Зайчик в городе саду

Звонок из Преисподней День «X» начался не с рассвета, а с резкого, дребезжащего звонка мобильного телефона. Антон вздрогнул, вырываясь из тяжелого забытья. На экране высветилось имя: Тихонов. — Привет, Антон, — голос лейтенанта в трубке был сухим и холодным. — Знаешь, какой сейчас день? — День, когда я должен набрать Спесивцева? — Антон сел на кровати, чувствуя, как сердце начинает ускорять бег. — Вот именно, что так, — отрезал Тихонов. — Он ждет тебя. В той самой девятиэтажке. Пора заканчивать эти игры. Антон сжал телефон до белизны в костяшках. — То есть я должен его просто убрать, и всё? — Именно так. До свидания, Антон. Трубка ответила короткими гудками. Антон бросил телефон на подушку и начал быстро собираться. Он понимал: обратного пути нет. Лимузин и Полковник Выйдя на улицу, Антон замер. Вместо привычного патрульного УАЗа его ждал длинный черный лимузин в сопровождении одиннадцати милиционеров в парадной форме. Один из них открыл дверь. — Здравствуйте, Петров. Залезайте в лимузин. Внутри, в полумраке кожаного салона, Антон увидел знакомую массивную фигуру. Это был Полковник Барсуков — Старший Барсук. — Боже... Товарищ полковник? Вы вернулись? — выдохнул Антон. Барсуков выглядел постаревшим, его голос звучал непривычно грустно и хрипло. — Давай садись в машину, Тоша. У нас мало времени. В углу салона Антон заметил еще одного пассажира — худощавого мужчину с острыми чертами лица и пронзительным взглядом как у грифа. Это действительно был Гриф, новый участковый, прапорщик по кличке «Стервятник». Лимузин плавно тронулся с места. Любовный треугольник и прокуратура — Знаешь, Тоша, — начал Барсуков после долгой паузы. — Из-за него... — он запнулся. — Из-за Тихонова ты то и дело почти кровь терял. Погиб чуть не пять раз. — Послушайте, полковник, я не знаю, о чем вы говорите, — попытался вставить Антон, но Барсуков властно поднял руку. — Ты лучше слушай меня, пожалуйста. Я в этом криминале забыл больше, чем ты в своей жизни когда-либо узнаешь. Твой «любовный треугольник», о котором ты так пёкся... Из-за этой истории половина моих милиционеров погибла. А теперь вся городская прокуратура дышит нам в затылок. Из-за него и твоих недоделок. Антон хотел возразить, но Барсуков рявкнул: — Помолчи! Если бы не я, Тихонов тебя бы давным-давно посадил. А Хозяин Леса, что сидит в этой машине вместе со мной, подтвердит — слушай нас внимательно. Барсуков вздохнул и продолжил: — Ты видел, как умер этот котик Капустин. Это сделал Заячья Губа. Родители Капустина осознали свою ошибку, они сильно оскорблены потерей, но жизнь идет — они скоро родят нового котёнка. А я... я всё равно женюсь на Миласандре. И из-за этого треугольника прокуратура теперь «шьет» дело Тихонову. Ходячий труп Полковник пристально посмотрел на Антона. — Но я своих помощников не забываю. Ты спас меня тогда, в Мундыбаше. Теперь мы спасаем тебя. Я поднял все связи в МВД, задействовал политическую верхушку Кузбасса и дал тебе шанс. Один-единственный. Задание было простым и страшным: войти в дом и лично убить Спесивцева — главного бандита всей эпопеи города. — А если не получится? — спросил Антон. — Тогда ты будешь мертв, — спокойно ответил Барсуков. — Вся политика региона проголосовала за то, что ты должен убрать его. Ты стал тем, кого я ругал в начале года, но теперь ты — инструмент. Учти, парень, ты сейчас — ходячий труп. — Когда я им стал? — спросил Антон, глядя в окно на проплывающие улицы. — Сейчас, — отрезал Барсуков. — Но это твой последний шанс перестать им быть. Лимузин остановился на Кузнецкстроевском проспекте. Антон вышел из машины, чувствуя тяжесть оружия под курткой. — Спасибо, — коротко бросил он, не оборачиваясь. Полковник Барсуков проводил его тяжелым взглядом. Антон направился к девятиэтажке на Пионерском. Каждый шаг по весеннему асфальту приближал его к финалу, в котором не будет ни страховки, ни друзей — только он и монстр, которого он обязан уничтожить.