Will I make it out alive

Ши Цинсюань любит гостей. Настолько, что его квартира за эти неполные пару лет видела, кажется, всех его друзей, приятелей и трех младших сиблингов и двух собак оных, которых было не с кем оставить. Квартира-студия с оригинальной планировкой таких размеров, что пара стен ей не помешали бы. Цвет цин и бежевое дерево, дизайнерская мебель. Подарок брата, когда младший наконец допек нытьем, что хочет жить отдельно и скоро будет готов съехать хоть в общежитие к тараканам. Дурацкие фото и открытки на доске на стене. Мягкие игрушки. Уют и почти порядок. Цинсюань встречает Мин И у дверей с радостным сообщением, что еду уже заказал, сейчас привезут. Экран плазмы на стене в аккурат перед заправленной пушистым пледом кроватью, даже не перед диваном. «Располагайся как удобно! Будь как дома!» Еды опять даже не на троих, на шестерых — мы же будем сидеть долго! Из холодильника достается газировка и бутылка вина, про стоимость которого лучше не думать. Цинсюань, конечно, знает, что правильно такое вино смаковать с правильными же закусками, но так не интересно. Это будет на самый вечер. Сериал, игры на приставке, вино и еда. Он комментирует каждый сюжетный поворот, словно не знает еще этот сериал наизусть, едва ли не громче этого радуясь комментариям Мин И. Жестикулирует бокалом с вином так, что чудом не заливает кровать. Пьет ближе к вечеру… Не то, чтобы много, но выясняется, что устойчивость к алкоголю у него тоже не особо высокая. С какого-то момента он с заверениями о том, что «Мин-сюн» настоящий друг практически сползает по плечу того на колени и, пока не спихивают после попытки потрогать владельца за нос как кота, с дурацкой улыбкой лежит на них, глядя снизу вверх. «Мин-сюн, ты настоящий друг! Тебе от меня точно ничего не надо! Ты не думай, я знаю, что многие со мной только из-за брата общаются, это не страшно, только обидно иногда.» К ночи — и концу второй бутылки вина — Цинсюань заявляет, что даже на такси отпускать Мин-сюна считает негуманным и убеждает остаться спать. Сам он, вероятно, проспит до полудня, так что сразу даст ему ключи. Нет-нет, возвращать не надо, это, можно сказать, вместо кулончиков «лучшие друзья», он полностью ему доверяет и надеется не раз еще увидеть в гостях, а так удобнее! Когда Ши Цинсюань засыпает, уткнувшись ему в бок, пьяный, улыбчивый, заявивший «диванчик неудобный, Мин-сюн, я буду считать себя ужасным хозяином, если ты туда уйдешь!», можно снять маску. Хэ Сюань смотрит на него. Невесомо проводит рукой по волосам. Наивный мальчик, доверчивый и ласковый, как щенок. Прыгает вокруг, виляет хвостом и не видит дурного. Солнечный ребенок, в жизни которого никогда не случалось ничего плохого, который вовсе не хотел идти в престижный университет, а мечтал о театральном училище. Хэ Сюаню хочется убить его за одно это — за то, что Цинсюаню даже не нужно было то, из-за чего Хэ Сюань потерял все. Из-за чего погибла его семья. Хэ Сюань чувствует себя совершенно бессильным из-за этого. Он представлял себе избалованного богатенького мальчика, который не смог достаточно подготовится, чтобы пройти даже на платное отделение, и столько ныл старшему брату, что тот ради него провернул аферу с документами. Хэ Сюань думал, тот, кто занял его место, знает, что занимает его не по праву. Но Цинсюань, наивный, как ребенок, ни о чем не подозревает. Во всем виноват один Ши Уду. И что же, оставить этого мальчишку без наказания, в блаженном неведении? Убить Ши Уду, а потом — что? Мин-сюну придется утешать горюющего балбеса, который так и будет считать старшего брата непогрешимым? От одной мысли об этом Хэ Сюань скрипит зубами. Нет. Никогда. Цинсюань узнает о том, что сделал его брат. Узнает о существовании Хэ Сюаня, о том, что вообще была семья Хэ, была и погибла из-за аферы старшего Ши. На что пошли Мао-эр и сестра из-за него. Хэ Сюань сжимает в кулаке одеяло, Цинсюань возится под ним, бормочет «гэгэ, не сердись». На миг кажется, сердце сейчас лопнет от злости. — Я отомщу, — тихо обещает Хэ Сюань. Но он не будет спешить. Подготовится, все продумает. Сколько бы времени ни потребовалось, хоть годы. Хэ Сюань смотрит на спящего и знает, что у него времени до лета. Когда будут открывать офис, тайну в подвале неизбежно обнаружат, а срок сдачи — август. Но это в любом случае еще не скоро. Несколько месяцев впереди. Цинсюань просыпается уже один, с трудом выбираясь из одеяла. Улыбается глупо. Мин-сюн ушел, ну конечно. Вечно занят. Но это не страшно. Завтра будет снова работа и сериал. И контрольная вечером, главное, не забыть следить за временем, чтобы не опоздать. День, день, день… Цинсюаню нравится его жизнь, именно сейчас. У него сейчас больше желания что-то делать, чем было всегда, хотя куда уж. Сериал кончается меньше, чем через месяц и Мин И одним движением пальца отправляется в фангруппу. «С новым участником нас! ✨» Мин И обнаруживает в своем мессенджере десяток новых сообщений, удивляется, заходит и обнаруживает их источник — группа, где ему шлют приветственные гифки и смайлики. Смотрит, откуда это взялось. Отправляет Цинсюаню в личку вопросительный знак, потому что искренне не понимает, что это было, и считает, что в формулировании вопрос не нуждается. Набирать ответ приходится под партой, но это Цинсюаня не останавливает. «Ты же досмотрел сериал! И оценил ребят к концу, я видел! У нас в конце недели встреча, надеюсь, что ты тоже пойдешь! А чтобы люди были не новыми, я добавил тебя заранее! " Мин И просматривает список участников чата. Проверяет тех, у кого на аватарке не реальные лица, а вместо имен «люблю-дзиро-» и прочая муть. Удивительно, но никого из знакомых не обнаруживает, поэтому пишет Цинсюаню «Я подумаю» и из группы не выходит. Даже в качестве дани приличиям присылает приветствие и читает правила, настолько дурацкие и милые, что сразу понятно, кто их составлял. Ужасно. Теперь еще и какие-то дополнительные знакомые люди, это потенциально опасно. Хотя Мин И может просто исчезнуть вместе с Цинсюанем, когда придет время. Цинсюань улыбается сам себе и экрану телефона. Еще год-другой и Мин И привыкнет к людям, он постарается. «Будет весело! Держи сразу адрес! И только попробуй опять отмазаться, за все плачу я.» Адрес — маленькое кафе, не самое дешевое, зато в стилистике под сериал. Чат разрывается столькими сообщениями так часто, будто сидящие в нем только это и делают. Комментариев Цинсюаня столько, что не понятно, когда он успевает учиться и, главное, работать, вот рядом с Мин И. Мин И терпит постоянные уведомления полчаса, потом мьютит чат. Если его тэгнут, заметит, а пока этого не произошло, можно пролистывать раз в пару дней и все. Кошмар какой-то. Остается надеяться, что из группы его с позором выгонят, когда он выскажет все накопившиеся претензии к сериалу, которые коротко описываются двумя словами: нелогично и нереалистично. Но — ладно, это приходится признать — затягивающе. Он даже имена героев в итоге запомнил, и кто кому кем приходится. Встреча начинается сразу после работы, поэтому Цинсюань опять берет такси. Кафе в реальности оказывается забронировано целиком. Кто-то включил на экранах подборку фан-видео. Выясняется, что с мнением Мин И согласна почти половина компании. Его тут же втягивают в обсуждение того, как именно потеряли профессиональную достоверность, где сценаристы явно склеивали куски, а где все сделано в угоду фансервису. Цинсюань счастлив и заказывает полный стол еды теперь уже на всех. Если бы Ши Уду хотя бы немного считал деньги за братом, его бы хватил удар. Мин И странно. Или Хэ Сюаню, потому что сейчас граница между ними смазывается. О сериале, по крайней мере, у маски и у него самого мнение одинаковое, и то, с каким восторгом его принимают, ошарашивает. Он дистанцируется от людей, но он все равно им нравится, а они… Не раздражают. Цинсюань ухитрился собрать толпу тех, кто здорово на него похож как минимум в легкости и дружелюбии, Мин И одновременно чувствует себя белой вороной здесь и удивительно уютно. Все это ненормально. Все это надо заканчивать. Ему мучительно хорошо существовать. Как будто у него вообще есть какая-то жизнь. Настоящая. Нынешняя. Как будто не все, ради чего существует Мин И — месть. Но это невозможно. — А ты идти не хотел! — Цинсюань смеется и пихает его в бок. Он в лагере любителей за, а не вопреки, но успевает разговаривать со всеми. Кричит через половину стола, — Эй, передайте крылышки! Уже совсем ночь, но даже кухня для них еще работает. Цинсюаню хорошо. Сейчас все правильно.