружие, то придется как-то выкручиваться. Илья покачал головой. Его ждут, а это… Так. Юноша привстал, скрипя мышцами. Он старался не смотреть на мужчину. Да, уже и на любое напоминание трупа. Небольшая передышка в виде разглядывания оружия кончилась. Но изначально он ведь пришел не за оружием. Ему нужна рация. Придется сделать то, что не хочется. Илья протягивает руку, но не касается. Мужчина не умер в том, так называемом поклоне. Пока юноша разбирался с тем оружием и своими мыслями, охранник оказался в странном состоянии: голова искривлена, и на лбу видна кровь. Ударился об мрамор во время эйфории. Про шею и так всё понятно — мясо. А всё остальное тело почти невредимо, ну, может, пара ушибов, ран. Не страшно. Стоит только перевернуть, увидеть грудную область, где должна быть рация. Илья наконец дотронулся до плеча и, сколько было сил в и так измученном тельце, попытался приподнять и переложить мужчину. Не особо трудно, но мерзко. Послышался хлюпающий звук. До конца оторвалась какая-то мышца, а может, артерия или глотка. Противно вывалился непонятный кусок человечины. Илья резко, на уровне инстинктов, отдёрнул руку, хотя та и была в крови. Сначала в его, потом других трупов, а теперь этого. Труп уже начал остывать. Может, под одеждой уже и начали проступать пятна. Илья потянулся к нагрудному подсумку. Там и вправду была какая никакая рация. Небольшая удача. Илья попытался улыбнуться, сконфуженно, неуверенно, но в итоге просто прикусил губу. Ощущение победы сразу исчезло, когда Илья посмотрел на лицо охранника. Темно-синее, местами багровое лицо. Расширенные черные зрачки и та же самая маниакальная улыбка на лице, теперь уже застывшая навсегда. — Хватит с меня крови, — тихо, на одном дыхании проговорил Илья. Он хочет к Лере, в ту безмятежность, к понимающим друзьям. Но может ли он назвать девушку таковой? Она испугалась его, может, и пыталась его успокоить. Однако… Не важно. Он не может позволить им умереть. Сколько раз ему стоит это повторить, чтобы перестать сомневаться в своих словах и действиях? Естественно, его поступки аморальны, но трупам рация не поможет, она нужна живым. Юноша кивнул своим словам, а потому решил до конца обыскать бедного молодого отца. Итог: блокнот и ручка в нагрудном кармане, карманный фонарь, электронный пропуск для доступа в служебные зоны, аптечка, кобура и свисток. Груда всего и сразу. Всё в какой-то степени полезно и одновременно нет. В чем всё нести — непонятно. Но и оставлять это добро было бы крайне глупо. А если учесть, что он в толстовке и обычных джинсах, то и пистолет прятать тоже некуда. Несомненно, оставлять оружие в руках (надеясь на продолжительное ношение) глупо, да и кидать в карманы всё не поместится, если учесть, что в них и так документы да ключи. Поэтому Илья, нехотя, кое-как, несколько тысяч раз прокляв себя за эту идею, но снял с трупа кобуру. На душе отвратительно, в реальности по-другому никак. Черная, крепкая, в местах изношенная, но готовая к использованию снаряжение. Проверил патроны, раз оружие похоже на ПМ, то, наверное, справится. Осталось 2.

***

Проверил патроны, раз оружие похоже на ПМ, то, наверное, справится. Осталось 1.

***

— Устроил себе армию, — нерадостно хмыкнул Илья. Спасибо, что хотя бы ходил на ОБЖ и участвовал в каких никаких парадах. Без этого долго бы думал, что да как. Юноша повозился несколько минут с этими чертовыми плечевыми лямками, пытаясь настроить под себя, но в итоге на черной толстовке кобура даже не была толком видна. Да и закрепил довольно хорошо: не сковывает движения и не мотается. Можно сказать, готов к труду. Конечно, он мог бы взять нагрудную подсумку, но снимать и её. Это уже выше его сил, не стоит считать, во сколько раз. Юноша и так ощущал себя слишком, как бы выразиться… Наверное, самое простое — скверно. Илья отшатнулся от трупа. Слишком много времени было потеряно на всё. В самом начале этих эмоциональных качелей он планировал держать помещение с детьми у себя на виду. Но сейчас, находясь в самом крайнем углу, за недобаррикадами, увидеть, что происходит, невозможно. Тут есть еще несколько дверей. Желательно было бы их проверить, тем не менее… Эту фразу ему помешал закончить внушительный грохот. Стены здания затряслись. Мрамор под ногами завибрировал, послышался скрип металла. Всё, что могло сыпаться, издавало звуки, равные, наверное, взрыву. Пара щелчков — и добавилась сигнализация нескольких машин.

***

Желательно было бы их проверить, тем не менее дети превыше всего. Многие взрослые согласятся с таким решением. Юноша двинулся в обратный путь. Он двигался быстро, но не бежал, балансируя как только можно и не издавая шума. Наличие пистолета и кобуры, даже если толком не можешь пользоваться, чуть-чуть да увеличивало надежду на хороший исход. Пройдя многие экспонаты, может, рядов пятнадцать или больше, разницы не имеет. Остается открытый вопрос о каком-то втором входе, о котором говорила Лера.

***

Юноша проскользил по чьей-то крови, обогнул все возможные препятствия. Не было разницы что, главный вопрос — кто. Потому что понятно: данный ад исходил из блока с детьми. Илья вынул пистолет из кобуры и снял с предохранителя. Пригодится, да и в такой ситуации. Движение получилось корявым, но молниеносным. Мастерство не пропьешь. Сердце разрывалось. Какая-либо энергия кончилась давно, слишком давно. Да и вырабатывать её просто неоткуда. Бешеный ритм в ушах мешал, а тени поддакивали его страху. Илья надеялся, что обеспечит безопасность детей, но не мог предположить, что всё здание содрогнется. Что всё приобретет такой поворот.

***

Наконец кафешка стала видна. Ни одного монстра — все они блуждали на первом этаже и ни капельки не интересовались происходящим.

***

Наконец в его обзор попала та кафешка, изломанная, вывески упали. Добрая половина несущей стены осыпалась. Послышался второй взрыв. Волна воздуха, пыли и непонятно чего заставила остановиться. Илья сделал пару шагов. Он хотел рвануть, однако что-то мешало сделать хоть шаг, ни назад, ни вперед. Мышцы сжимались, но не шевелились, не поддавались. Отвратительное чувство, когда хочешь сделать хоть что-то, но не можешь. Тебя в прямом смысле слова парализовало. Нет, он не видел ничего такого. Просто не мог пойти.

***

Юноша подошел к тому укрытию. Монстров нет, слежки за ним тоже. Стоит попытаться войти напрямую. Илья неуверенно, уже пошатываясь, двинулся к стеллажам, или чем он тогда пытался загородить эту дверь. Повозился с недобаррикадами и неуверенно постучал. Поначалу ничего. Спустя некоторое время появился приглушенный голос того семейного мужчины.

***

Тени облепили со всех сторон. Илья попытался сделать хоть что-то. Твари просто держали на месте, словно заморозили. — Что происходит? — хрипло, не своим, чужим голосом проговорил Илья. Глаза помутнели. Всё стало отсвечивать каким-то ярко-зеленым оттенком. Ощущение, словно копаются в твоей голове. Его затошнило. Какие-то образы, какие-то силуэты. Перед глазами пожар. Обычный искристо-рыжий огонь сейчас казался зеленым, как небо, как всё вокруг. Илья стоял и смотрел на языки пламени: это завораживало и настораживало. Тот блок был полностью в огне. И даже так не стало понятна.

***

— Кто? — Илья, — спокойно проговорил юноша. Из-за двери послышались аккуратные шаги. Лерочка. — Илья? Открывайте, — чуть испуганный, но счастливый голос. Илья расплылся в улыбке, когда перед ним предстала подруга. Она кинулась ему на шею, а Илья обнял ее в ответ. Тогда он и поверить не мог, что сможет исполнить свое обещание.

***

Юноша уже не мог дышать. Газы, выделявшиеся при сжигании пластика и других материалов, отравляли легкие. В глазах щипало, но тени-твари не позволяли даже закрыть нос руками, словно он был управляемой кем-то куклой. Небрежной куклой, которую хотят убить, подбросить на помойку. Управляли даже сознанием. Мысли не могли толком сосредоточиться ни на чем, ни на Лере, ни на Пете. Как будто кому-то или чему-то это не интересно. Человеку достаточно шести глотков такого «аромата», чтобы потерять сознание. Илья сделал уже три, ровно половину. Нужно позвать на помощь. Нельзя стоять на месте.

***

— Не стоит тут оставаться. Пойдем. Спустя приятную вечность Лера спустилась и поманила за собой. А мужчина, закрывший дверь, принялся обратно изнутри заставлять всё барахлом.

***

Осталось два глотка. Илья держался что было силы. Единственное, что помогало оставаться в сознании. Этого не хватало, чтобы пересилить навалившуюся тяжесть: она подавляла, давила, лишала воли. Не было реплик от теней, только настойчивое, почти гипнотическое желание отпустить ситуацию. Отдаться во тьму, перестать сопротивляться, просто сдаться.

***

Они оказались на кухне обычного ресторана. Все целые и невредимые дети играют в молчанку, каменцы и другие тихие игры. Но у двоих все-таки завязан рот. Взрослые расселись кто где, но так, чтобы было возможно контролировать младших.

***

Остался глоток. В памяти промелькнул запах лаванды, теперь казавшийся чужим, далеким, будто принадлежавшим не ему. Это было не его смятение, не его воспоминание. За ним последовало лицо, то ли незнакомое, то ли смутно знакомое: мальчишка, который всегда был рядом, с едва уловимым ароматом лаванды. И, на удивление, резко выделяясь на фоне ядовитого ядерно-зеленого, спокойные, усталые глаза цвета хвои.

***

Ребятишки, увидев его, даже до конца не понимая, оживились, и у некоторых словно загорелись глаза. Приятный лавандовый аромат вспыхнул, а потом перед глазами промелькнула и Лера. — Пойдем, Петя тебя заждался, — показалась милая, но скромная улыбка, а зеленые глаза Леры чуть заблестели, то ли от влаги, то ли еще от чего-то. Мальчишка и вправду сидел рядом с той девчонкой, но, заметив Илью, кинулся к нему. Юноша потрепал мальчишку по пшеничным волосам. — Ты обещал объяснить, — спокойно и как-то хитро проговорил тот. — Хорошо.

***

Единственное движение, которое он смог сделать, когда сознание затуманилось и это нечто, сковывавшее его, вдруг отпустило, — нажать на курок в сторону окна.

«Думаю, тебе не нравится этот исход.»

***

«Но понравится этот»