Мертвые души

Глава 3 Неизвестный Малфой После того как Гермиона была отправлена в Египет, Глава Отдела по чрезвычайным вопросам не позволил себе ни секунды отдыха. Снял чары превратности, вернул молчаливых волшебников в портреты. Тишина кабинета была привычной для одиноких ночей, проводимых за работой. Запах остывшего чая, пергамента, висел в воздухе, как и один беспокоящий вопрос, который не терпел отлагательств. — Вызови Амбридж, — приказал Гарри толстому волшебнику на портрете у двери. Седовласый старец молча кивнул, и рама мгновенно опустела — он ушёл в свой второй портрет, расположенный в кабинете весьма неприятной, но крайне полезной работницы Министерства Магии Британии. Мистер Поттер устало откинулся на спинку кресла, стиснув пальцами подлокотники, чтобы не дать себе думать о том, как только что исчезла Гермиона. На секунду в груди кольнуло — что-то вроде старой боли. Он резко выдохнул, словно выталкивая её из себя. Не сейчас. Через минуту раздался тихий, робкий стук. — Входи, — отозвался Гарри, не поднимая взгляда. В проёме показалась низкая, слегка припадающая на ногу фигурка в тошнотворно — розовом костюме. Маленькие глазки Долорес Амбридж моментально заскользили по лицу начальника — она пыталась определить его настроение, как зверёк принюхивающийся к хищнику. Он был усталым, раздражённым. В прочем, как и каждую их встречу. Ничего нового ведьма не увидела. — Вызывали, Сэр? — пропела она своим медовым, но уже едва заметно дрожащим голосом. — Очевидно, раз ты здесь, — отрезал он, даже не попытавшись смягчить тон или казаться вежливым. Обладательница розового пиджака чуть съёжилась, но тут же разлилась в приторной покорности. — Чем могу служить Главе ОЧВ? — спросила она, заученной, ложно-смиренной интонацией выдавая рабскую зависимость. — Предоставь полный отчёт по ситуации с Малфоями. Лицо Амбридж чуть дёрнулось, как у жабы, на которую чуть не наступили. — А что с ними? Все трое по-прежнему запечатаны в Мэноре, как и вчера… как и три года до этого, Сэр. Если бы что-то изменилось, я бы незамедлительно доложила, — она чуть прищурилась, стараясь придать словам больше уверенности. — Не тебе решать, когда и по какому поводу докладывать, — холодно прервал Гарри. Слова прозвучали тихо, но в тоне был такой ледяной нажим, что воздух в кабинете, казалось, стал холоднее. Амбридж нервно сглотнула. — Конечно, Сэр. Как скажете. Он прищурил глаза. В этой ведьме раздражало все: ее голос, ее внешний вид и манера подобострастно соглашаться с каждым его словом. — Ты уверена, что все трое Малфоев до сих пор запечатаны? На жабьем лице Амбридж вспыхнула тревога. Она знала: это не просто вопрос. Это — предупреждение. Что-то идет не так в доверенном ей департаменте? Что она упустила? Право на ошибку не существует, только не у Долорес Амбридж. Три года назад её вытащили из Азкабана и восстановили в Министерстве, но с тех пор, как Гарри Поттер занял пост Главы Отдела по Чрезвычайным Вопросом, её положение было крайне шатким. Он держал сотрудницу на коротком поводке — как агрессивного, плохо выдрессированного пса. Никаких поощрений, только неминуемое наказание за плохо выполненную команду. Она отвечала за заключённых, за пытки, за казни. А Гарри — за приказы. Он подписывал все ордера. Он был лицом и мечом возмездия. Она — грязной рукой, которой это возмездие приводилось в действие. После войны слишком мало компетентных магов осталось в строю. Приходилось довольствоваться тем, что есть в наличии. И Долорес охотно встроилась в новый порядок. Опытная, исполнительная и отливая до пыток ведьма. Но она прекрасно знала: стоит один раз ошибиться — и Поттер уничтожит её без колебаний. Слишком многие видели, как он умеет это делать. Сегодня ты сидишь в теплом кабинете, а завтра одним росчерком пера тебя лишают всего и отправляют гнить в застенки. И давняя история их непростых взаимоотношений играла Амбридж не на руку. Выбирая слова осторожно, почти молитвенно, ведьма продолжила свой отчет: — Да, Сэр. Все трое. Я лично накладывала печать, вы же знаете. — И они не могли бы снять её сами? — голос Гарри чуть понизился, сделался мягче — и от этого в нём стало ещё больше скрытой угрозы. — Или с чьей-то помощью? — Абсолютно исключено! — и без того тоненький девчачий голосок сорвался на визг, и она тут же прикусила язык, осознав, что повысила тон при нём. Если бы страх имел запах Мистер Поттер бы без труда его почувствовал. Гарри медленно наклонил голову, глядя на неё так, будто рассматривал насекомое под увеличительным стеклом. Его забавляло, как эта неприятная женщина вынуждена делать вид, что у нее все под контролем. — Ты уверена? — повторил он, в упор уничтожая взглядом собеседницу. Амбридж собрала остатки самообладания перед тем, как ответить. Хоть Гарри Поттер и не владел навыком чтения чужих мыслей, рядом с ним всегда казалось, что тебя уже разрезали и смотрят, что внутри. — Так же уверена, как в том, что смотрю сейчас на вас, Сэр, — выдавила она. — Печать Фараона — древняя магия, и лишь пара избранных знает тонкости ее создания. Не говоря уже о возможности ее снять. Это знание утеряно. Он медленно откинулся на спинку кресла. Пауза растянулась, как струна. — Как же нам сказочно повезло, что именно Амбриджи сохранили это утерянное знание. Хорошо, — поставил точку в разговоре волшебник, перестав испепелять взглядом собеседницу. — Можешь быть свободна. Интонация была такой, будто он не отпускал подчинённую, а откладывал приговор. Амбридж, отвесив мягкий поклон отступила к выходу. Её розовый костюм мелькнул и исчез за дверью. На секунду показалось, что ей удалось унести с собой хоть немного достоинства — но Гарри проводил её долгим, задумчивым взглядом, в котором не было ни капли уважения. Только брезгливое, холодное отвращение. Мысленно он уже примерял, как будет выглядеть её смерть — и в какой момент она станет ему выгодна. Пока в этом не было смысла. Но все меняется, ведь так? Когда дверь закрылась, Гарри снова остался один в тишине, нарушаемой только слабым шумом дождя за окном. Домовые эльфы Малфоев в Египте. Как? Если печать цела — кто их вызвал? И главное — зачем? Он не доверял Амбридж, но она не была настолько глупа, чтобы играть с огнём. Ошибка стоила бы ей жизни. А Гарри давно искал повод избавиться от неё — и она это прекрасно знала. Гарри поудобней расположился в кресле и сжал виски ладонями. — Малфои… — тихо прошептал, и в голосе зашипело что-то почти змеиное. Эта фамилия была незаживающей зудящей язвой. Огнём, который он носил под кожей. Эти люди должны были исчезнуть навсегда, быть стерты, вырваны с корнем из мира магии. Когда-то он проявил слабость именуемую милосердием. Ещё глупее — благодарность. Он позволил Нарциссе и Драко жить, объяснив это решение выплаченным долгом. Когда-то Малфой младший и Нарцисса спасли жизнь ему и его друзьям. Кто знает, как бы закончилась Битва за Хогвартс, если бы… Нет. Это в прошлом. То что сделал Люциус не перечеркнут никакие прошлые заслуги его сына или жены. Ненависть. Вот чего они заслуживают. Все они. Гарри Поттер больше не мальчик, наивно верящий в людей. Изменилось все, изменился и он. Молодой мужчина с глубоко залегшими тенями под глазами и куском льда там, где когда-то было полное любви сердце, впервые за весь день позволил себе думать о ней. Джинни… Голос внутри стал тихим, почти прежним — голосом того, кем он когда-то был. Мне так холодно без тебя. Если бы ты знала, как тяжело жить в мире, где тебя нет. Он сжал кулаки. Я не смог тебя спасти. Я не смог уберечь самое дорогое. Но я отомстил. Это единственное, что у меня осталось. Его ладони дрогнули. Внутри бушевали две сущности: жестокий, яростный руководитель Министерства — и сломанный парень, который не успел добежать до любимой. Я уничтожил твоего убийцу, Джинни. Я держал его на коленях. Я смотрел, как из его глаз уходит свет. И это не было слишком быстро… не было слишком милосердно. Он всё равно хуже, чем мёртв. Поцелуй дементора — за отнятую у тебя жизнь. Он поднял голову. Зелёные глаза блеснули не человеческим огнём. — И я покончу со всеми, кто носил Чёрную Метку, — произнёс он вслух, голос был едва слышен, хрипловат. — Со всеми, кто служил ему. Со всеми, кто прикоснулся к злу. Гарри сжал подлокотники так, что кожа на костяшках побелела. — Я сделаю это ради тебя, Джинни. Ради нас. Ради того, что у нас было. Ни один человек больше не умрёт от руки Пожирателя Смерти. НИ ОДИН. Он склонялся вперёд, как будто говорил не с пустым кабинетом, а с духом, стоящим рядом: — Я клянусь… моей любовью к тебе. Моей кровью. Моей жизнью. Его взгляд метнулся к документам о Малфоях, так небрежно разбросанным по столу. Если эльфы Малфоев в Египте… значит, один из них на свободе, — мысли снова вернулись к решению актуальной задачи. Поттер медленно встал. Его шаги были бесшумными, словно он не волшебник, а охотник подбирающийся к добыче. Он прошёл к окну, посмотрел на дождь, на тени города. И улыбнулся. Тонкие губы согнулись, приняв форму больше похожую на оскал — хищник, почувствовавший запах крови. — Малфой, кем бы ты ни был… Если ты жив — я найду тебя.