What you try to keep from me

Чем больше Оскар пытался убедить себя не думать об этом, тем хуже, казалось, становились синяки на теле Ландо. Казалось, каждый раз, когда он пытался убедить себя, что Ландо достаточно взрослый, чтобы попросить о помощи, если она ему понадобится, это мучительное чувство в животе немного усиливалось. Они знали друг друга много лет, и Ландо никогда не выглядел таким счастливым, как когда начал встречаться с Мэттью. Ландо буквально сиял. И Мэттью тоже был веселым, ему не составляло труда влиться в их компанию друзей. Джордж и Алекс смеялись вместе с ним, он начал играть в онлайн-шахматы с Шарлем, стал собутыльником Макса, и даже смог устроить целый киновечер у Логана, чтобы посмотреть фильмы Marvel, которые Оскара не особо волновали. Оскар, казалось, был единственным, кто так и не привык к этому. Сначала он пытался убедить себя, что Мэттью — хороший парень, что Ландо с ним счастлив, и что ему нужно как можно скорее отбросить свою ревность, потому что Мэттью не виноват, что у него самого не хватило смелости признаться в своих чувствах к Ландо. Три года, когда любишь кого-то издалека и притворяешься, что вашей дружбы достаточно, чтобы тебя удовлетворить, вот что это делает с человеком. Довольно скоро инстинкт Оскара стал ещё хуже. Началось с отмен планов. Простое сообщение от Ландо в групповом чате о том, что он не придет в клуб, затем звонок с просьбой предупредить, что его не будет в ресторане, затем заявление, что он не сможет присоединиться к ночным онлайн-играм. — Мэттью здесь, — говорил он. — Я не хочу, чтобы он чувствовал себя лишним. Приятно проводить время вдвоем, как влюбленные. И, конечно, никто не моргнул глазом, потому что почему они должны были? Во многих отношениях так бывает, во время фазы медового месяца. Ты становишься немного отстраненным от друзей, сам того не осознавая, а затем возвращаешься, как только почувствуешь себя более комфортно в отношениях. Вот о чем друзья Оскара пытались ему напоминать каждый раз. — В последнее время ты становишься немного... озлобленным, — сказал однажды Джордж. — Ты как будто не можешь порадоваться за него. Я знаю, что он тебе нравился, но тогда тебе следовало сказать ему об этом. И, конечно, Джордж был прав. Но потом стало хуже. Следующее, что они заметили, — Ландо не мог перестать проверять свой телефон каждые десять секунд, даже когда они общались. Это было невыносимо для всех, но Оскар снова чувствовал себя единственным, кто замечал, насколько неправильной кажется ситуация. Даже для новоиспеченных влюбленных, он считал, что такая одержимость Ландо не была здоровой. — Я просто проверяю, Оск. А что, если Мэттью напишет мне, а я не увижу? — Ну, ты ответишь позже? Он может подождать десять минут, разве нет? Ландо немного надулся и нахмурился, а затем рассмеялся, как будто ничего не произошло. Он не выпускал телефон из рук до конца вечера. Глаза Оскара прожгли бы в нем дыру, если бы это было возможно. Третьим, что случилось, были ссоры. Именно тогда и остальные их друзья начали немного беспокоиться. Ландо звонил или приходил после того, что он называл «небольшими ссорами», плача и рыдая из-за потенциального расставания. Каждый раз он в итоге получал сообщение или звонок с просьбой вернуться и поговорить. — Это хорошо, Ландо, — сказал ему Алекс однажды, когда они сидели на полу в гостиной квартиры Джорджа и его. — Это общение. Это здорово. Думаю, для пар не редкость иногда ссориться. — Не редкость, но не так часто... — пробормотал Оскар в ответ, но Ландо и Алекс проигнорировали его. Ландо всегда звонил или писал на следующий день, снова радостный, говоря, что это было просто недоразумение и что Мэттью купит ему айс-латте в качестве извинения. Оскар изо всех сил старался никому не напоминать, что Ландо даже не любит айс-латте. А затем, начали появляться синяки. Впервые Оскар увидел один из них на теле Ландо в кофейне, где Ландо иногда подрабатывает, чтобы заработать денег, когда его диджейские выступления не приносят достаточно. Его друг передавал чашку капучино клиенту, когда его рукав немного соскользнул, открыв участок кожи фиолетового цвета. — Ландо? — спросил Оскар напряжённым голосом, когда клиент ушёл. — Что это у тебя на руке? Ландо вопросительно поднял бровь и, смущенно глядя на свою руку, спросил: — Что? — Вот это, — сказал Оскар, отодвигая рукав Ландо и показывая на большой синяк возле его локтя. — Что это? Где ты его получил? Челюсть Ландо, казалось, отвисла, будто он только что обнаружил синяк, будто он вообще не подозревал, что ему причинили боль. Оскар все равно увидел это в его глазах. Вспышка осознания, возвращение памяти. Ландо немного дрожаще выдохнул. — Я не заметил... Извини. В смысле, я ушибся о дверную ручку сегодня утром. Не думал, что будет синяк? Намажу кремом, когда приду домой. Глаза Оскара смотрели прямо в глаза Ландо. Потому что Ландо только что солгал ему. Он был в этом уверен, потому что Ландо всегда потирал мочку уха между двумя пальцами, когда врал, и он сделал это всего несколько секунд назад, пока говорил. Ландо только что солгал ему о синяке. Оскар почувствовал, как у него сжался желудок при этой мысли. — Правда? Ты уверен, что это была дверная ручка? Ландо нахмурился, но теперь избегал его взгляда, отвернувшись, чтобы притвориться, что чинит машину (которой пользовался пять минут назад). — Да, Оскар, — ответил он отрывистым голосом. — Это была дверная ручка, а что ещё? Оскар немного отступил. Он тяжело вздохнул, но было очевидно, что, солгал Ландо или нет, свою версию он теперь не изменит. По крайней мере, не сразу. — Ладно, неважно. Мне все равно нужно идти, у меня пара через тридцать минут. Плечи Ландо напряглись ещё сильнее, если это было возможно. — Хорошо. Оскар ненавидел, каким тихим звучал голос Ландо в этот момент, будто он не хотел, чтобы Оскар уходил, может быть, даже хотел передумать и сказать ему правду. — Если захочешь поговорить, я всегда рядом. Помнишь, Ландо? На этот раз Ландо встретился с ним взглядом. — Да, — выдохнул он. — Я знаю. Спасибо, Оскар. Оскар схватил его за руку и слегка сжал её один раз, прежде чем уйти на пару. В то время он не осознавал, что этот момент ознаменовал начало длинного списка подобных мгновений.

***

В первый раз, когда это случилось, было страшно. Ландо позвонил Оскару около двух часов ночи, его голос был напряженным и тихим, настолько, что Оскару пришлось попросить его повторить как минимум трижды. — Ты можешь приехать за мной? — наконец понял он. — Я у Мэттью, но автобусов нет. Оскар вскочил в считаные секунды, хватая ключи и надевая обувь. — Что случилось? — спросил он, надеясь, что Ландо просто захотелось домой. И ничего больше. — Ничего, — услышал он шепот Ландо на том конце провода. — Пожалуйста, поскорее. Оскар добрался туда за пять минут вместо пятнадцати и был готов к штрафам за превышение скорости, которые, возможно, скоро получит. Ему было всё равно, лишь бы Ландо был в порядке. Когда он заметил парня, тот сидел в пижаме на полу, прямо у двери подъезда. — Боже, Ландо, — Оскар подбежал к нему. — На улице холодно. Он не стал ждать, снял свое большое худи и надел его на Ландо, как только тот поднялся. — Что случилось? — снова спросил он. Ландо пожал плечами. — Мы поссорились. Я был не очень добр... Он попросил меня уйти домой. Ничего сумасшедшего, это довольно часто случается. Просто... обычно не посреди ночи, когда нет автобусов, — он скривился. — Что значит это "обычно"? Ландо, это ненормально. Твой парень не должен выставлять тебя одного ночью в пижаме на мороз. Это... безумие. Ты это понимаешь? — настаивал Оскар, усаживая Ландо на пассажирское сиденье. — Он не хотел ничего плохого. Думаю, он злится, и имеет на это право. Я был довольно гадким, — ответил Ландо, когда Оскар сел на водительское место. — Да? Что, ты сказал ему пойти на хрен или что-то вроде того? Даже если так, это не оправдание. Ты не делаешь больно людям, которых любишь, только потому, что они первыми сделали больно тебе. Тем более вот так. Ландо вздрогнул. — Нет. Я попросил его... Это не имеет значения, да? — Имеет. Объясни мне, Лан. Ландо вздохнул. — Я просто попросил его перестать флиртовать в спортзале, когда меня там нет. Он сказал, что если я так злюсь, я могу просто приходить с ним и всё такое. Но он знает, что у меня нет столько времени на спортзал, как у него. — Почему ты должен быть там, чтобы он перестал флиртовать? Ландо, не так работает верность... — Слушай, я не знаю. Никто не идеален, да? В общем, он сказал, что если бы я перестал диджеить по ночам, а потом спать до десяти, у меня было бы время приходить. И... В общем. Я сказал ему, что не все могут быть безработными, как он. Вот в чем было дело? Вот почему Ландо сейчас выглядел таким пристыженным? Потому что он защитился, сказав правду? — И что потом? — Потом он... — Ландо осекся, будто вспоминая сцену. Неосознанно его рука нашла ухо, то, которое Оскар не мог видеть со своего места. — Он сказал мне убираться из квартиры. И я ушел. — Что ещё? — снова попытался Оскар, потому что Ландо снова трогает мочку уха. Он снова лжет, и на этот раз Оскар хочет знать правду. — Ландо, что ещё он сделал? — Ничего, я... я ушел, и позвонил тебе из лифта. Моя сумка все еще там. Заберу её завтра. — Надеюсь, ты с ним расстанешься. Он не может просто... Флиртовать с другими людьми, винить в этом тебя, а потом просить тебя уйти посреди ночи, когда ты приводишь разумный аргумент. Ландо хмурится и вздыхает, кусая губу. — Ты не понимаешь. Я... я задел его за живое. Я знаю, что его безработица с тех пор, как его уволили в прошлом году, — это больная тема, а я всё равно использовал её. Он в другое время хороший, Оскар, я не собираюсь расставаться с ним из-за ссоры. Оскар фыркает, пытаясь придумать, как лучше сказать это, не обидев Ландо. — Это не просто ссора, их много. Как минимум, раз в две недели. — Я со своими братьями и сестрами ссорюсь чаще, а вижусь с ними реже. — Ссоры с родными — это не то же самое, что ссоры в отношениях. Я тоже ссорюсь со своими сестрами три раза в день, когда их вижу, но если бы я ссорился со своим партнером хотя бы раз в неделю, я бы этого не терпел. Ландо усмехается. — Мэттью ко мне добр. Всегда. Люди иногда ссорятся, Оскар, это нормально. — Правда? А как насчет того синяка в прошлый раз? Он был добр к тебе тогда? Как только эти слова слетели с его губ, он пожалел о них. Во-первых, потому что на самом деле понятия не имел, от Мэттью ли был синяк, во-вторых, потому что услышал, как Ландо ахнул рядом с ним, и, чёрт, Оскар совсем не хотел использовать это против него. Ландо сглатывает. Он выглядит так, будто вот-вот заплачет, поэтому Оскар пытается что-то сказать, но Ландо опережает его. — Это была дверная ручка, — шепчет он дрожащим голосом, и Оскар получает подтверждение, что синяк всё-таки был от Мэттью, потому что Ландо не шокирован этим предположением. Он просто выглядит виноватым, как будто его поймали на сокрытии чего-то важного, что и произошло. — Нет, Ландо, мы оба это знаем, — выдыхает Оскар. — Прости, я не должен был говорить это вот так. Но я серьёзно, Лан, если Мэттью ударил тебя, это очень серьезно. Это совсем не нормально. Ландо некоторое время молчит, и Оскар продолжает: — Он ударил тебя и сегодня ночью? — Он никогда меня не бил. Ты... Почему ты пытаешься придумывать истории? Я не понимаю. Да, наши отношения не идеальны, но, Оск, я с ним счастлив. Он уделяет мне внимание, которое мне нужно, покупает мне кофе по утрам, организует милые свидания. Почему он тебе не нравится? Оскар кусает губы, паркуя машину возле своего дома. — Я никогда не смогу полюбить того, кому не доверяю, и мне жаль, если это больно слышать, но я никогда не буду доверять этому человеку. А теперь пойдем, зайдем внутрь. У меня есть горячий шоколад. Ландо больше не сказал ни единого слова о Мэттью той ночью, но он не выглядел обиженным и даже рассмеялся вместе с Оскаром на кухне, когда Оскар понял, что забыл включить плиту и шоколад не растопился. Он в итоге спит на диване и завтракает с Оскаром утром, прежде чем уйти. Даже не имея доказательств того, что Мэттью причинил Ландо боль, Оскар напоминает ему еще раз прямо перед его уходом. — Не забудь, если тебе что-то понадобится, позвони мне, и я приеду. Хорошо? — Да, да, Оск, хорошо. Но всё будет в порядке, не волнуйся. Оскар позволяет ему уйти с тяжёлым чувством в горле. Он ждет новостей весь оставшийся день, но Ландо присылает ему мем днём, а затем сообщение в групповом чате с вопросом, не хочет ли кто-нибудь встретиться с ним и Мэттью в караоке-клубе. Когда Оскар приходит туда, Мэттью извиняется перед ним за «неудобства прошлой ночи» и говорит, что благодарен за помощь, которую он оказал Ландо. Любой другой, вероятно, принял бы извинения и почувствовал бы облегчение от того, что ссора улажена, но Оскару становится только хуже, и он уходит раньше, чем планировал.

***

Второй раз это произошло случайно. Оскар шел домой, когда услышал всхлипывания за спортзалом, в котором занимался. Оскар не был из тех, кто без причины подвергает себя опасности, и он знал о технике засад, но голос показался ему знакомым, и Оскар не мог просто проигнорировать чьи-то рыдания. Был еще ранний вечер, но на улице уже стемнело. Этот человек мог быть в опасности. Когда Оскар подошел к мужчине, свернувшемуся калачиком у стены, его дыхание перехватило, он узнал Ландо. — Боже мой, Ландо, ты в порядке? Оскар бросился к Ландо, заставив его поднять глаза, и осторожно взял его за руки. — Оск? — Ландо, что случилось? Почему ты... почему ты так плачешь здесь? — Я поранился, Оскар. Ландо, казалось, немного успокоился, как будто присутствие Оскара принесло ему облегчение. Ландо медленно вытянул ноги, шипя от боли. Оскар заметил синяк, образующийся вокруг лодыжки, похожий на тот, что был у Хэтти несколько лет назад, когда она подвернула ногу. Выглядело это плохо. — Хорошо, хорошо, — вздохнул Оскар. — Расскажи, как это произошло, — сказал он, доставая телефон, чтобы позвонить Шарлю. — Я был... с Мэттью. Он хотел, чтобы я пошел с ним в спортзал, но он... — Ландо вскрикнул от боли. — Он подставил мне подножку, потому что мы, ну, знаешь, баловались. И когда я начал плакать от боли, он подумал, что я притворяюсь, потому что знает, что я ненавижу спортзал и не хотел приходить. — Подожди, что? — Он сказал, что не отменит свою тренировку из-за моего каприза. Он велел мне подождать его здесь, если мне и правда больно, и ушел. Оскар, чёрт возьми, не мог поверить в то, что слышит. Он смотрел прямо на Ландо, телефон звонил у него в ухе, но он не мог сосредоточиться ни на чём, кроме слёз и покрасневших губ друга. Похоже, он кусал их часами. Он выглядел так, будто ему очень больно. — Алло? Оскар? — раздался голос в его ухе, и Оскар, казалось, очнулся. — Мы поговорим о Мэттью позже, Ландо. Привет, Шарль, прости, что беспокою, ты сейчас дома? — Э-э, да? Ты в порядке? — Короче говоря, совсем нет. Машины у меня нет, но я прямо возле спортзала, и мне нужен кто-то, чтобы забрать меня и Ландо. И отвезти нас в больницу. У Ландо подвернута лодыжка, судя по тому, как она выглядит, возможно, даже сломана. — Чёрт, я еду. Буду через пять минут. — Спасибо, Шарль. Увидимся. Он тут же повесил трубку и снова посмотрел на Ландо. Тот снова кусал губы, крепко зажмурив глаза, его руки сильно сжимали землю. — Оск, мне очень больно. — Я знаю, знаю, Лан. Мне жаль, почему ты не позвонил мне раньше? Или кому-нибудь другому? — Потому что мой телефон у Мэттью, в его спортивной сумке. — Боже милостивый, — прошептал Оскар. — Ландо, ты же должен понимать, насколько Мэттью плох, да? Он оставил тебя плачущим от боли на улице, потому что, что? Ему захотелось пойти в спортзал. Господи, подумать только, я был в том же здании, что и он, не более десяти минут назад. Я мог бы вернуться внутрь и заставить его взять свои слова обратно. — Оскар, пожалуйста... Это не... Это был не самый его лучший момент, но... — Не надо. Пожалуйста, не... защищай его. Прежде чем Ландо успел сказать что-то еще, машина Шарля припарковалась прямо рядом с ними, перед спортзалом, и Шарль вышел, подбегая к ним. — Ландо! Как его нога? — Неважно, открой дверь машины, я его понесу. Шарль кивнул, нахмурившись от беспокойства. Оскар мягко положил руку на щеку Ландо, глядя прямо ему в глаза. — С тобой все будет хорошо, ладно? Мы поговорим позже, давай сосредоточимся на том, чтобы получить помощь. Ландо кивает, и когда Оскар поднимает его на руки, тот обнимает Оскара за шею и крепко держится. Позже они не разговаривают. Ландо проводит остаток ночи в больнице, Оскар и Шарль рядом, и к тому времени, когда Шарль отвозит их к Ландо домой, парень так устаёт, что засыпает на диване. Оскар тяжело вздыхает и переносит его в его кровать, убедившись, что его нога в гипсе поднята на подушке. Он оставляет свой телефон у кровати Ландо, поскольку у Ландо нет своего, и записку, объясняющую, что ему нужно уйти, чтобы подготовиться к утренней работе, и просит Ландо позвонить кому-нибудь, когда он проснется. Он забирает свой телефон у Макса на следующий день на занятиях и получает сообщение от Ландо, в котором тот благодарит его за помощь и объясняет, что Мэттью пришел тем утром и извинился, когда понял, что Ландо не притворялся. Оскар пишет ему в ответ, что Мэттью нельзя так легко прощать, что это он подставил ему подножку и оставил его там, но Ландо продолжал отвечать длинными объяснениями, в которых защищал Мэттью, и в какой-то момент он просто перестал отвечать. Оскар пытается связаться с ним еще несколько раз, но Ландо всегда избегает этой темы или говорит ему, что он слишком остро реагирует, поэтому у Оскара не остается выбора, кроме как оставить его. Он обсуждает это с Шарлем, который был там и сам видел страдания Ландо, но даже когда Шарль пытается убедить Ландо поговорить об этом, Ландо категорически отказывается. Это такое твердое «нет», что он полностью перестает отвечать Шарлю на протяжении трех дней. Проходит три недели, лодыжка Ландо начинает поправляться, Шарль прекращает все разговоры о Мэттью, а Оскар начинает чувствовать себя немного сумасшедшим из-за всего этого. Ради собственного психического здоровья он тоже решает перестать пытаться, по крайней мере, до тех пор, пока Ландо не почувствует себя готовым высказаться. Он просто надеется, что это не займёт слишком много времени.

***

Третий раз был тяжелым. Честно говоря, Оскар, скорее всего, запомнит его на всю оставшуюся жизнь, хочет он того или нет. Ландо работал в кофейне в тот день. Он, как обычно, отправил Оскару простое сообщение с вопросом, есть ли у него время зайти и провести немного времени вместе. Оскар обрадовался приглашению, почувствовав себя немного спокойнее от осознания того, что Ландо больше не так сильно злится на него. Оскар приехал около двух часов дня, уставший после занятий, но довольный, увидев Ландо за прилавком. — Ах, Оск! Наконец-то. Оскар улыбнулся, садясь на высокий стул за прилавком, рядом с Ландо, где он обычно сидел. Это место стало своего рода его, после столь долгого времени, когда он приходил сюда, чтобы часами разговаривать с Ландо, и чтобы отвлечь его от работы, и чтобы он сосредоточился при подготовке заказов клиентов. На этот раз, однако, Оскар замер, как только взглянул на бариста. — Ландо, какого черта? Ландо довольно быстро обернулся, смущенный. — Что? Оскар открыл рот, пытаясь заговорить, но не смог произнести ни слова. У него не было слов для этого. Не тогда, когда Ландо с гордостью носил рубашку с короткими рукавами, выставляя напоказ многочисленные синяки, как будто его это совсем не волновало. — Что это? Где ты их получил? — наконец прошипел Оскар, беря Ландо за руку как можно мягче, чтобы лучше рассмотреть. Ландо поморщился, отводя взгляд. — Я вчера упал с чертовой лестницы в спортзале. Мэттью заставляет меня тренировать ноги, потому что считает, что мне это нужно, и мои ноги подкосились, когда мы уходили. Ландо снова касается мочки уха, но Оскар не перебивает. На этот раз он хочет услышать, как далеко зайдет ложь. — Он приложил лед, как только мы вернулись домой, но синяк все равно сильный. Я не хотел, чтобы удар пришелся на голову, поэтому упал на руки. Болит жутко. Оскар не отвечает сразу. Он не может, потому что, наблюдая за руками Ландо, он убеждается, что Ландо лжет. Эти следы не могли появиться от падения с лестницы, как ни посмотри. Некоторые из них похожи на чертовы отпечатки рук, как будто Мэттью схватил Ландо так сильно и держал так долго, что остался очевидный след, синий и фиолетовый с желтым по бокам. На бледной коже Ландо это видно вдвойне, потому что Ландо раньше был загорелым, и разница четко видна. — Ландо? — М? — Насколько глупым ты меня считаешь? Оскар шептал, потому что в нескольких метрах сидели люди, уткнувшись в телефоны или разговаривая друг с другом. Он услышал, как дыхание Ландо на секунду прервалось. — Я совсем не считаю тебя глупым, Оскар. Ты, наверное, самый умный человек, которого я когда-либо встречал. Ландо звучал искренне, и его глаза были наполовину испуганными, наполовину восхищенными, как будто он знал, что Оскар поймал его на лжи, но все равно не мог не любить его. Почти как будто он хотел рассказать ему всё. — Оск, — начинает он, но его тут же прерывает громкий голос, доносящийся от входной двери. — Ландо, детка! Глаза Ландо расширяются, и он отступает на несколько шагов от Оскара, ведя себя так, будто прикосновение обожгло его. Оскар видит, как меняется его поведение, как быстро он напрягается и начинает нервничать. Оскару это совсем не нравится. — О, и тебе привет, Оскар. Мэттью улыбается ему и протягивает кулак, но Оскар видит, насколько на самом деле холоден этот человек. Сначала он тоже позволял себя очаровать. Теперь, когда он замечает всё, через что приходится проходить Ландо, он не может этого развидеть. — Привет, приятель, — все равно отвечает он, стукнувшись кулаком с мужчиной. Сейчас не время начинать драку, не посреди кофейни, где работает Ландо, посреди дня, когда Ландо явно расстроен прямо рядом с ними. Оскару придется быть более тонким. — О чем вы говорили? Вы выглядели довольно близко, когда я зашел, — спрашивает Мэттью, и, хотя он улыбается, вопрос не оставляет места для сомнений. Он пытается проявить собственничество. Кажется, это подействовало на Ландо, потому что он кусает губы и опускает глаза, словно стыдится самого себя. У Оскара сердце разрывается, когда он видит, как его обычно яркий, уверенный в себе Ландо выглядит бледной тенью самого себя перед мужчиной, которого он, предположительно, любит. — Я готовлю сюрприз на день рождения одному из наших друзей, — импровизирует Оскар. — Но он знает, что Ландо сейчас работает, так что он может зайти в любой момент. Мы соблюдали осторожность. Мэттью поднимает бровь и вопросительно смотрит на Ландо, который быстро кивает. — Да. Не говори Алексу, это 23 марта. Мы хотим запланировать что-то грандиозное в этом году. Ландо снова играет с мочкой уха, и Оскар действительно думает, что ему нужно рассказать ему об этой привычке. На секунду он боится, что Мэттью заметит и поймет, что Ландо ему лжет, но этого не происходит, потому что, конечно, этот придурок не замечает таких вещей. Оскар был бы удивлен, если бы тот вообще знал, когда у Ландо день рождения. — Понятно. Ну, можете продолжать. Я просто заходил, думал, поздороваюсь. Но мне пора в спортзал. Сделаешь мне эспрессо, детка? — А, э-э, конечно! Ландо торопится за прилавок, слегка дрожа, пока готовит напиток. Оскар хочет знать гораздо больше. Он хочет, чтобы Ландо во всем признался, расстался с этим ужасным человеком и никогда больше его не видел. Он хочет понять, почему Ландо позволяет Мэттью называть его "деткой", хотя он ненавидит это прозвище, хочет понять, почему приготовление кофе для своего парня заставляет его дрожать, как лист, хочет понять, почему Ландо позволяет этому человеку причинять ему боль снова и снова. Ландо выглядит нервным, когда подает Мэттью кофе, и с осторожностью наблюдает, как тот делает первый глоток. Мужчина делает странное лицо, которое Оскар считает чем-то вроде отвращения, и плечи Ландо мгновенно опускаются. Это ужасно, насколько опустошенным он выглядит после такого простого жеста. — Вкусно, спасибо, детка. Я побежал, но буду дома к семи. Не опаздывай. С этими словами он уходит, не сделав в сторону Ландо никакого ласкового жеста. Как только он проходит через дверь, Ландо немного расслабляется. Оскар хмурится. — Ландо, так не может продолжаться. Ты уверен, что тебе нечего мне сказать? Ландо колеблется, но улыбается Оскару. — Он очень милый, правда? Зашел, чтобы увидеть меня на работе, хотя так занят? Австралиец с трудом верит тому, что слышит. — Он заставил тебя напрячься и занервничать менее чем за пять секунд и заставил тебя сделать ему кофе, за который он даже не заплатил. И он ушел в спортзал, где флиртует с другими людьми. У тебя на теле отпечатки его рук, Ландо, в этом нет ничего милого. Ему становится немного хуже с каждым словом, потому что выражение лица Ландо становится всё печальнее с каждой секундой, но он должен это сказать. Ему нужно заставить Ландо признаться, потому что он знает, что эта ситуация длится слишком долго и должна прекратиться. Этот человек должен сидеть в тюрьме, а не получать бесплатный кофе перед тренировкой. — Он грубоват в постели. Я бы сказал, это довольно нормально. И я нервничал, потому что он вошел в кафе и увидел, что мы стоим в миллиметре друг от друга, держась за руки. Я... С его точки зрения это было плохо. — Ландо... Разве ты не говорил, что я один из самых умных людей, которых ты встречал? Будь серьезен, мы оба знаем, что происходит совсем не это... — его голос со временем становится всё более отчаянным, но Ландо продолжает отрицать. — Слушай, Оск, я счастлив с Мэттью. Я понимаю, почему он тебе не нравится, но ты не видишь, какие мы каждый день. Он встает рано утром, чтобы купить нам выпечку и приготовить завтрак в постель. Он щекочет меня и смешит во время киносеансов. Он обнимает меня, когда я плачу. — Я хочу тебе верить, правда хочу, потому что я хочу, чтобы ты был счастлив, Ландо. Но я не могу. — Тогда держись подальше от наших дел. Раньше нам было о чем поговорить, но в последнее время всё всегда сводится к Мэттью. — Потому что это то, что мы не можем игнорировать. Ландо тяжело вздыхает и отворачивается. В то же время к прилавку подходит клиент, и он переминается с ноги на ногу. — Поговорим позже, Оск. Привет, что я могу для вас сегодня сделать? — он улыбается, и все следы разговора исчезают. Он снова в своей стихии. — Просто будь в безопасности, Ландо, это всё, о чем я тебя прошу, — просит его Оскар, когда клиент уходит. — Я всегда в безопасности, пока ты отвечаешь на звонки, — отвечает Ландо, подмигивая, и ничуть не помогает дурному предчувствию в животе своего друга. Позже той ночью, когда Оскар крепко спал, его разбудил звонок телефона. Он не ответил в первый раз, потому что, взглянув на часы, понял, что уже почти три часа ночи, а Оскару завтра утром на занятия. Во второй раз он застонал и медленно встал. Он сказал себе, что это может быть важно, и это чувство только усилилось, когда он заметил, что это номер Джорджа. Потому что Джордж почти никогда не звонит, он предпочитает писать, и даже в этом случае он не связывается с Оскаром посреди ночи без причины. Австралиец немного дрожит, когда отвечает, боясь того, что ему скажет друг. — Оскар, Господи, наконец-то, — умоляет Джордж, как только начинается разговор. — Мне очень жаль, поздно, ты можешь приехать? Ландо здесь, и... Черт, он не может перестать плакать, я никогда раньше не видел его таким, Оскар, я... я думаю, Мэттью, черт возьми, ударил его. Тело Оскара двигается прежде, чем он успевает осознать, что происходит. Быстрее, чем когда-либо прежде, он выскакивает за дверь и запрыгивает в машину, кладет телефон на пассажирское сиденье и забывает пристегнуться. — Я буду там через пять минут. — Не гони слишком быстро, пожалуйста. Мы с ним сейчас, он в безопасности. Не убей себя по дороге. Оскар кивает, хотя Джордж не может этого видеть, и звонок обрывается, когда он уже едет. Прибыв на место, Оскар хватает телефон и ключи и бежит вверх по лестнице здания Джорджа и Алекса. Джордж уже стоит у открытой двери, выглядит смертельно обеспокоенным, но с облегчением, что Оскар здесь. — Алекс пытается его успокоить, но у него, кажется, полная паническая атака. Его щека... Черт, я не из тех, кто легко паникует, но его щека синяя, приятель. Уже становится фиолетовой. И у него то же самое по всему телу. Оскар не говорит Джорджу, что он из тех, кто легко паникует, и следует за ним в ванную, слегка толкая, чтобы войти первым. Ландо сидит на полу, прислонившись к ванной, рыдая и тяжело, слишком быстро дыша, как будто он больше не контролирует свое тело. От его брови до линии подбородка, от губ до уха тянется огромный фиолетовый след. Достаточно большой, чтобы его не мог нанести один удар. Нет, Оскар уверен в этом: Мэттью не остановился после одного удара. Алекс стоит перед ним на коленях с пакетом льда в руке, но Ландо не подпускает его к себе и отодвигается, как только видит Оскара, позволяя ему занять свое место. Оскар не теряет времени. — Эй, Лан, ш-ш-ш, теперь ты в порядке, — говорит он самым мягким голосом, каким только может, забирая пакет со льдом из руки Алекса и слегка приближаясь. — Ты в порядке, да? Это только мы, Оскар, Алекс и Джордж. Верно? Джорджи и Оск? — пытается он, но Ландо почти не двигается. Джордж выходит из ванной со своим телефоном, бормоча, что ему нужно позвонить Максу или Шарлю, но Алекс следует за ним, пытаясь его успокоить. Оскар не обращает на это особого внимания, потому что сейчас важна только безопасность Ландо. — У тебя до сих пор нет милого прозвища для Алекса, да? Говоришь, что "Алекси" звучит не так хорошо, как "Джорджи". Верно? Ты в порядке, Лан, мы только вдвоем здесь. Проходит несколько минут ласкового голоса и добрых слов, прежде чем Ландо делает малейший жест узнавания, просто поднимая взгляд с пола на Оскара. Это мало, и не очень обнадеживает, но Оскар принимает это. Он продолжает, пока Ландо, наконец, не двигается немного, пока он не становится менее напряженным, пока Оскар не думает, что сможет понять, что он говорит. — Я приложу лед к твоей щеке, Ландо, да? Холод поможет. Могу я прикоснуться к тебе? Только пакетом со льдом. Ландо кивает, напряженно, но, наконец, реагирует. Это похоже на маленькую победу, и Оскар немного прослезился, но он не хочет, чтобы Ландо думал, что он плачет из-за него, поэтому он сдерживается, как может. — Вот, — шепчет он, когда лед наконец ложится на синяк Ландо. — Разве это не приятно? Хоть немного. Ландо вздыхает с облегчением, вероятно, немного и от боли. Оскар знает, что лед не сотрет синяк и тем более не уберёт боль, но он может облегчить ее на некоторое время, и ему отчаянно нужно, чтобы это сработало, чтобы вернуть Ландо в более нормальное состояние. Прямо сейчас он все еще слишком напуган, слишком травмирован, чтобы что-то понять или дать внятные объяснения. Джордж и Алекс возвращаются через некоторое время, медленно и в полной тишине, как будто стараются не испортить прогресс Оскара. Почти как будто они приближаются к напуганному котенку. Ландо теперь дышит медленнее, поэтому Оскар просит Алекса принести свежей воды, что его друг немедленно делает. Ландо, однако, все еще дрожит, и его глаза такие же мокрые, как будто он плакал, даже если слезы прекратились. — Ты можешь говорить? — мягко спрашивает Оскар. Ландо открывает рот, сглатывает один раз, затем второй раз, сильнее. Алекс приносит воду, которую Ландо берет с нерешительностью, но пьет. Он морщится при каждом движении, очевидно, от боли, и у Оскара немного сжимается горло. — Я... я могу говорить, — хрипит Ландо после еще нескольких минут. — Хорошо, это отлично, Лан. Ты бы хотел остаться наедине с кем-нибудь из нас? Или ничего, если мы все здесь? — Я не... я не знаю, — задыхается он. Оскар молчит, обдумывая варианты. Он мог бы попросить Алекса и Джорджа уйти, и они, скорее всего, поняли бы его решение, но он не хочет показаться слишком вовлеченным в дела Ландо, потому что именно об этом Ландо просил его не делать ранее в тот день. Относится ли это к данной ситуации? — Джордж, Алекс, не могли бы вы..? Ему не нужно заканчивать фразу. Оба кивают и начинают уходить, закрывая за собой дверь. Оскар вздыхает и садится на пол, вытягивая ноги. Стоять на коленях больно. — Я не буду заставлять тебя вдаваться в подробности, — начинает он. — Но мне нужно кое-что знать. Не торопись с ответами, хорошо? Никакого давления. Я останусь здесь столько, сколько тебе нужно. Ландо делает несколько глубоких вдохов, затем протягивает руку, чтобы взять пакет со льдом из руки Оскара, отнимая его от щеки на несколько секунд. Когда он прикладывает его обратно, он морщится от боли, затем кивает, как бы давая знак Оскару начать. — Хорошо. Он... Мэттью ударил тебя? — Ландо отвечает кивком. — Много раз? — Еще один кивок. Оскар чуть не ахает, не от удивления, а от обмана. Он знал это, на самом деле, но все равно странно слышать (или видеть), как Ландо это признает. — Почему? Вы поссорились? Это было из-за того, что произошло сегодня днем? Голос Ландо дрожит, когда он наконец заговаривает, избегая взгляда Оскара. — Да. Эспрессо был недостаточно хорош. И ему не понравилось, как близко мы сидели. И я не... я сказал "нет", когда он снова попросил пойти в бар. — Он ударил тебя из-за чертового эспрессо? — вырывается у Оскара, и он жалеет об этом, когда Ландо вздрагивает. Его голос не был громким, но смена тона с мягкого, который он использовал раньше, должно быть, была тревожной. — Прости, прости, Лан... Ты... Ну, ты, очевидно, не в порядке. — Все... Все нормально. Щека болит меньше, чем раньше. Оскар сглатывает. — Это хорошо. У тебя остались вещи в его квартире? Ландо качает головой: — Нет, ему не очень нравилось, когда я оставлял там свои вещи. Теперь я думаю, что это могло быть потому, что он до сих пор иногда приводит случайных знакомых на одну ночь. Мне становится немного тошно, когда я пытаюсь об этом думать. — Всё в порядке, Лан. Если тебе нужно, выпусти это. Я здесь и никуда не уйду. — Я знаю, я знаю, и... — он снова захлебывается рыданием. — Я должен был послушать тебя раньше, потому что... Потому что ты был прав, он никогда не был хорошим, уже давно, а я лгал себе и всем вокруг, и... — он снова плачет. — Он никогда не заходил так далеко. Он никогда не избивал меня на полу вот так. — О, Ландо, я... — Оскар не знает, что еще сказать. Он подползает ближе к Ландо и нерешительно обнимает его, оставляя ему пространство для движения, если он не захочет, чтобы его касались. Ландо прижимается к нему, плача в шею Оскара. Приятно снова обнимать его после столь долгого времени, независимо от обстоятельств. — Он больше не причинит тебе боль, Ландо. Обещаю, я сделаю все, что смогу, чтобы он пожалел о том, что сделал с тобой. Тебе больше не придется жить в страхе, вот и всё, это закончилось сегодня ночью. Ландо рыдает немного сильнее, но Оскар полагает, что на этот раз это может быть от облегчения. Он старается не думать о том, как долго Ландо ждал, чтобы услышать эти слова, не в силах попросить о помощи, в которой он нуждался. Он не может позволить этому случиться снова. Мэттью должен исчезнуть из жизни Ландо раз и навсегда.

***

После того, как они обсудили ситуацию с Ландо еще немного, Оскар заставил его почти полностью раздеться, оставив парня в одном нижнем белье. — Это чтобы проверить отметины, — объяснил он. — Я хочу посмотреть, какой урон он тебе нанес. Ландо, однако, не выглядел напуганным или смущенным. Он выглядел немного отстраненным, как будто ему казалось, что он видит сон, но оставался податливым требованиям Оскара. Он позволил ему нанести крем от синяков почти на каждую часть своего тела, потратив на это целый час, и позволил Оскару использовать пакет со льдом (уже полностью растаявший) на самых больших из них. — Не мог бы ты принести Ландо пижаму, пожалуйста? — услышал Ландо, как Оскар спросил в соседней комнате, несколько минут спустя. Затем Оскар вернулся с пижамой (синей в полоску, вероятно, Джорджа) и помог Ландо ее надеть. Когда все это было сделано, было уже почти шесть утра, и Ландо устал. — Давай спать. Джордж сказал, что ты можешь занять гостевую комнату, он постелил тебе мягкие простыни. Ландо нахмурился. — А где будешь спать ты? — На диване. — Но ты можешь спать со мной? Мы делали это раньше, и... и я тебе доверяю. — Любимый, я знаю, — мягко ответил Оскар, не обращая внимания на то, как расширились глаза Ландо от этого ласкового обращения. — Но ты весь в синяках и тебе больно, и я хочу, чтобы ты хорошо выспался. Для тебя. Это важно. Я буду в комнате прямо рядом с тобой, хорошо? Просто позови, и я приду. Ландо подумал об этом секунду, прежде чем медленно кивнуть. — Да, хорошо. Джорджи и Алекс спят? — Думаю, да, теперь. Им завтра на работу. У меня тоже были занятия, но я не пойду. Завтра мы позаботимся о том, чтобы Мэттью знал, что больше никогда к тебе не приблизится. У тебя есть доказательства того, что он сделал, и я буду бороться за то, чтобы ты получил охранный ордер. — Оск, мы не должны... — Мы хотя бы попробуем. Этот человек опасен, он был таким месяцами, и теперь, когда ты позволил мне помочь, я не буду просто стоять и ждать, что произойдет. Ландо требуется минута на размышления, но в конце концов он медленно кивает. — Хорошо. Да, ладно. Спасибо, Оскар. Оскар немного смягчается. — Это... Это нормально. А теперь пойдем, я отведу тебя в постель. Ландо позволяет Оскару помочь ему добраться до гостевой комнаты и уложить его спать. Он чувствует, что Оскару это нужно почти больше, чем ему самому, как будто ему необходимо убедиться, что Ландо в порядке, что он просто собирается спать, и что Мэттью больше не доберется до него. Уходя, он не закрывает дверь полностью. Ландо чувствует себя в безопасности, зная, что между ним и Оскаром даже нет закрытой двери. Он засыпает довольно быстро, несмотря на боль.

***

Следующие несколько дней слились в сплошное пятно. Ландо оставался в квартире Оскара, многократно поблагодарив Алекса и Джорджа, которые сказали ему приходить, когда он захочет. Они также продолжали писать ему сообщения, как и остальные друзья, никогда не упоминая Мэттью, но всегда спрашивая, как он себя чувствует. Оскар заботился о нем так, что это казалось почти новым. Он готовил его любимые блюда, нежно втирал крем в синяки после душа, следил за тем, чтобы он пил достаточно воды, и никогда не заставлял его оставаться дома или выходить из него. Несмотря ни на что, Ландо всегда чувствовал, что полностью контролирует свои действия. Оскар даже не пытался отдавать ему какие-либо приказы. Он также не вел себя так, будто Ландо сделан из сахара, за что Ландо был ему благодарен. Они препирались так же, как до появления Мэттью, играли в видеоигры и смотрели фильмы, как раньше, и Оскар даже жаловался, когда Ландо не выполнял свои обязанности по дому должным образом. — Твоя лодыжка зажила достаточно, чтобы не мешать тебе пылесосить крошки, которые ты наделал на ковре. — Твои руки в порядке, ты можешь помочь с посудой, Ландо. — Вставай, уже почти два часа дня, ты должен помочь мне приготовить и поесть. Отношение к нему как к обычному человеку было освежающим. Ну, по крайней мере, большую часть времени. Ландо все еще иногда мучили кошмары или он начинал паниковать из-за вещей, которые никому другому не казались осмысленными, и ему всё ещё было трудно контролировать свои реакции. Это случалось в самые непредсказуемые моменты, поэтому Ландо был рад, что Оскар никогда не выпускал его из виду. Однажды это произошло, когда Ландо проснулся после сна, задыхаясь и тяжело, резко дыша, со слезами из-за кошмара о воспоминании о нем и Мэттью в спортзале. Он начинает рыдать, когда Оскар врывается в комнату, спрашивая, что случилось. — Ш-ш-ш, Ландо, ты в безопасности, — прошептал Оскар, прижимая его к себе и проводя рукой по волосам Ландо. — Все хорошо, малыш, ты в порядке. Это случилось снова, когда Ландо попытался вернуться к нормальной жизни, согласившись на рабочую смену в кофейне, и у него случилась паническая атака, когда вошел клиент, похожий на Мэттью. Он прошел в подсобку, Оскар следовал за ним, и слушал слова Оскара, кивая и дрожа, пока пытался взять свое тело под контроль. — Это нормально, малыш, ты не сумасшедший. Послушай меня, да? Все будет хорошо, я здесь, чтобы помочь тебе. Он не паниковал, совсем нет. Напротив, его голос был ровным, спокойным и низким, таким образом, что мозг Ландо медленно отключался. Оскар оставался, пока Ландо не переставал дрожать, пока ему не становилось лучше, обнимал его и шептал добрые слова. Оскар также продолжал называть Ландо ласковыми именами, такими как «малыш», «любимый» или даже «дорогой», чего он раньше особо не делал. Ландо думал, что это может быть результатом паники, которую Оскар пережил за время его отношений с Мэттью, и облегчения от того, что всему пришел конец. Ландо это не смущало, совсем наоборот, поэтому он не сказал ни слова, а вместо этого дорожил каждым таким моментом, запоминая его. Оскар сфотографировал большинство синяков Ландо, прежде чем они успели исчезнуть, на следующий день после того, как Ландо сбежал. Он использовал их, а также сообщения, которые Ландо отправил нескольким своим друзьям и даже некоторым членам семьи, чтобы собрать папку с максимально возможным количеством доказательств физического и морального насилия со стороны Мэттью. К сожалению, судебная система этой проклятой страны всегда была слабой и ужасной в таких ситуациях, и папки оказалось недостаточно для получения охранного ордера. Полицейский, с которым встретились Оскар и Ландо, был достаточно любезен, чтобы вежливо им отказать, и пообещал приехать и принять меры, если Мэттью все же попытается к ним приблизиться. Этого было недостаточно, но это было всё, что они могли получить, поэтому Ландо заставил Оскара уйти, прежде чем тот успел поссориться с мужчиной. Впрочем, Мэттью не пытался. Он отправил Ландо сообщение через несколько дней после расставания, велев ему больше к нему не приближаться, как будто Ландо был агрессором. Оскар думает, что он уехал из города вскоре после этого, потому что они его больше не видели. Оба были за это благодарны. Медленно Ландо снова начал чувствовать себя самим собой. Он продолжал жить в квартире Оскара, поскольку его собственная все еще хранила плохие воспоминания о случившемся, но Оскар, похоже, не возражал. Они вошли в хороший распорядок, особенно когда Ландо снова пошел на занятия, и ему стало достаточно хорошо, чтобы самому приглашать друзей домой. — Ты выглядишь расслабленным, — улыбнулся ему Макс со стаканом в руке, когда они были на кухне, чтобы Ландо наполнил свой напиток. — Я рад. Джордж был так напуган, а потом ты некоторое время не отвечал... Хотя Оскар уверял, что ты в безопасности и поправляешься, я все равно волновался, знаешь? Ландо подарил ему небольшую улыбку. — Да, прости за это. Мне следовало послушать Оскара раньше, правда, он был прав с самого начала. И Шарля тоже... Честно говоря, я сам себя обманывал. Макс кивает, отпивает пиво, а затем снова улыбается. — Но теперь ты поправился. — Да, но... — Ландо слегка поморщился, отводя взгляд. — Не говори Оскару. Иногда я чувствую, что... Я не знаю. Как будто я скучаю по нему, или что-то в этом роде. А потом чувствую к себе отвращение из-за этого. Это чертовски странно, приятель. Макс издал небольшой гул, задумавшись. — Я не скажу Оскару, потому что ты попросил. Но, может быть, тебе все-таки стоит ему сказать? Я думаю, тебе, возможно, нужно обратиться к психотерапевту, Лан. Отношения длились семь месяцев, и Мэттью, очевидно, все еще имеет над тобой определенную власть, спустя недели после расставания. — Да, я... — он вздыхает. — Я сделаю это. Макс, кажется, доволен. — Пойдем, нас ждут. Мне нужно побить и Шарля, и Джорджа на этот раз, они не могут быть лучше меня в уно. Ландо смеется, и когда они входят в гостиную, громкие голоса его друзей и подшучивание между ними вызывают у него нежность. Сидя рядом с ним, Оскар толкает его ступню своей. — Ты в порядке? — шепчет он, обеспокоенно глядя на Ландо. Ландо просто улыбается в ответ. — Никогда не было лучше, Оск. Оскар выглядит успокоенным и мгновенно принимает контакт, когда Ландо откидывается на его грудь. Он обнимает Ландо руками и нежно целует его в волосы. — Так можно? — М-м-м, да. Никто из них не замечает нежных и дразнящих взглядов, которыми обмениваются Алекс, Джордж, Шарль, Логан и Макс, слишком занятые своим маленьким миром. Ландо засыпает еще до того, как игра начинается, и смутно слышит, как Оскар тихо препирается с друзьями. Он не может заставить себя проснуться, ему слишком тепло и уютно.

***

— Ландо? Ландо поднимает глаза от компьютера к входной двери, в которой только что появился Оскар. — Да? — Как прошел твой день? Мне позвонил твой домовладелец по дороге домой. Судя по всему, он пытался дозвониться тебе весь день. — О, чёрт, я не заметил. Мой телефон на зарядке в спальне. — Все в порядке, он просто хотел узнать, планируешь ли ты вернуться или нет. Кроме того, один из твоих соседей спросил, все ли с тобой в порядке. Ты как-то внезапно исчез, думаю, я бы тоже волновался. Ландо усмехается. — Упс. Я перезвоню ему. Но я имею в виду... Мне вроде как нужно вернуться, да? Не могу же я оставаться здесь вечно. Он пытается сказать это игривым, дразнящим тоном, но это звучит скорее как вопрос. Оскар замирает рядом с вешалкой для одежды. — О. Ландо... — Прости, прости, я не хотел намекать, что хочу остаться здесь, или что ты недостаточно долго меня здесь держал, или что-то в этом роде. Ты сделал достаточно! Может быть, даже слишком много? Я рад, что ты помог, Оскар, правда, и я уйду, как только ты попросишь, я просто говорю, что не против здесь находиться? Ландо хочется выругаться, потому что, что это, черт возьми, было? Кто говорит такие вещи, серьезно? Он звучит нелепо, потому что он делил спальню Оскара в течение трех, может быть, четырех месяцев, и, очевидно, Оскар хочет вернуть свою кровать только себе, и он не должен просить о большем, но он только что это сделал. — Ландо, дорогой, о чем ты говоришь? Я думал, это уже довольно очевидно: ты здесь, дома. Ты можешь оставаться сколько захочешь, мое пространство — твое. Так было всегда. — О. — Мозг Ландо отключается. — Да, 'о', глупый. Честно говоря, я как-то забыл, что у тебя есть свое жилье в последнее время. Большая часть твоих вещей все равно здесь. И... ну, мы делим одну кровать. Оскар теперь немного покраснел, и внезапно ласковые прозвища приобрели больше смысла. Потому что это не может быть просто облегчением от того, что Ландо снова свободен, верно? Не спустя четыре месяца. И он всегда заботился о Ландо. До Мэттью, во время Мэттью и после него. Потому что Оскар всегда был тем самым. Это поражает Ландо, как грузовик. О, как же он ошибался. Вот о чем говорил Макс, когда Ландо впервые рассказал ему о Мэттью, не так ли? Весь этот момент "а как же Оскар"? Вот почему Алекс и Джордж были так удивлены. Вот почему Логан так на него посмотрел. Вот почему Шарль выглядел таким смущенным. Вот почему Оскар выглядел так, будто у него разбито сердце. — Оск? — Да? — Я никогда не хочу уходить. Оскар выдыхает, скорее всего, с облегчением. Его плечи опускаются, и тело мгновенно расслабляется. — Слава Богу. Я действительно думал, что на этот раз это будет слишком. — Нет, нет, никогда. Я... Мне так жаль, что это заняло у меня так много времени, но... О боже, я любил тебя всё это время. Оскар снова краснеет, но теперь улыбается. Он подходит к дивану и наклоняется над его спинкой, чтобы мягко положить руку на щеку Ландо. — Я даже не думал, что ты любишь меня в ответ, знаешь? Я просто думал... ну, что мы сможем остаться друзьями даже с моими чувствами, пока ты не знаешь. — Это просто озарение. Прости, что заставил тебя ждать, Оск, — скулит Ландо. — Не извиняйся, это не твоя вина, и ты мне ничего не должен. — Но даже в течение этих последних месяцев ты заботился обо мне и помогал мне поправиться, и я... — И ты сам сказал, что поправляешься. Исцеляешься. От абьюзивных отношений. Это нормально, что ты не заметил этого раньше, и нам было бы неразумно сходиться так скоро после твоего расставания. Даже сейчас нам следует действовать медленно. Мы можем идти в твоем темпе. Ландо смотрит на Оскара, но видит там только любовь и терпение. Ни сожаления, ни раскаяния, ни ненависти. Он чувствует себя в безопасности и любимым, ни больше, ни меньше. Тем не менее, это чувство переполняет. — Прости, — выдыхает он, чувствуя, как подступают слезы. — Я не знаю, что происходит. — Все в порядке, малыш, не торопись. Тебе нужно немного места? Я собирался приготовить ужин. Может быть, у тебя есть что-нибудь на примете? Ландо влажно усмехается. — Да, та паста, которую ты делаешь с домашним соусом. Оскар улыбается и целует Ландо в лоб. — Так и знал. Тогда я это приготовлю. Просто отдохни еще немного, да? Мы позвоним твоему домовладельцу позже. Ландо кивает, но скучает по теплу на своей щеке, как только рука Оскара уходит, чтобы отправиться на кухню. Это заставляет его вместо этого вспомнить ощущение руки Мэттью на своей щеке, и то, как это всегда казалось неправильным и болезненным. Рука Оскара мягкая и дает чувство безопасности, нежная. Он не может дождаться, чтобы почувствовать это еще. Он не может поверить, что упускал все это время. Он хочет позвонить всем своим друзьям и пожаловаться на то, что был слишком глуп, чтобы заметить. Он хочет смотреть, как Оскар готовит, и помогать ему с мытьем посуды. Он никогда больше не хочет ему лгать. Он хочет спать, прижавшись к нему, а не с подушкой между ними, как они делали раньше. Он хочет чувствовать тепло, нежность, доброту, любовь. Он хочет любить Оскара и чувствовать его любовь, нежную и мягкую до того дня, как он умрет.