"Горячая погоня". [Книга 3]

Глава 25. Рик

Как только мы прошли через заднюю дверь кухни, я включил свет, запер дверь и обнял Джона. Мне нужно было поцеловать его, как будто от этого зависела моя жизнь, и он страстно ответил, обняв за шею и толкнув к шкафу, чтобы прижаться ко мне всем телом. Сегодня вечером мы говорили о прозрениях, и где-то в середине ужина меня осенило второе большое прозрение в моей жизни. Джон был тем самым человеком. Я хотел построить с ним жизнь, создать с ним семью, чтобы он был рядом со мной и в моих объятиях каждое Рождество и Пасху, Хэллоуин и Новый год. Я хотел, чтобы он переехал ко мне. Я хотел, чтобы он оставил свой отпечаток, свой запах, своё дыхание, свои утренние зевоты и полуночные вздохи в каждой комнате этого дома. Я хотел, чтобы его фотография стояла на моём рабочем столе. Я хотел поделиться им с семьёй Энджи и Люсиль, а ими – с ним, чтобы они наполнили его той заботой и семейной атмосферой, которой ему не хватало в детстве. Я хотел однажды увидеть седину в его волосах, и я хотел, чтобы он был рядом со мной, когда я состарюсь и умру. Это было безумие, потому что я знал его не так долго. Но я помнил, как Энджи вернулся домой после его второго свидания с Люсиль и сказал мне, что он встретил девушку, на которой собирается жениться. Я помнил, как Донни страдал, когда пытался расстаться с Деллом, и как Майк чуть не погиб в пожаре, когда думал, что потерял Шейна. Так что, может быть, с мужчинами из рода Канали так и было. И, может быть, я всё-таки не был вечным холостяком. Может быть, все эти годы я ждал Джона. Да, я мог быть медлительным в принятии решений. Но как только я его принимал, ничто не могло меня отговорить. И я просто знал, что так и было с Джоном. Я не собирался менять своего решения, никогда. Он был тем самым. Конечно, понадобится время, чтобы убедить его в этом, особенно после Клинта. Спасибо за это, придурок. Но это было нормально. У нас было всё время в мире. Я обхватил его челюсть, чтобы замедлить поцелуй, вложив в него свои чувства. Нежность и чувственность. Джон всегда умел читать обстановку как никто другой, и сразу отреагировал на эмоции в поцелуе, издавая довольное звучание в горле и расслабляясь в моих объятиях. Я прервал поцелуй, чтобы поцеловать его шею. – Позволь мне заняться с тобой любовью. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. – Заняться любовью, Канали? – повторил он дразнящим тоном. – Я сказал то, что сказал. Ты готов к этому? Я почувствовал, как он сглотнул, прижавшись к моей щеке: – Хорошо. Я взял его за руку и повёл через гостиную наверх по лестнице. В моей спальне мы вместе сняли с него одежду. Когда он оказался голым на одеяле, с твёрдым членом, напряжённым на животе, я быстро разделся сам и остановился, сдерживая себя, чтобы не наброситься на него. – Что тебе нравится? Быть пассивом или активным? – спросил я. Джон замялся: – Я... люблю и то, и другое. Очевидно, он что-то утаивал. – Ничего страшного. Скажи мне правду. Мне всё равно. Его член немного поник, и он погладил себя. – Всё нормально. Просто в последнее время у меня был не лучший опыт в роли пассива. Чёрт. Да, я предполагал, что Клинт был не самым чутким любовником. Я почувствовал вспышку гнева, но не собирался отвлекаться на мысли об этом придурке. Речь шла обо мне и Джоне. Я забрался на кровать, взял руку Джона и поцеловал его ладонь: – Я буду снизу. – Правда? – Джон выглядел сомневающимся. – С тобой? Безусловно. Я не часто выступал в пассивной роли, но это и не было чем-то, что подходило для случайных связей. По крайней мере, для меня. Джон провёл рукой по моей груди и животу и коснулся моего члена, который в ответ подскочил в его руке. – Посмотри на себя, Канали. Он обхватил мой член пальцами и сжал, вызвав у меня радостный звук, подозрительно похожий на мурлыканье. – Нет. Я хочу быть пассивом, – твёрдо сказал он. – Я хочу вспомнить, почему я раньше любил это. И как я могу устоять перед этим великолепным членом? Можем мы это сделать? Пожалуйста? Он выглядел таким искренним, в его глазах снова зажглись огоньки. Джон мог попросить меня о чём угодно, и я был готов на всё. А это? Чёрт, давай! Я подарю ему лучший секс, который он когда-либо испытывал. Мы целовались голыми на кровати, по очереди исследуя тела друг друга. Он заставил меня лечь на живот, чтобы хорошо рассмотреть мою задницу, которую он назвал нелепо идеальной, целуя и слегка кусая её, пока я не смог больше терпеть. Я сосал его рёбра и целовал его мягкий живот. Он был плоский, но не рельефный, бледный и худой. Тёмная полоска волос, идущая от пупка, стала моей новой любимой вещью в мире. Она была восхитительна. – Ты садист, – сказал он, когда я на мгновение остановился, чтобы просто посмотреть на его член, капающий на живот и красный от предвкушения. Он извивался от смеси самосознания и желания. Я поднял взгляд и посмотрел ему в глаза, подняв его тяжёлый член двумя пальцами и поцеловав кончик, а затем слегка пососав его. – Рик. Блин. – Джон смотрел на меня с широко раскрытыми глазами. Я встал на колени, чтобы дотянуться до прикроватной тумбочки. Схватив бутылочку смазки, я бросил её рядом с его великолепными ногами. – Сейчас, малыш. Я осторожно прижал его колени к груди. Смазав пальцы, и потеребив его дырочку, я одновременно взял его член в рот. Вдох за вдохом я раскрывал его, уделяя особое внимание головке его члена, отрываясь только для того, чтобы пососать его яички. Джон издавал непрерывные стоны, и его член был твёрдым, как стальной стержень, на моем языке. Думаю, мы оба были удивлены, когда поняли, что я глубоко вошёл в него двумя пальцами. Его горячий, шелковистый канал был расслаблен и жаждал большего. – Ты можешь кончить так, если хочешь, – сказал я, целуя его розовую головку. Он закинул голову на подушку: – Нет. Я хочу тебя прямо сейчас, Рик. Пожалуйста. – Я здесь. Я накрыл его своим телом, наслаждаясь тем, как мы подходим друг другу – бёдра, таз, рёбра, грудь. Мне нравилось, что он не был маленьким, что он был сильным и крепким под моим телом. Он был отчаянным, оттягивая свои колени назад, чтобы мой член нашёл его мягкое влажное ядро. Он наклонился и попытался ввести меня внутрь. Но я двигался медленно, покачивая бёдрами, наблюдая за его лицом. Я поднялся на локоть, чтобы взять его член и погладить его, пока проникал вглубь, но он сжал мою руку, чтобы остановить меня. – Не надо. Я слишком близок. – Его глаза были тёмными и ошеломлёнными, когда он смотрел на меня. Так что мы оба держались за его член, сжимая его, пока я постепенно продвигался вперёд. Я не отрывал от него взгляда, желая увидеть каждую его реакцию, не в силах отвести взор от этих выразительных глаз. Когда я вошёл так глубоко, как только мог, я повернул бёдра, наслаждаясь плотным теплом, ощущением его яиц на моей коже. – Как тебе? – дрожа от возбуждения, вздохнул я. Он издал мучительный смешок: – Как будто я взорвусь. Давление... так хорошо. – Ещё смазки? – Нет. Хочу трения, – покачал он головой. Я вытащил почти всю длину и снова вошёл, удовольствие было, как тиски, сжимающие мои яички. Так хорошо. Его веки затрепетали: – О, чёрт! Он выглядел блаженным, но я понимал, что ещё не нажал на волшебную кнопку. Лицом к лицу это было сложно, но я не собирался отказываться от такого вида. Я отпустил его член, сел на корточки и приподнял его бёдра ещё немного, толкнув. Он издал сдавленный звук. – Вот так, малыш? – О боже. Да. Мне пришлось про себя повторять таблицу умножения, чтобы дать ему то, что ему было нужно – короткие, глубокие толчки, и много. Но видеть, как его тело дрожит и напрягается подо мной, того стоило. Никто из нас не трогал его член – я держал его за бёдра, а он сжимал простыни. Но вдруг его глаза широко раскрылись, и он выглядел потрясённым: – Блин, я кончаю! О, Боже!!! – он дотянулся до себя и быстро начал гладить, а белые струи спермы попали на его тёмный пучок волос. И чёрт возьми, это было самое сексуальное, что я когда-либо видел. Его тело сжалось вокруг меня так сильно, что я почти выскочил, но я толкнулся глубоко и удержался. Его спазмы и вид его довели меня до предела, удовольствие было сладким и интенсивным, и продолжалось без конца. Я рухнул на кровать и притянул его к себе. Даже сейчас я не хотел переставать его трогать. Боже, я был так потерян. Джон был тяжёлым и расслабленным, его сердце билось о моё предплечье. Я притянул его бедро к своему, прижавшись к нему. Его живот поднимался и опускался, когда он дышал, а его член смягчился и сжался у меня на ноге. Я закрыл глаза и вздохнул. Да, это было блаженство. Как я мог думать, что случайной связи будет достаточно? Джон некоторое время лениво гладил мою руку. Затем он сказал: – Рик? – Хм? – Что это? Я слышал тревогу в его голосе. Даже его сердцебиение, которое замедлилось, снова ускорилось, быстро стучалось о мою кожу. – Я надеюсь... – я собрал всю свою смелость и продолжил. – Для меня это может быть чем-то серьёзным. Чем-то долговременным. Я бы хотел, чтобы так и было. А ты? Он отодвинулся от меня и долго изучал моё лицо. Его щеки покраснели, а выразительные глаза, казалось, боролись между надеждой и цинизмом. – Просто помни, – сказал я серьёзно, – печенье Люсиль – часть пакета. – Ну, в таком случае... Он снова расслабился, уставившись в потолок. Его движение частично вывело его из моих объятий, но я не стал тянуть его обратно. Я хотел дать ему столько пространства, сколько ему нужно. Это было много – и страшно. Для меня тоже. Он недовольно вздохнул. – Я только что вышел из отношений. Адских отношений. – Я знаю. Мы можем не торопиться. – Я хочу найти себе квартиру. – Хорошо. – И мне нужно завести других друзей. Клинт не хотел, чтобы у меня были другие отношения, – в его словах слышалась горечь, и я знал, что она ещё долго не исчезнет. – Тебе определённо нужно завести друзей. А как насчёт Джима Бэнкса? Он же был твоим другом раньше, верно? – Да. Он входит в группу поддержки ЛГБТ на работе. Я мог бы снова начать ходить на их вечеринки. – В его голосе прозвучал вызов, как будто он думал, что я буду протестовать. – Конечно. Сделай это. Он долго смотрел на меня. – Ты тоже пойдёшь? Уф. Я, на самом деле, не хотел. Не потому, что я был против существования этой группы или даже против того, чтобы открыто говорить о своей ориентации на работе, просто я был не большим любителем общественных мероприятий. Но у меня было ощущение, что меня сейчас допрашивают, и я хотел пройти испытание. – Если ты действительно хочешь, чтобы я пошёл с тобой, я пойду. Или это может быть только твоя затея. Он приподнялся, нахмурив брови: – Ты устанешь от меня. Я торжественно покачал головой: – Нет. Может, я и не самый быстрый на Западе, но как только я на что-то нацелюсь... Ну... – Стискиваешь зубы, – сказал Джон. – Вроде того, – улыбнулся я. Он нахмурился: – Слушай, ты мне очень нравишься. Но мне понадобится время, чтобы довериться этому. Я не могу просто... просто... – он, казалось, не мог подобрать слова. – Прыгнуть в омут с головой. Разбить себе сердце. На мгновение я увидел того двенадцатилетнего мальчика, который плакал, когда принял как данность мысль, что никто никогда не будет рядом с ним. Я хотел, больше всего на свете, обнять того мальчика и держать его в своих объятиях вечно. Я откинул прядь его волос. – Я знаю. Всё в порядке, Джон. Нам не нужно торопиться. У нас есть время. Всё уляжется. – улыбнулся я. – Как зыбучий песок. Только в хорошем смысле. Он расслабился в моих объятиях и зевнул. – Может быть, – сказал он и тут же заснул.