Звëздный отблеск на воде

Стежок. Стежок, ещё один. Пальцы, исколотые, с уже давно поджившими старыми и новыми ранками, умело и почти медитативно продевали иголку сквозь ткань, накладывая аккуратные ровные стежки в местах, которые вскоре должны были сформировать из ткани мягкую игрушку. Гэри очень любил шить. Его завораживала точность и аккуратность проделанных стежков, то, как из нескольких кусочков ткани и тоненьких ниток получались самые разные замечательные вещи — от костюмов, рубашек, брюк и юбок до салфеток, шляп, игрушек и сумок. Вещей приятных глазу и полезных. Вещей, которыми можно кого-то порадовать. В данном конкретном случае одного ведущего прогноза погоды на их канале. Винсент Уиттман, как недавно выяснил Гэри, очень любил акул. И подводный мир в целом, но в частности особую слабость питал к этим большим и зубастым рыбкам — стоило Гэри поинтересоваться милой брошью, которую этот мужчина носил на своём рабочем костюме, его уже было не остановить — Винсент рассказал о том где приобрёл эту брошку, почему, и тема разговора (точнее, уже монолога) плавно перетекла в рассказ об акулах. И когда Винсент рассказывал не с выученной улыбкой на камеру о погоде, а столь любимых им созданиях, он словно оживал. Его улыбка сияла даже в его очаровательных глазах, была естественной в своей радости, и даже о щелях между зубами, которые он обычно прикрывал при личных разговорах, он, кажется, забывал вовсе. Винсент всегда был хорошеньким, но что-то, что он любит, делало его только краше и счастливее. Гэри очень хотел снова увидеть, как он искренне улыбается и не думал о том, чего обычно в себе стеснялся. Поэтому он решил уйти без задержек в конце рабочего дня, тепло попрощался с Винсентом и остальными коллегами, не забыв тайком и немного неуклюже отвесить Винсенту комплимент его милой улыбке. …Гэри почувствовал себя дураком и только понадеялся что этим ничего не испортил, потому что он правда считал его улыбку милой и красивой. Примерно в дверях свой квартиры, после того как он основательно потратился на покупку всех нужных материалов, Гэри было уже подумал что торопится, что слишком наглый и… слишком «не мужественный» и глупый подарок. Что он что-то в этот раз уже точно подпортит основательно и на этом их общение прекратится. Гэри часто говорили что его слишком много. Рыжеволосый как-то так и не заметил насколько выпал из реальности, пока накручивал себя и стоял под дверями своего жилища и пялил пустым взглядом на то, что принёс. Синие и белые ткани, мягкие и приятные на ощупь, которых ему понадобится побольше, чтобы сшить акулу которая будет достойна для того чтобы быть подарком, мягкая набивка и новенькие стеклянные пуговицы для глаз. Новые нитки (потому что Гэри забыл, кончились ли у него нужных цветов или нет). Экземпляр относительно недавнего выпуска одной жёлтой газетёнки, которая была известна тем, что раздувает из мухи слона и не заботится о правдоподобности написанных статей, зато любила печатать «теории заговора». И конкретно в этом выпуске была статья с «нападением жуткой стаи громадных акул, успевших сожрать множество людей». С изображениями, достаточно красочными. Содержание статьи, особенно в свете того что ему с радостью рассказал недавно Винсент, Гэри не интересовало. А вот эти самые изображения — очень даже. Потому что сам Гэри помнил крайне смутно как они выглядят, но изображения выглядели достаточно неплохо (и, скорее всего, были взяты из соответствующих книг), чтобы послужить основой для последующей выкройки. …В конце концов, он уже начал дело. И, если подарок плох, а Гэри навязчив, то, по крайней мере, этот подарок между ними всё прояснит достаточно, верно? Во всяком случае, он так себя постарался утешить, и, глубоко вдохнув и выдохнув, как всегда делал перед началом шоу, чтобы настроиться, он наконец отворил дверь, сгрузил весь скарб и принялся за работу. И вот, он был здесь. Вот уже несколько дней, после каждой рабочей смены в студии, он приходил и шил. Его пальцы постоянно пачкались сначала мелом, затем мылом, пока выкройки на бумаге и ткани он не счёл удовлетворительными, они были исколоты и уже в нескольких местах порезаны, поверх более старых уже подживших ранок, пока он резал, шил и кроил. Гэри любил шитьё, правда, но шитьё взаимностью ему отвечало с трудом, и последствия своего упорства он получал чаще, чем хотелось бы. Но это всегда того стоило. Он несколько раз перешивал, несколько раз переделывал. Каждый шов, разметку, место где вышивал жабры и должен был пришить плавник, даже размеры игрушки. Где-то в мусорной корзине вместе с остатками неудачных наработок, ниток и лоскутков, лежали выдранные на нервах волосы и обгрызенные ногти. Это просто глупость, ему не понравится, он всё делает зря и кто блять вообще дарит такие подарки?! С небольшими микро истериками и периодами самобичевания, когда он едва не сдался и решил подарить что-то другое более нормальное или сделать вид что он ничего такого сделать даже не пытался (а руки обзавелись новыми ранами просто так мало ли, Гэри всегда был неуклюжим, ха-ха), несчастную плюшевую акулку он дошил. Гэри не так часто делал такие большие игрушки, такая бы наверное могла послужить самостоятельной и довольно длинной подушкой. Но если есть хоть малейший шанс на то, что Винсенту она придëтся по душе, все мучения были не зря. Гэри во всяком случае надеялся. Он часто любил надеяться, даже когда чувствовал, что ведëт себя как дурак. Итак, окольными путями доставив плюшевую акулу до своей гримëрки (и как следует завернув, чтобы еë ничего не задело и не испортило), он начинает рабочий день, ведëт шоу, перекидывается во время обеденного перерыва несколькими словами с Винсентом, и заодно шëпотом просит, если нет планов, встретиться у гримёрки и пройтись. Гэри имел привычку время от времени оставаться после работы, чтобы что-то повторить. Винсент ежедневно задерживается до поздна, потому что постоянно на себя взваливает дела самого разного персонала. Лучше момента не подобрать. Винсент надолго замолчал, задумавшись, видимо, над тем, чем собирался заняться после своей смены, и Гэри уже почти было ляпнул что ничего страшного и о ни могу прогуляться и в другой раз и вообще больше никогда не гулять не общаться, он сожалеет ко каждом своём решении, однако Винсент соглашается, и улыбается едва заметно, но так, что у Гэри кажется, сердце выскочит из груди, настолько в этот момент он был красив. Медленно, но верно, рабочий день подходит к концу, работники по-тихоньку расходятся по домам (включая тех чью работу, кажется, и в этот раз, Винсент решил сделать сам), и подходит время и для Гэри завершать свои дела и покидать студию. Как и условились, он, после того, как переоделся, ждал у гримёрки. Винсент пришёл, на самом деле, даже рано, учитывая как часто он задерживался — что ж, Гэри рад, даже если Винсенту ничего не понравится, по крайней мере он отдохнёт немного больше обычного. — Ох, прости, я опоздал? — Гэри ничего не говорит ему об этом, только улыбается и нервно поправляет ворот своей рубашки, пока Винсент делает то же со своими очками. — Вовсе нет, я как раз забрал то, что хотел. — И показывает свёрток, который перехватывает по-удобнее. — Идём? — А, да, конечно. — Винсент отвечает не так уверенно, как обычно во время их разговоров, и Гэри стоит огромных усилий не сдать назад и не признаться во всём, словно он совершает преступление, а не собирается что-то подарить. Слово за слово, они выходят на улицу и идут по улице, мимо бара, в котором уже несколько раз вместе выпивали на выходных (им повезло с тем, что по большей части расписание выходных совпадало), по улице им идти несколько кварталов до дома, в котором находится квартира Винсента. Гэри живёт дальше, и обычно добирается автобусом, но это не настолько далеко чтобы он не мог позволить себе длительных прогулок пешком. Гэри любит разговаривать с Винсентом, особенно когда он настолько расслаблен. Когда ему что-то нравится, он легко и едва заметно улыбается, когда он рассказывает о своëм любимом животном или идеях, его глаза почти что сияют, когда он чем-то недоволен, он меньше скрывается и более открыто хмурится. Потихоньку, по кусочку, Гэри открывает новые грани этого человека. Он уже знает о его мечте и амбициозных планах, о том что он любит курить когда слишком нервничает, что он не досыпает и скрывает это под косметикой, что на энтузиазме этот человек готов хоть покорять Рим. Что хотел бы когда-нибудь завести домашнее животное, рыбу или собаку (и имеет заветное желание завести акулу, как домашнюю рыбку). На этой мысли Гэри чуть сильнее сжимает свëрток. По крайней мере, он надеется, что этой Винсент порадуется. — Ах. Вот и мой дом. И, кажется, Гэри снова немного выпал из реальности, заслушавшись. Они дошли до перекрëстка и поворота к дому его кого?... — А. Да, точно. — Гэри ведëт ток-шоу, которое имеет очень хорошие рейтинги. Гэри ведëт музыкальную рубрику и прекрасно умеет разговаривать словами через рот, вести беседы и не изъясняться как косноязычный школьник. Если он может это, он может и просто сказать «Винсент, у меня для тебя подарок», верно? Верно же?! Не верно. Они оба просто минуту стоят молчат и неловко мнутся, не решаясь ни разойтись ни хотя бы попытаться попрощаться. — Я. Я наверное уже должен пойти. — У меня для тебя подарок. Вот, вот, он это сказал, и конечно он должен был это сделать так чтобы перебить его! Отчаянно краснея и кляня себя и свой не вовремя начинающий нести чушь язык, Гэри протягивает Винсенту свëрток с несчастной плюшевой акулой и отворачивается, начиная не внятно тараторить. — Прости, это наверное слишком навязчиво или глупо, я просто подумал что ты очень любишь акул и, наверное, хотел бы иметь хоть какую-то, и я наверное должен был сначала у тебя спросить, просто я подумал что могу сделать сюрприз и тебя порадовать, но это наверное слишком глупо, не нужно принимать если тебе не нравится и-- Винсент молча забирает у Гэри свëрток и разворачивает. Плюшевая, мягкая и приятная на ощупь акула, с белым низом и серо-синим верхом, вышитыми алеющиии жабрами и достаточно большая, чтобы он мог обхватить еë руками. Стеклянные глазки насмешливо поблëскивали в лучах закатного солнца. А Гэри всë продолжал отчаянно краснеть и что-то лепетать, не поднимая на него глаз. — Эй. Мне нравится. — Да, я не… А?.. — Гэри. Мне очень нравится твой подарок. — Гэри осторожно, медленно (потому что иначе было слишком страшно) поворачивает голову и наконец снова смотрит Винсенту в глаза. А тот обнимает ещё не до конца вытащенную из обëртки акулу, ткнувшись в неë лицом, и смотрит в ответ. Смотрит так, что у Гэри не хватает слов понять и описать, но сердце всë равно заходится так, что, кажется, сейчас он отправится прямо на тот свет, настолько быстро оно колотится. Он немного отодвигает акулу от лица, и становится виден ещё и яркий розовый румянец на его болезненно бледных щеках. — Спасибо большое. Я буду еë беречь. — А, а да всегда пожалуйста, Боже, я так рада что тебе нравится, я уже думал что всë испортил и, и… — Гэри, ради всего святого, дыши! Мне нравится, ты ничего не испортил. Я рад. — Спасибо, я… — И не нужно благодарить меня за то, что это ты мне что-то даришь. На том и снова неловко замолчали. Но, как будто, в этот раз тишина была немного полегче. Как будто правда всë то, над чем Гэри корпел столько дней, было не зря, и он смог его порадовать. Гэри выдыхает, нервозно зачëсывая волосы, портя укладку, и уже не замечает, как Винсент смотрит на его израненную ладонь. — Значит… И ты, не против если мы… Снова так прогуляемся? Я слышал здесь недавно открылось одно заведение, кажется, подумал, что можно попробовать туда сходить?.. — Невпопад начинает Гэри. — Оттуда можно дойти до одного красивого места в парке неподалёку. Винсент тоже не знает куда себя деть, только угукает в плюшевую игрушку, мол «можно» и, торопливо бросив что будет ждать его завтра так же у гримëрок после работы, убегает. Гэри стоит и не замечает, что вот так пялит в сторону, в которую ушëл Винсент, и, на всякий случай, прикладывает руку к груди, не уверенный, точно ли у него не предвидится никакого сердечного приступа. К себе домой он уже идëт едва ли не пританцовывая и не переставая глупо улыбаться до ушей. Получается, с ним согласились срова погулять. С ним согласились куда-то пойти и это всë начинает выглядеть как почти-что-то-похожее-на-свидание! Винсенту понравилось. Винсенту понравился его глупый подарок, Винсенту понравилась идея снова пойти в этот раз куда-то кроме как по домам или выпить после тяжëлого дня, Винсенту… Всë понравилось. Это вот «Винсенту понравилось» не переставало крутиться у Гэри в голове, потому что это ощущалось одновременно как слетевший с плеч Эверест, крылья за спиной на которых хоть лети к солнцу и в то же время притягательно-пугающее неизвестное. Ему понравилось, а Гэри, кажется, ничего не испортил. И он уже не может дождаться когда наступит следующий день.