Глава 5. Человек, который упал с крыши
16 декабря 2025 г., 12:34
Поезд из Мельбурна в Сидней шёл шесть часов. Алекса не спала. Не читала. Не смотрела в окно. Она просто сидела. С закрытыми глазами. С воспоминаниями, которые не просили разрешения войти.
— Ты не можешь спасти всех, Алекса. — Голос Гэрри.
Не из больницы. Раньше. На месте преступления. Девушка. 19 лет. Утонула в бассейне. Официально — несчастный случай.
Алекса нашла следы на руках. Кто-то держал.
— Я не хочу спасать всех, — сказала она тогда. — Я хочу, чтобы правда не утонула вместе с ней.
— А если правда — это якорь?
— Тогда я потону с ней.
Гэрри вздохнул.
— Ты слишком тяжёлая для одного человека.
Она не ответила. А теперь — хотела бы.
Сидней встретил её солнцем. Слишком ярким. Слишком честным. Как будто город знал: здесь нельзя прятаться. Она приехала в район Сёррингс. Старые кирпичные дома.
Узкие улочки. Запах кофе и моря. И одна улица — Лансдаун-роуд, 42. Заброшенный паб "The Rooftop Fox". Здесь, по данным Мэдисон, когда-то жил Арло.
И здесь — крыша, с которой он смотрел на город и говорил Лине:
— Если упадёшь — не поймаю. Я сам тебя столкну.
Алекса вошла. Дверь скрипнула. Внутри — пыль, бутылки, граффити. И лестница. Ведёт наверх. Она поднялась. Крыша. Такая же, как в записи. Только теперь — пустая. Или почти.
В углу — силуэт. Человек. Сидит, прислонившись к трубе. Правая нога — в импровизированной повязке. Руки дрожат.
Арло Вейн. Он не удивился. Только посмотрел.
— Я знал, что вы придёте, — сказал он. — Вы всегда находите тех, кто падает.
— Вы не упали, — сказала Алекса. — Вас столкнули.
— Или я прыгнул. Чтобы не умереть.
— С двадцати этажей?
— С семи — уже достаточно.
Она подошла.
— Вы были на крыше в ночь смерти Лины.
— Был.
— Вы видели, кто это сделал?
— Я слышал.
— Кого?
— Марка.
— Её мужа?
— Он сказал: " Ты сама виновата. Ты всё испортила". А потом — толкнул.
— А вы?
— Я пытался остановить. Поднялся по пожарной лестнице. Увидел. Бросился. Он ударил меня. Я упал. Сломал ногу. Уполз.
— Почему не пошли в полицию?
— А кто поверит мошеннику? Который шантажировал жену убитого? Который получил деньги?
— Вы не убивали её.
— Нет. Но я любил её. И это — хуже.
Алекса села рядом. Не близко. Но достаточно, чтобы он знал: она слушает.
— Почему вы вернулись сюда?
— Потому что здесь я был счастлив. Первый раз. Лина приехала. Сказала: "Я знаю, кто ты. Но хочу знать — кем ты можешь стать". Я думал… может, это шанс.
— А она?
— Она верила. До последнего. Пока не поняла: Марк в долгах. Что он хотел использовать её смерть. Чтобы получить страховку. И заплатить мне, чтобы я молчал.
— И вы согласились?
— Нет. Я сказал: "Я не убийца". А он сказал: "Ты уже им стал. Просто не знаешь".
Алекса закрыла глаза.
— Значит, вы — свидетель.
— А вы — последняя надежда.
— Почему?
— Потому что Марк не один. Он работает с кем-то. Кто-то помогает ему. Кто-то в полиции.
Она открыла глаза.
— Кто?
— Я не знаю. Но они знают, что я жив. И они ищут.
— Вы должны дать показания.
— Я не выживу до суда.
— Тогда скажите мне сейчас.
Он посмотрел на неё.
— А вы выслушаете? Не как детектив. А как человек, который тоже кого-то потерял?
Она молчала. Потом — кивнула.
— Я слушаю.
— Спасибо, — прошептал он. — Это… много значит.
Ветер стих. Солнце скрылось за облаком.
Город замер. Алекса смотрела на Арло. Не как на подозреваемого. Не как на мошенника. А как на человека, который упал — и не смог встать. Как и она.
— Ты не можешь спасти всех, — вспомнила она.
Нет. Но она может спасти одного. И, может быть, этим — спасти себя. Она достала телефон.
Написала Кирану:
"Найди связь между Марком Маршаллом и полицией. Кто-то помогает ему. Кто-то — внутри".
Отправила.
— Что дальше? — спросил Арло.
— Дальше, — сказала Алекса, — мы делаем так, чтобы правда не упала первой.
Она сняла куртку, накинула ему на плечи.
— Идём. Вам нужно лечение. А мне — доказательство.
— А если они придут?
— Пусть приходят, — сказала она, глядя вниз, на улицу. — Я уже не та, кто прячется за тестом.
Она встала. Помогла ему подняться. Они спускались по лестнице медленно. Он — на одной ноге. Она — с прошлым на плечах. Но шли. Потому что падать — легко. А вот вставать — вот где начинается правда.
