Зайчик в городе саду

В логове зверя Подъезд девятиэтажки встретил Антона запахом сырости и запустения. Шаги гулко отдавались от бетонных стен, когда он поднимался на нужный этаж. Дверь квартиры была приоткрыта, словно его ждали. В центре комнаты, залитой тусклым светом, в старом кресле сидел Спесивцев. Теперь он выглядел как старый, немощный заяц с длинными, пожелтевшими усами. В его глазах не было страха — только бесконечная, ядовитая ирония. — Ага, смотрите, кто тут пришёл, — проскрежетал он, оскалив зубы. — Настоящий святой. Что они тебе сказали, Петров? Убей меня — и станешь почётным гражданином? Получишь медаль из рук тех, кто сам по локоть в крови? Антон молча сжал рукоять пистолета, чувствуя, как дрожат пальцы. — Когда ты наконец поймёшь? — продолжал Спесивцев, подавшись вперед. — Что всё здесь непросто? Очевидно же, что это зло никогда не кончится, даже если ты меня пристрелишь. В таком криминале счастливого конца не бывает по определению. Разве твои мундыбашские милиционеры не говорили тебе об этом, пока ты гнил в своём посёлке? Горькая правда Спесивцев засмеялся — сухим, захлебывающимся кашлем. — Учти, парень: что Алиса, что твоя сестра — для нас они всегда были лишь пушечным мясом. Самым вкусным, самым нежным. Я использовал Заячью Губу точно так же, как твои «друзья»-полковники используют тебя сейчас. Мы все — части одной пищевой цепочки. Антон почувствовал, как внутри него что-то окончательно оборвалось. Весь гнев, накопленный за год, выплеснулся наружу. Он вскинул оружие. — Хватит! — закричал он. Грохот первого выстрела разорвал тишину квартиры. Антон начал стрелять, вкладывая в каждый выстрел свою боль и страх. Пули вгрызались в стены, в мебель, в дряхлое тело старого зайца. — Знаешь что, Саша?! — кричал Антон сквозь звон в ушах. — Последний год я только и делал, что защищал! Я защищал свою семью! Защищал друзей! Свои отношения! Я защищал всех, кто стоял на моем пути! Но теперь... теперь я делаю это для себя! Последний выстрел пришелся точно в цель. Спесивцев замер, его стеклянные глаза уставились в потолок. В комнате воцарилась тяжелая, липкая тишина. Антон опустил пистолет. Он был рад, что это закончилось. Всё, к чему он шел эти долгие месяцы, свершилось здесь, в этой грязной девятиэтажке. Встреча внизу и горькая цена Антон спустился вниз, пошатываясь от усталости. Во дворе его уже ждали. Черный лимузин, патрульные машины и целая делегация политиков города в дорогих пальто. Они стояли плотным кольцом, словно стервятники, ожидающие своей доли. Из толпы выбежала Алиса. Она бросилась к нему на шею, горячо целуя его холодное, испачканное пороховой гарью лицо. — Ты сделал это... — шептала она. Их повели к машине. Когда они сели в роскошный салон лимузина, Алиса, прижимаясь к Антону, посмотрела на Старшего Барсука, который сидел напротив с непроницаемым лицом. — Послушайте, — тихо спросила она, — а что будет с моими друзьями? С теми, кто помогал нам? Барсуков медленно повернул голову к окну, за которым проплывали серые кварталы города. Его голос был лишен всяких эмоций. — Прости, девочка. Они в жертвоприношение для Спесивцева не входили. Считай, что их время вышло. Антон закрыл глаза. Он победил главного врага, но понял, что настоящие хозяева города никуда не делись. Они просто сменили одного «зайца» на другого, и цена этой победы была намного выше, чем он мог себе представить.