Рождественский эфир

Вокс возвращается в башню приятно уставшим — он давно не работал руками и вообще-то его навыки немного притупились, но благодарная публика заставила его сиять ярче звезд, как и всегда. Принцесса права, не нужно ничего придумывать, нужно пойти и сказать как есть. Вал услышит и поймет. — Сэр, я поправил эфирную сетку, посмотрите? — Итан тут как тут, стоит Воксу оказаться в башне. Тот лениво отмахивается, не настроенный слушать его. — Молодец, иди рули дальше, — безразлично говорит он. — Провалишь эфир, я тебя в назидание остальным поджарю. Итан улыбается и, поклонившись, исчезает. Вокс проверяет камеры и понимает, что Вал сидит у себя. Ну, была не была. Он телепортируется прямо в его комнату, игнорируя двери. Ему нужно разобраться с ситуацией как можно быстрее. Поставить жирную точку и жить долго и счастливо. — Вал, — зовёт он, но мотылек даже не оборачивается, продолжая пускать дым замысловатыми кольцами. Комната уже достаточно задымлена, а значит тот дулся все то время, что Вокс провел в отеле. — Детка, ну чего ты куксишься? — Пытается он получить хоть какую-то реакцию, но Вал словно за стеклянной стеной: не видит и не слышит его. Вокс вздыхает и встает на колени у его подлокотника. «Ромео, Ромео, зачем ты — Ромео?», — не к месту вспоминает он и с силой отталкивает от себя мысли о собственной вторичности. — Вал, поговори со мной?.. — Ласково просит он, зная, что тот слаб к этому нежному тону. Но Вал только безразлично выпускает очередное кольцо дыма. — Я люблю тебя, Вал, — говорит он с мягкой улыбкой. — Прости меня? Я должен был предупредить про интервью? — Иди нахуй, Вокс, — отвечает Вал, продолжая смотреть в потолок. — Да ладно, ты же не серьезно. Ну поругались и хватит, — Вокс тянется к его локтю, но Вал резко убирает руку и садится ровно. Смотрит на него сверху вниз как на надоедливую муху. — Я не хочу с тобой разговаривать. Убирайся, — холодно отвечает он. — Почему ты вообще заходишь в мою комнату без стука? — Вал, давай не дури, — морщится Вокс, теряя терпение. — Я тебе вообще-то в любви признался, давай мириться. — Ах ты признался, — Валентино резко встает, заставив Вокса отшатнуться. Смотрит на него с высоты своего роста. — Молодец, пойди подрочи на свое признание. Да что происходит-то?.. Вокс нахмурился и медленно встал. Ему все равно пришлось задрать голову, но он привычно расправил плечи, стараясь показать, кто здесь главный. — Зачем ты так? — Резко спросил он. — О, тебе не нравится, что я не отреагировал на твой красивый жест? — Валентино взмахнул рукой. — Ты уже сделал один. Очень красивый театральный жест с тем контрактом. Спектакль для одного зрителя. И ведь добился, чего хотел. Я снова тебе поверил. — Ты прикалываешься? — Вокс всплеснул руками, молния пробежала между его антенн. — Думаешь, мне легко было под этим контрактом? Я сделал это только ради тебя и твоего прощения. Потому что ты важен мне. — Или тебе важно чувство контроля надо мной, — прервал его Вал. — Мне было плохо без тебя, поэтому я предложил этот контракт! — Взвился Вокс. — Чтобы тебе было спокойно! Я вернулся к тебе после всего! Я сейчас перед тобой стою, тебе мало?! — Ммм… — протянул Вал, задумчиво стуча пальцем по щеке. — А скажи-ка, интервью ты отменил? — Да ты заебал с этим интервью! — Крикнул Вокс. — Это просто работа! Выражение лица Валентино становится опасно хищным. Он улыбается еще шире и начинает говорить медленно и расслабленно, но быстро теряет терпение: — И сколько минут у тебя заняли раздумья, когда он предложил? Спорим, ни одной, ты сразу согласился, наплевав на все. Наплевав на меня! Ничего не изменилось! Ты все такой же слепой идиот! Олень тебя пальчиком поманит, и ты побежишь, как послушная собачка! Молнии вокруг Вокса начали совсем опасно трещать, ему не нравилось ни одно слово, произнесенное Валентино. Гнев поднимался откуда-то из глубины его темной души, и все слова Чарли и Вагги казались ему сейчас ванильно-наивными. Хочешь быть счастливым, Вокс? Ха-ха, отсоси три раза. — А ты будто лучше! — Закричал он в ответ. — Ебешь все, что плохо лежит, и еще приговариваешь «только лучших и Вокса»! Я тебе все отдаю, балую, как любимую жену, все для тебя, Валентино! Вал схватил его за рубашку на груди и потянул вверх, заставив его встать на цыпочки. Вокс рванулся назад, не позволяя ему поднять себя над полом. — Мразь, — четко артикулирует Вал, практически утыкаясь лицом в его экран. — Шлюха, — шипит Вокс. Его бросают на пол с такой силой, что он не может вдохнуть. Вал стоит над ним огромной тенью, расправив крылья. У Вокса нет и шанса, если он не собирается убить Вала молнией. Меряться с ним силой в контактном бое?.. Вокс не настолько самоубийца. И тем не менее, разъяренный, он бросается в атаку, провода за его спиной вьются как змеи, но Вал с легкостью перехватывает его и обрывает каждый из них. Это почти и не больно, но зато очень унизительно. Вокс в ответ впивается в его предплечья когтями, причиняя столько боли, сколько может, но его легко отбрасывают на другой конец комнаты. Стеклянный кофейный столик под ним рассыпается на тысячи осколков, и Воксу так больно, что он не может сразу встать. Но когда у него получается, он осознает, что Вал стоит прямо над ним и смотрит своим ледяным взглядом. Следующее, что он чувствует, это обжигающая боль в районе живота и невозможность вдохнуть — Вал пинком отправляет его в полет на пару метров назад. Он никак не может собраться и дать отпор. Ноги разъезжаются, и вот он снова стоит на коленях, чувствуя, как горят места ударов. — Ты заебал, Вокс. Ты и твои «ты не так понял», «ты преувеличиваешь», «ты просто не понимаешь», — Голос Валентино срывается в полувсхлип. — Я все прекрасно понимаю. Я для тебя удобная замена, игрушка, которую можно, если что, выбросить, когда ты получишь ту самую, которую давно хотел. Я поверил тебе снова и снова, и ты меня опять обманул. — Я не обманывал! — Кричит Вокс срывающимся голосом. — Я что, теперь должен игнорировать всех, кто не нравится тебе? Не много ли на себя берешь, Вал?! Его снова хватают за грудки и поднимают над полом. Это больно, и он чуть не задыхается, но пускает короткий электрический импульс по пальцам Вала, чтобы тот его отпустил. Вал рефлекторно сжимает пальцы, но тут же отпихивает Вокса от себя. Они готовы броситься друг на друга снова, но обоих останавливают фиолетовые баннеры «заблокирован». В дверях комнаты стоит Вельвет, и ее лицо похоже на белое полотно от испуга. — Вы чего устроили?.. — Опасно тихим тоном спрашивает она. — Вел… — пугается Вокс. — Мы вовсе не… Это не то, что ты подумала… — Это именно то, что ты подумала! — Кричит Вал. — Он опять манипулирует мной! Любишь меня, Вокси?! Ты только себя и любишь! — И правильно, блять, делаю! — Рявкнул тот. — Ты просто не достоин моей любви, Вал! Я идиот, что думал, что все серьезно! Отпусти меня, Вел, я ухожу! Он молнией разбивает ее блок и, не заботясь о том, не отрикошетило ли в кого-то из Ви, исчезает в ближайшей камере, оставив Вельвет и Валентино в тишине комнаты. Он вваливается в свой кабинет, неловко упав на пол. Спина и плечи больно ноют от падений ранее. В животе сворачивается неприятный узел. Он тихо шипит и тяжело дышит, пытаясь вернуть себе самообладание. Молнии неконтролируемо бьют во все стороны, ломая экраны, стопка документов с края стола разлетается по всей комнате. В какой-то момент все погружается во тьму из-за короткого замыкания. Почему все вылилось в драку? Ведь это совсем не то, что он хотел! Он снова начал терять свое дыхание и прижался спиной к стеклу аквариума. Почему Вал не стал его слушать?! Почему он начал драться?! Да еще по-настоящему, как между ними еще ни разу не было?.. Вал мог кидать вещи в его сторону, выказывая свое недовольство. Пару раз он делал дырки в потолке, стреляя из пистолета. Кричал так, что закладывало уши. Если сильно злился, то предметы попадали в Вокса, потому что несмотря на дерьмовое зрение, Вал был прекрасным снайпером. Он просто хотел… Просто хотел быть любящим! Хорошим! Понимающим! Он запрокинул голову, бессильно крича до тех пор, пока сам не захлебнулся собственным криком. Почему так сложно-то?! Он ведь все переосмыслил! Он стал лучше! Он много думал и рефлексировал! Понял, что он делает не так! Принял это! Он даже ебанного Аластора вытащил с того света!.. Все, что он хотел, это чтобы дорогие ему люди были счастливы. Макая себя ежедневно в дерьмо собственных мыслей, отдающих болью из-за контракта. Раз за разом размышляя и записывая во внутренний список каким он будет, а каким нет. Дыхание снова сбилось, и он сжался, сидя на полу. Подтянул колени к груди, борясь со всхлипами. Вот чего он точно не будет делать, так это реветь как девчонка. Он не девчонка. Он взрослый мужик, прошедший через столько дерьма, сколько многим и не снилось. Возможно, и прав был Аластор — проще быть одному. Не цепляться за окружающих. Он бы так и делал, ведь в человеческой жизни ему и не нужен был никто. Он хватался за чужое одобрение, но как только обожание в глазах сменялось на равнодушие, он убивал. Ему невыносимо было видеть, как обожание в глазах Валентино сменилось холодом и презрением. Он хотел, чтобы Вал всегда находил то, что можно было любить в нем. Его плечи осветило мягким красным светом, и он услышал стук сквозь стекло. Обернувшись, он увидел по ту сторону аквариума Shock.wav, который внимательно смотрел на хозяина и вилял хвостом. — Шокки… — позвал Вокс, слабо улыбаясь. Он стер слезы и поднялся, прижимаясь к стеклу аквариума. — Только ты и любишь меня, малыш… Акула снова поскреблась, на что-то намекая, и Вокс грустно усмехнулся: — Акулье печенье?.. Ну конечно, что же еще… — Он потянулся к ящику своего стола, доставая оттуда коробку, и начал закидывать угощение в воду. Такое маленькое предательство от собственного питомца только ухудшило его состояние, и в какой-то момент он опустился на колени, не в силах больше стоять. Акула, слямзив печенье, высунулась из аквариума и одним движением выпрыгнула оттуда, шлепнувшись рядом с Воксом и тычась носом куда-то в его бок. Он сломано рассмеялся и погладил питомца по чешуе. — Ты самая лучшая адская акула на свете, — нежно прошептал он. — Даже если ты любишь печенье больше меня. Он услышал мягкий стук в дверь. Слишком тихий и неуверенный для Итана. Вал бы просто вынес дверь в таком состоянии. Вел?.. — Вельвет, иди нахуй, я не в настроении разговаривать! — Крикнул он. — Дверь открой, обмудок, — ответила та. — Ты все здание обесточил. Шок прислал сообщение, что от тебя кровью пахнет. Пусти меня, я тебе раны обработаю. Хрен знает, что Вал на том столике снюхивал и кого ебал. Не вынуждай меня делать это силой. Вокс смотрит на свои руки и понимает, что Shock.wav действительно тычется носом в его окровавленную ладонь. За всей этой драмой он даже забыл, что стекло распороло его кожу. Сейчас же он чувствует неприятное жжение. Медленно встав, он подошел к двери и снял ее с замка. В коридоре стояла Вельвет, выглядевшая очень напуганной и напряженной. — Ты как? — Осторожно спросила она, входя внутрь. — Если я убью себя, ты будешь плакать? — Вместо ответа спросил Вокс. Вельвет смерила его уничижающим взглядом с ног до головы и медленно, как будто разговаривала с умственно отсталым, спросила: — Ты тупой? Вокс тут же стушевался. Вельвет еще какое-то время смотрела на него, а затем, тихо вздохнув, отошла к стене, чтобы включить обратно свет в комнате. — Вокс, ты самый умный человек, которого я знаю. Ты креативный аналитик, предугадывающий тренды и умеющий вести толпу за собой, — со вздохом сказала она. — Я восхищаюсь тобой, честно. — Но?.. — Спросил Вокс, тихонько треща электричеством между антеннами. — Но какой же ты тупой идиот, когда дело касается межличностных отношений, — отрезала она. — Шок, вали в аквариум, — она похлопала акулу по боку, вынуждая ее залезть обратно в воду, а затем повернулась к Воксу. — Идем-ка в гостиную, там была аптечка. Она практически насильно вытаскивает его из кабинета и тащит к лифту. Вокс пассивно сопротивляется: он идет, но медленно, так что ей приходится буквально тянуть его за запястье. Она как ребенка сажает его на диван в их гостиной и долго роется в ящиках, ища аптечку. Не то, что бы они часто попадали в переделки в последние годы. Вокс молча проворачивает коготь в глубокой царапине на ладони, отстраненно глядя на стекающую кровь. Он такой дурак. Ему так стыдно. Ему хочется нажать на «реплей» и вернуться в начало этого дня, чтобы отменить все действия, которые он успел совершить. Надо же быть таким идиотом… — Нашла, — слышит он голос Вельвет. Она стоит на цыпочках, опасно балансируя на стуле. Тот тоже качается на двух ножках, готовый упасть от одного неосторожного движения. Аптечка, конечно же, нашлась на самой верхней полке. Его маленькая Вел при всем желании бы не дотянулась. Вокс подрывается быстрее, чем Вельвет успевает упасть, и ловит ее в руки, как принцессу. Она такая легкая в его объятиях, словно пушинка. Коробка падает рядом, крышка открывается и изнутри вываливаются бинты и какие-то лекарства. — Вел, ты могла просто сказать, чтоб я сам достал, — тихо говорит он, осторожно прижимая ее к себе. Бережно ставит на пол и сам садится на корточки, чтобы подобрать упавшие вещи. Вельвет долго разглядывает испорченное его кровью платье, но не комментирует. Хлопает его по плечу и пальцем указывает обратно на диван. Она молча перевязывает его рану, пока он смотрит куда-то в стену. — Что произошло там, в комнате Вала? — Наконец, спрашивает она, завязывая бинт. — Разве он тебе не рассказал? — Хочу услышать твою версию. Он тяжело вздыхает. — Кто первый нажаловался, тот и прав, разве нет? Она смотрит на него долгим пронзительным взглядом. — Я просто не понимаю, как твои утренние потуги на признание в любви превратились в грязную драку. Он рвано выдыхает в ответ: — Я сам не знаю. Вельвет качает головой и хлопает его по колену, заставив сесть ровнее. Она устраивается на его коленях и нежно обнимает за шею, утешающе гладя по спине. Вокс сгребает ее в объятия, заставляя спрятать лицо в его плече. Они сидят так какое-то время. Вельвет продолжает ласково водить пальцами по его спине. — Легче? — Тихо спрашивает она. — Нет, — еле слышно отвечает он. — Но мягонько и тепло. — Ой, не пизди, я пластиковая, я не могу быть «мягонькой», — фыркает она. — Ну а у меня плазма 4К вместо головы, я же не жалуюсь, — ворчит он. Они снова молчат. Вельвет не торопит его и не осуждает. Не пытается вынуть его душу. — Я такой дурак, Вел, — наконец говорит Вокс. — Я все ломаю. — Нет, — Вельвет отрывается от его плеча, чтобы посмотреть в глаза. — Ты молодец, что пытаешься измениться в лучшую сторону. Но… Ты не можешь выкинуть предыдущие пятьдесят лет факапов. — Наверное, не могу, — кивает он. — Я, правда, не имел ничего такого в виду. Это просто интервью. Мы начали общаться нормально, и я хочу провести с ним немного приятного времени. Нет больше той щенячьей влюбленности или обжигающей ненависти, Вел. Есть просто я и Ал. — Это не звучит как дружеская защита, Вокс, — вздыхает Вельвет. — Нет?.. — Нет. Он тяжело вздыхает и достает свой телефон. — Хорошо, я понял, — находит номер Чарли и звонит ей, переключив звонок на громкий режим. — Вокс, привет! — Раздается веселый голос принцессы. — Что-то случилось? — Аластор не рядом? Я хотел поговорить с ним. — О, сейчас поищу! — Воодушевилась та. Вельвет еле слышно фыркнула. — Кстати, про рождественскую вечеринку! Дресс-кода нет, но каждый должен принести по елочному украшению. Ну потому что Ал принёс… Ну ты сам видел. — Кстати об этом, — прервал ее Вокс. — Прости, принцесса, боюсь, мы не придем на твою вечеринку. В трубке повисло молчание. Затем Чарли осторожно спросила: — С тобой все хорошо?.. У тебя голос такой печальный… Что-то случилось? Вокс грустно улыбнулся. — Все нормально. Просто не получится. Я очень занятой бизнесмен, как видишь. Мой телеканал проебал рождественский эфир, и теперь я бегаю по башне, пытаясь заставить все работать, — бодро врет он, подмигивая Вельвет. Та в ответ закатывает глаза. — Как скажешь, — не спорит Чарли. — Но если тебе нужно выговориться, ты всегда можешь мне позвонить. Ал! — Они слышат приглушенный стук. — Ты тут? О, тут. Держи, тебя Вокс спрашивает. — Жаль, что ты не можешь настроиться на мою волну и общаться как прежде, мой старый друг, — звучит голос Аластора, и Вельвет морщится как от зубной боли. — Просто заведи себе чертов телефон, ретроград, — привычно огрызается Вокс. — Ммм… нет. Так что ты хотел мне сказать? — Прости, Ал. Я знаю, что так не делается, но… — Вокс набирает в грудь воздуха перед тем, как отказаться. Меньше всего он хочет отказываться, но, похоже, это единственно-правильное решение. — Я не смогу завтра прийти на твой эфир. Если это поможет, я пришлю тебе другого репортера… — Как всегда сбегаешь, поджав хвост? — В голосе Аластора слышны сильные помехи. Он, похоже, злится. — Если тебе удобно так думать, — ответил Вокс. — Прости, я… Я не могу. Он обрывает звонок быстрее, чем Аластор успевает еще что-то сказать, и кидает телефон на другой край дивана. — Вот, — говорит он, глядя на Вельвет. — Я сделал это. — Ты молодец, — она гладит его по плечу. — Не знала, что у вас с принцессой настолько близкие отношения. Вокс смутился и отвел глаза. — Так это она твой таинственный «психотерапевт»? — Он молча кивнул. Вельвет тихо хмыкнула и похлопала его по плечу. — Ты же знаешь, что всегда можешь пожаловаться на жизнь мне. — Не могу, — несчастно отвечает он. — Ты ставишь меня на место, а она не осуждает. Иногда мне просто нужно выговориться без «это все с тобой происходит, потому что ты мудак, Вокс», — спародировал он ее голос. — Я, блять, в курсе. Вельвет молчит, очевидно, что ее задели слова Вокса. Потом она тяжело вздыхает: — Ладно, прости. В следующий раз, если тебе надо просто поныть без осуждения, скажи мне: «Вел, выключи сучку», хорошо? Он грустно фыркает и кивает в ответ. — Что еще делает принцесса такого, что не делаем мы? — Вельвет тыкает его локотком в бок, вынуждая защищаться. — Празднует Рождество? — Отрешенно отвечает Вокс. — Ну, мы тоже типа празднуем. Новогодний корпоратив, Рождественский эфир, рилсики, рождественские официальные фото… Еще какая-то хуйня, не помню. — Вот именно, — кивнул он. — Мы празднуем для публики, а не для себя. Это же типа… семейный праздник, но мы просто работаем в это время и не находим минутки для себя. — Мне казалось, что ты не любишь Рождество? — Удивленно спросила Вельвет. — Пожалуй, не люблю, — согласился Вокс. — Кто вообще в здравом уме любит Рождество? Если ты не ребенок, верящий в чудеса, и не влюбленный с конфетно-букетным периодом, — Вельвет согласно смеется. — Но был один момент, когда я поверил, что Рождество может вернуться в мою жизнь, — он начинает хитро улыбаться, глядя на нее. — Когда ты только начал встречаться с Валом? — Весело спросила Вельвет. Вокс отрицательно покачал головой: — Нет. Когда ты присоединилась к нам, — поймав ее шокированный взгляд, он неловко рассмеялся. — Нет, серьезно. Пока мы были вдвоем, мы были просто парой, а когда присоединилась ты… Это стало семьей. Я даже елку с игрушками купил! Но вы оба всегда так были заняты в это время, что я перестал пытаться праздновать. Вельвет смотрела на него огромными глазами всю эту речь. Ее нижняя губа задрожала, и она тут же прикусила ее. — Ох, Вокс… — Она взяла его за края экрана и нежно поцеловала в щеку. — Почему ты просто не сказал нам?.. Он отвел взгляд, как делал всегда, когда ему приходилось признаваться в своих слабостях. — Честно, я больше люблю смотреть, как вы занимаетесь любимым делом, чем насильно заставлять вас сидеть за общим столом. Она крепко прижалась к нему, пряча лицо. Вокс аккуратно приобнял ее, стараясь не задеть когтями. — Кстати, та елка лежит где-то в этих коробках, — Вокс кивнул на полки, с которых Вел достала аптечку. — Поищем?.. Он кивнул с улыбкой. В этот раз он не позволил Вельвет вставать на стул, чтобы дотянуться до верха. Он и так помнил, где лежала искусственная елка с игрушками. Она была маленькая, ростом чуть выше Вельвет, и он специально подбирал размер так, чтобы ей тоже было удобно украшать. Когда они вытащили ель из коробки, с нее тут же посыпались иголочки вперемешку с блестками. — Похоже, она немного рассохлась, — вздохнул Вокс. Он расправил елку и поставил на подставку. — Впрочем, все еще можно использовать. — А вот игрушки, видимо, все, — ответила Вельвет, показывая шарик, с которого слезла краска. Вокс на пробу достал другую игрушку, и та сломалась прямо в его руках. — Мда, как обычно, — вздохнул он. — На площади ярмарка, можем сходить прямо сейчас и купить игрушки, — предложила Вельвет, но Вокс отрицательно покачал головой: — Я… Не хочу выходить в люди. Вельвет похлопала его по плечу и вернулась к коробке: — Ну, тогда будем думать, что можно сделать своими силами. *** Аластор перестал злиться на окружающий мир только в третьему часу ночи. Конец очередного года и попытки грешников устроить себе утешительный праздник всегда раздражали его, а тут еще и дурацкое задание от Вагги (от которого он успешно откосил) и Вокс. Отказ был так не в духе Вокса. Особенно учитывая, что он ни секунды не задумался, когда Аластор предложил ему интервью. Вокс и не восхваляет себя? Скорее ад весь искупится. Он выглядел очень довольным собой, когда покидал отель, но его голос по телефону звучал совершенно разбито. Аластору не особо хотелось думать о том, что могло случиться, но он постоянно мысленно возвращался к внезапному отказу. Он попробовал послать сигнал Воксу, но его сломанная антенна все так же не принимала волну Аластора. Раньше он смеялся над этой минутной слабостью «милашки Винни», но сейчас этот отказ от связи бил по его планам — приходилось искать телефон и вспоминать номер Вокса, чтобы связаться с ним. Впрочем, Аластор скорее перестанет быть каннибалом, чем заведет себе смартфон. Кстати о еде. Он вышел в общий коридор, освещенный редкими светильниками, и направился в сторону кухни. — Шалтай-Болтай сидел на стене, Шалтай-Болтай свалился во сне… — услышал он тонкий голосок Френка из холла. Заглянув, он увидел, что яйцо сидело на спинке дивана и счастливо болтало ножками. — Вся королевская конница, вся королевская рать не может Шалтая, не может Болтая, Шалтая-Болтая, Болтая-Шалтая, Шалтая-Болтая собрать! — И кто же тебя научил этому очаровательному фольклору? — Ласково улыбнулся Аластор, подойдя ближе. — Господин Вокс! — Весело ответил Френк. — Он сегодня готовил на кухне с Чарли и Вагги! — Прямо готовил? — Аластор приподнял бровь, продолжая насмешливо улыбаться. — Да! — Радостно закивал Френк. — Они делали печенье! Много печенья! А еще болтали! Много болтали! — И о чем же болтали? — Аластор почувствовал приятное возбуждение. Никто не воспринимал это маленькое яйцо всерьез. А зря. — Господин Вокс — любимец домохозяек! Аластору даже не пришлось удерживать улыбку на лице. Вместо этого он закусил губу, чтобы не заржать в голос. — Продолжай, — махнул рукой он. — А еще он одержим вами! — Ну это уже не новость, — хмыкнул он. — Что-нибудь еще? — Он любит Вала! А тот уезжает в Лондон, и господин Вокс не может быть с ним, — Френк приложил ко лбу свою маленькую ладошку, явно копируя жест самого Вокса. — И они не празднуют Рождество, — он задумался, вспоминая, что было еще. — А еще для вас оставили десерт в холодильнике и сказали послать вас нахуй, если вам не понравится. — Десерт? — Удивился Аластор. Вряд ли Вокс стал бы готовить ему пирог с почками, он всегда относился ко вкусам Ала очень скептически. — Да! — Кивнул Френк. — Половина в холодильнике, половина в морозилке. — Что ж… — озадаченно кивнул Ал. — Пойду посмотрю, что там. А ты смотри не упади, Шалтай-Болтай. Тот снова начал напевать песенку, а Аластор прошел на кухню. Для него не было новостью то, что Вокс умеет готовить. Это не было настоящей страстью его старого друга. Но не раз и не два Ал заставал его за плитой в былые времена. Он умел готовить и делал это действительно хорошо, вот только со временем совсем забросил это дело, полностью уйдя в работу. Рождественский десерт… Вокс когда-то любил Рождество. Это Ал ему все испортил. Ал вообще любил портить приятные воспоминания с Воксом. Они делали его уязвимым, а меньше всего на свете Аластор хотел быть уязвимым. Поэтому он шпынял и отталкивал Вокса, выбивая из него всю романтику и наивность. Только для того, чтобы самому не начать верить в лучшее в людях. Он помнил ту комнатушку, что Вокс называл своей квартирой. Маленькая студия на отшибе нынешнего медиа-квартала со скрипящим полом, дырявыми окнами, заклеенными старыми газетами, и одной комнатой, в которой тот и спал, и ел. Крохотную кухоньку, состоявшую из тумбы, плиты в одну конфорку и маленького тостера, в котором тот умудрялся еще что-то печь. — Ты пришел! — Так много лет прошло, а он до сих пор помнит эту смущенную улыбку. — Что ты делаешь? — С любопытством спросил тогда он, заглядывая Воксу за плечо. — О, это рождественский десерт! Скоро ведь Рождество! Или ты не празднуешь? — Нет, я не занимаюсь чем-то настолько скучным и массовым, — пропел Аластор, внимательно следя за его руками. Тот как раз сворачивал рулет. — Ну и зря, — не смутился Вокс. — В массовости весь смысл! Тем более мы в Аду, здесь не так много счастливых дней. Почему бы не создать своими руками частичку прекрасного? Иногда Вокс напоминал ему щенка. Так же радовался глупостям, ластился и старался угодить своему хозяину. В частности ему — Аластору. — И ты считаешь эту мешанину из крема прекрасным? — Чуть насмешливо спросил он тогда. — Ну, я надеюсь, что тебе понравится, — ответил он. — Это ведь в том числе и новоорлеанская сладость! — Если ты про бюш де Ноэль, то его сверху мажут кремом, — хмыкнул Аластор, глядя как тот аккуратно расстилает пергамент с замороженными шоколадными пластинками и начинает украшать бока рулета. — А мне так больше нравится, — пожал плечами тот. — Люблю звук ломающегося шоколада. Аластор, конечно же, посмеялся над его попытками и нашел десять причин, чтобы уколоть, но в итоге, попробовав, понял, что любит именно этот вариант. — Ну что же, моя мать делала это лучше, — сказал он, промакивая губы платком, после того как съел почти половину приготовленного десерта. — И она мазала рулет кремом? — С улыбкой спросил Вокс. — Да. Это была ложь. — Ну что ж, тогда в следующий раз попробую крем, — кивнул Вокс. — Хотя на мой вкус шоколад все равно лучше. Он, насвистывая, принялся мыть посуду, оставив Аластора сидеть за маленьким кухонным столиком. Переносная печка-керосинка грела ровно то место, где они сидели, крепкий кофе уже практически остыл, и Алу было так уютно, что в какой-то момент ему захотелось остаться в этой комнате навсегда. Он помотал головой, отгоняя от себя воспоминание. Открыл холодильник только для того, чтобы удостовериться, что Вокс сделал для него бюш де Ноэль. Рождественское полено. Аластор долго смотрел на десерт, занявший почти всю полку. Бюш де Ноэль из его воспоминания был совсем крохотным просто потому, что печка Вокса вообще не была предназначена для готовки чего-то, кроме тостов. Он поднес руку к своей груди, чувствуя неприятный зуд там, где Вокс не так давно аккуратно вырезал свою V. Глубоко вздохнув и на пару секунд закрыв глаза, он достал и сам рулет, и пергамент из морозилки, и положил их рядом. Он вообще-то не любил сладкое. Тем не менее он аккуратно развернул пергамент, слушая звук ломающегося шоколада. Осторожно начал подбирать пластинки и укладывать их сверху на рулет, создавая причудливый древесный узор. Он так увлекся, что слишком поздно услышал шлепанье босых ног. Чарли в своей ночнушке вошла в кухню, зевая во весь рот и потирая глаза. — Ал? Ты чего не спишь? — Сонно спросила она, пройдя мимо к холодильнику. Она нашла вскрытый пакет молока и, отодвинув носик, начала пить прямо из него. — Тебе никогда не говорили, что пить молоко из общего пакета негигиенично, дорогая? — Ласково спросил он. — Так вкуснее, — пожала плечами Чарли и, взболтав пустой пакет, отправила его в мусорку. — Тем более я допила. О, ты нашел десерт! — Заметила она. — Так вот как он должен выглядеть… — Совершенно не так, — фыркнул Ал. — Это должен быть шоколадный крем. — И все же ты доделываешь так, как оставил Вокс, — не поддалась Чарли на провокацию, и тут же ее улыбка сменилась на грусть: — как думаешь, с ним все в порядке?.. Он звучал так разбито, когда позвонил… Аластор безразлично пожал плечами: — Наш мальчик Вокси уже давно взрослый и умеет сам решать свои проблемы. — И все же я волнуюсь, — вздохнула она. — Он явно соврал, я включала телевизор, и там все нормально с эфиром… — А я нет, — Ал положил последний кусочек на рулет и продемонстрировал готовый десерт Чарли. — Вуаля. — Похоже на полено, — рассмеялась она, с интересом оглядывая результат. — Он так и называется «Рождественское полено», — наставительно улыбнулся Аластор. — Ну что ж, раз не спим, то настало время ночного дожора… — Чарли было потянулась за вилкой, но Ал подхватил тарелку с рулетом и поднял ее на недосягаемую высоту. — Нет-нет, дорогая. Это подарок специально для меня, и я не позволю кому-то другому его съесть. Он потрепал ее по челке и ушел в свою комнату, гордо вскинув подбородок.