Ты сможешь. Мы сможем.

Охранник заброшенной больницы заметил двух подростков, выбегающих из здания. — Эй вы, какого чёрта?! Ответом ему был только стук кроссовок по мокрому асфальту. Баллончики глухо звякнули в сумке, когда парни перелезли через забор и скрылись за бетонной стеной. Мужчина тяжело выдохнул, потёр лицо ладонями и посмотрел на облупленное здание. Он сам не помнил, зачем согласился здесь работать. — Слушай, на этот раз было достаточно неплохо. Но в следующий мы точно идём с остальными, Пат, — сказал рыжеволосый парень, когда они свернули в тёмный переулок. Фокси шёл немного впереди. Его высокий силуэт выделялся даже в полумраке, а волнистые пряди цвета ржавчины выбивались из-под капюшона. Он не смотрел на Паппета, но говорил спокойно, без привычной колкости. — Без проблем… да, ты прав, — Паппет замедлил шаг и опустил взгляд на асфальт. — Граффити получились красивыми, но… разве мы сможем после случившегося собраться все вместе вновь? После этого замолчали оба. Вчерашняя ночь выдалась ужасной, и кажется, что компания распалась. Фокси первым нарушил тишину. Он шёл, засунув руки в карманы худи, и смотрел куда-то вперёд, будто дорога была единственным, на чём стоило сосредоточиться. — Она всё ещё не отвечает, — глухо сказал он, сжимая лямки рюкзака, будто это помогало удержаться . Паппет вздрогнул, но ничего не ответил сразу. Он знал, о ком идёт речь. Все знали. Просто делали вид, что это имя нельзя произносить вслух, иначе станет только хуже. — Может… — начал он и осёкся. — Может, ей просто нужно время. Фокси усмехнулся. Криво, почти болезненно. — Время? — он на секунду повернул голову. Его зелёные глаза в темноте казались мутными, как стекло. — Я оставил её одну на пять минут. Всего на пять, Пат. Паппет остановился. Холодный воздух резанул лёгкие, а в голове вспыхнула картина вчерашнего вечера — слишком чёткая, чтобы от неё можно было отмахнуться.

***

Мангл устроилась на широком подоконнике. Она подтянула колени к груди и сжимала в руках свою игрушечную лису так сильно, будто боялась, что та исчезнет. Фокси тогда сидел рядом. Близко, но не касаясь, Мангл всё же чувствовала его тепло. Он всегда чувствовал ту грань, за которую нельзя было заходить. Игрушку Фокси подарил ей, когда им было по двенадцать, и она плакала на старых качелях за школой, не в силах объяснить, почему ей так страшно. Фокси просто ушёл, а потом вернулся с маленькой лисой в руках — выиграл в автомате, потратив все карманные деньги. Он не любит особо прикосновения, но в тот момент обнял подругу крепче некуда. — Она храбрая, — сказал он тогда. — Даже если выглядит глупо. Мангл рассмеялась сквозь слёзы. С тех пор лиса всегда была с ней. — Эй, — Дьюс громко хлопнул в ладоши, — вы вообще слушаете? Мэгги улыбнулась и ткнула его локтем, Мари закатила глаза, Паппет попытался удержать разговор на плаву. Всё было… почти как раньше.. А потом — шум. Резкий металлический грохот где-то ниже, и Мангл вздрогнула так, словно её ударили. Дыхание сбилось сразу. Она побледнела, глаза стали стеклянными. — Ман… — начал Фокси, но она уже встала. Она не убежала. Нет. Она исчезла. Растворилась в коридоре, как тень. Фокси пошёл за ней сразу. Не оглядываясь. Он просто знал — если сейчас не он, то потом будет слишком поздно. И именно тогда всё пошло не так. — Ты серьёзно? — вспыхнула Мари. — Опять она? Дьюс фыркнул, но уже без улыбки. — Мы тут все собрались, между прочим. Не у неё одной проблемы. Паппет тогда попытался что-то сказать. Что-то правильное, спокойное. Но слова застряли в горле. А Мангл… Мангл стояла за углом. Слышала. Каждое слово. За углом, прижавшись спиной к холодной стене, Мангл слышала всё. Каждую фразу. Каждый упрёк. Игрушечная лиса выскользнула из её пальцев и упала на пол. — Она решила, что из-за неё всем только хуже, — сказал Фокси, возвращаясь в настоящую ночь. — Что без неё всем будет легче. — Это неправда, — резко сказал Паппет. — Скажи это ей. Фокси снова пошёл вперёд. Он сжал пальцы так, что побелели костяшки. Заброшенная больница осталась позади, но чувство, что они так и не вышли из неё, никуда не делось.

***

Утро встретило школу унылой серостью, и вместе с ним пришло то липкое, гнетущее ощущение неловкости, которое поселилось между ними. Друзья больше не сидели вместе, как раньше. Теперь Дьюс и Мэгги предпочитали столик у окна, Мари делала вид, что ей всё это безразлично, а Паппет, словно отчаянно пытаясь склеить разбитое, метался между всеми, стараясь сохранить хоть какую-то видимость единства. Но сегодня в этой картине не хватало одного элемента. Мангл. До этого момента. Первым её заметил Фокси. Она стояла у шкафчиков, казалось, даже ниже, чем обычно, будто изо всех сил старалась стать незаметной. Её белые волосы с розоватыми прядями ниспадали на плечи, скрывая лицо. В руках она держала ту самую игрушечную лису, прижимая её к груди так крепко, словно это была единственная ниточка, связывающая её с реальностью. Фокси замер, наблюдая за ней. Мангл подняла взгляд. Их глаза встретились. В этот момент весь школьный гул, все разговоры, топот шагов и отдалённый звонок — всё это исчезло. Остались только они двое и лиса между ними, ставшая немым символом всего, чего они так боялись потерять. Мангл сделала неуверенный шаг назад. Фокси, напротив, шагнул вперёд. — Ман… — тихо позвал он, но она не ответила. Однако и не ушла.