Звëздный отблеск на воде

Когда они впервые поцеловались — тайком, поздним вечером, когда все уже разошлись и только Гэри по своей старой привычке тут же задержался чтобы повторять сценарий следующего выпуска своего шоу, а на оставшегося Винсента никто уже не обратил внимания ввиду его чуть ли не маниакальной страсти к своей работе, — они оба как-то в пылу прилива смелости забыли, что на их лицах был рабочий грим. Поцелуй был с противно-горьковатым и как будто пыльным привкусом косметики. А ещё почти невинным, неловким и болезненно лëгким, переросшим в лихорадочные попытки расцеловать лица друг друга. Гэри отвлëкся, тяжело дыша, осторожно снял ему очки и отложил на стол — так, чтобы не задеть и не испачкать (и у Винсента в сердце что-то совсем легонько сжалось), — и нежно обхватил его лицо ладонями чтобы снова поцеловать. … И, конечно, во время всех их лобызаний косметика смазалась. Даже больше. В ней были губы, волосы, пальцы, ворот и плечи их рубашек, и она была где угодно кроме как на тех частях лиц, которые должна была скрывать. Гэри странно смотрел на лицо любовника, у которого уже ничего не скрывало ни болезненной бледности, ни синяков под глазами от недосыпа. А Винсент, державшийся за его плечи, не мог оторвать глаз от веснушек. Веснушки, как бледные поцелуи солнца, — Винсент был уверен — их было бы больше, они были бы ярче, если бы сейчас было жаркое лето и Гэри больше бы гулял под открытым небом, — рассыпанные по переносице, по раскрасневшимся щекам, и, кажется, от этого вида Винсент сейчас снова хочет зацеловать это до нелепого милое лицо до смерти. — У тебя веснушки. — Заметил Винсент как-то невпопад и уже потянулся осуществить появившееся пару секунд назад желание. Рыжеволосый ещё больше покраснел, и податливо склонился навстречу поцелуям, как-то позабыв сказать что, надо бы по-хорошему умыться и, желательно, минимизировать нанесëнный их вещам урон в виде пятен от косметики. А ещё он обязательно спросит о том, почему Винсент так бледен и точно ли тот хорошо спит. Попозже. Когда Винсент, которому явно не до разговоров, вдоволь нацелуется. У Винсента губы сухие, нежные и под всем этим слоем обкусанные, и ещё очень вкусные, даже под всем этим гримом. В те моменты когда Винсент отрывается, чтобы вдохнуть, он приоткрывает глаза, которые, как теперь выяснил Гэри, любит во время поцелуев закрывать, и смотрит так, что Гэри готов преподнести ему своë сердце на блюдечке с голубой каëмочкой. Гэри вообще очень любит глаза своего Винсента — как они сияют (весь он сияет), когда тот рассказывает со всем имеющимся вдохновением о столь любимым им акулах, о подводном мире, когда говорит о том что он так сильно любит что может не останавливаться часами. Теперь Гэри откладывает мысленно на воображаемую полочку в своей голове, именуемую «Винсент», знание о том, что Винсент не менее красив когда целуется, как и его глаза. Он надеется, что сможет увидеть и узнать о нëм ещё больше. А пока он со смехом отвечает на торопливые поцелуи, прижимая к себе мужчину, помогая преодолеть разницу в росте, пока у них есть время. Он бы очень хотел, чтобы этот момент продлился как можно дольше.