🥀«Я положу трупы к твоим ногам.» [Книга 1.]

Глава 6. Тео

Редакторы: Pozitivnoesolnce

Я проснулся от испуга. Взгляд метался по темноте, пока не наткнулся на Ривера. Он сидел в кресле рядом с кроватью, полностью проснувшийся. Я смотрел на него, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. – Ты… смотрел, как я сплю? Он наклонился вперед, положив локти на колени. – Мне нравится смотреть, как ты спишь. Это меня успокаивает. Если бы это сказал кто-то другой, меня бы это напугало, но от Ривера это звучало вполне в духе всего, что я о нем знал. Я сел и посмотрел на незнакомую одежду, осматривая незнакомую спальню. Теперь это мой дом. Ривер будет заботиться обо мне. Эта мысль не должна была быть такой утешительной, как была. Я видел, как он убил человека прошлой ночью. Эта сцена в миллионный раз прокручивалась в моей голове, но я не реагировал на это воспоминание так сильно, как прошлой ночью. Может быть, сон в теплой, удобной постели пошел мне на пользу. Может быть, я становился к этому безразличным. Я потянулся. – Ты не спал? Он покачал головой. – Я в порядке, маленький зяблик. Я и раньше много ночей не спал. К тому же, как бы мне ни хотелось прижаться к тебе, я все равно должен позаботиться о Рике, пока солнце не нагрело машину. Рик. Черт. Точно. Он в багажнике машины Ривера. Меня пронзил ледяной страх. Что, если Ривера поймают? Что, если полиция его заберет? Кто тогда позаботится обо мне? Я не хотел возвращаться к работе на Мастера и в свою крошечную комнату, даже если она была мне знакома. Наверное, хорошо, что он убил его. Рик, скорее всего, пошел бы прямо к Мастеру, чтобы рассказать ему о том, что я сделал. По крайней мере, так ему может потребоваться некоторое время, чтобы понять, что я пропал. Я посмотрел на Ривера. – Я плохой человек, потому что рад, что он мертв? Ривер встал со стула. Кровать слегка прогнулась, когда он сел на матрас рядом с моими ногами. – Возможно, я не тот человек, которого стоит спрашивать, но я так не думаю. Некоторые люди — это чума для общества. Единственное, для чего они могут быть полезны, — это в качестве удобрения. Я согласился с ним. Хороший человек так бы подумал? Наверное, нет, но я ничего не мог с собой поделать. Я уже так думал. Рик был мертв, а это означало, что он больше никому не причинял вреда, и я полагал, что никто не будет по нему скучать. Ривер наклонился вперед и нежно поцеловал меня в макушку. – Давай. Вставай и чисти зубы. Я отвезу тебя к маме на завтрак. Паника поднялась в горле, как кислотный рефлюкс. – К твоей маме? – Да, – сказал он, вставая с кровати. – По субботам мама делает сырники. Я не знал, что такое сырники, но мне нужно было в туалет, и я был голоден. Вечером перед работой я съел только бутерброд с сыром, а после работы был на взводе, чтобы даже думать о еде. Одежда Ривера была мне велика, но он нашел для меня толстовку с капюшоном и пару спортивных штанов, которые держались, когда я затянул шнурок. – Завтра я куплю тебе новую одежду и обувь, – пообещал он, пока я на коленях завязывал свои поношенные кроссовки. – Не нужно. Я могу носить эти, – сказал я, вставая. – Я хочу это сделать, – отрезал он, открывая дверь. Хотя солнце уже взошло, утром было гораздо холоднее, чем ночью. Туман висел над зеленым полем по другую сторону дороги. Я был благодарен за толстовку с капюшоном. Я не знал, как Ривер мог выдержать холодный воздух без куртки, но он выглядел нормально в своей водолазке и джинсах. Мои глаза скользили по нему в утреннем свете, впитывая то, как его одежда облегала его тело. Он был потрясающим, гораздо более привлекательным, чем кто-либо, кого я когда-либо видел. Как я мог заслужить внимание такого человека? Мне казалось, что я ничего не сделал, а он все равно решил, что я ему нужен. В конце концов, он поймет, насколько я недостоин его. Мне нужно было постараться, чтобы он меня полюбил, и когда он это осознает, не бросит меня. Я ожидал, что в машине будет ужасно пахнуть, так как в багажнике лежал труп, но запах был таким же, как и накануне вечером. – Что ты с ним собираешься делать? – спросил я Ривера, когда он завел машину. – Я работаю в морге с отцом. Рик пойдет в крематорий, – сказал Ривер. – Не волнуйся. Я знаю, что делаю. Когда я с ним закончу, никто его никогда не найдет. До дома его матери было недалеко. Судя по всему, она жила в маленьком городке, через который мы ехали накануне вечером. Проезжать мимо всех этих живописных домиков в туманном утреннем солнце было как во сне. Сонный маленький городок казался нереальным. Все это казалось нереальным. Может быть, я спал, и когда проснусь, все это исчезнет, но я надеялся, что нет. Ривер свернул на боковую улицу и быстро заехал на небольшую парковку, заполненную автомобилями от Land Rover до катафалка. Рядом с парковкой стояло здание, которое можно было бы принять за дом, но его задняя часть выглядела совсем не так. Вместо двора там был пандус, ведущий к дверям, которые выглядели почти как промышленные. Там также был огромный каменный дымоход, больше, чем любой, который я когда-либо видел на доме. Соседний дом выглядел гораздо более уютным и теплым. Это был большой двухэтажный дом с цветочными ящиками у окон и клумбой перед входом, такой дом, в котором жила семья. – Твоя мама живет здесь? – спросил я, когда Ривер открыл мне дверь. – Она и тройняшки, – сказал он. – Ну, двое из них, во всяком случае, и иногда Тэтти. Я нахмурился. – Кто такая Тэтти? – Она мамина девушка. Ее девушка? Но я слышал, как Ривер упоминал своего отца. Они не были женаты? Как это было? Я покачал головой, надеясь, что со временем все пойму. Мы уже собирались направиться к входной двери, когда мужчина в свитере и спортивных штанах выбежал из-за угла и приближался к нам по подъездной дорожке. – Как раз вовремя, – Ривер отвернулся от дома, засунув руки в карманы, и подошел к мужчине, который остановился, приложив два пальца к пульсу и глядя на часы. Мужчина едва взглянул на Ривера, когда тот подошел, вместо этого бросив на меня убийственный взгляд, от которого я съежился за спиной Ривера. Он вынул наушник из уха, и в воздухе послышалась веселая поп-песня. – Я не знал, что у тебя есть парень, – он дернул своим раздвоенным подбородком в мою сторону. – Кто он? – Это Тео, – сказал Ривер, слегка вытаскивая меня из-за своей спины. – Тео, это Уоррик, мой старший брат. Его брат? Я оглядел Уоррика с его вьющимися светлыми волосами, загорелой кожей и высоким, но худощавым телосложением. Он совершенно не был похож на Ривера. – Я ненамного старше тебя, мелкий гаденыш, – прорычал Уоррик, не дав мне ответить. – Э-э... Приятно познакомиться, сэр, – сказал я. – Доктор, – поправил он с явным раздражением. – Почему ты здесь, Ривер? – Я мог бы спросить тебя о том же, – сказал Ривер, пожимая плечами. – Разве ты не должен быть в Майами, пить мимозу на пляже со своими богатыми пациентами? Уоррик закатил глаза и прошел мимо нас. – Принудительный отпуск, – он подбежал по лестнице на веранду, открыл входную дверь и прошел через нее, не удосужившись дождаться нас. Я нахмурился. – Он кажется... милым. Ривер фыркнул. – Он редкий засранец, но в основном безобидный, – сказал Ривер, обхватив мою руку своей. Ривер повел меня по лестнице, крепко сжимая мою руку. Мои ладони были потными, а сердце сильно колотилось в груди. Уоррик не показался мне очень дружелюбным. А что, если остальные меня возненавидят? Это будет плохо, правда? Ривер, вероятно, хотел, чтобы его семья меня полюбила, если он собирался оставить меня рядом. – Это я, – крикнул Ривер, входя в дверь, – плюс один. Пройти через эту входную дверь было, как войти в другой мир. Свет был теплым и уютным, а в воздухе пахло жареным тестом и теплым маслом. Мы стояли в прихожей с маленькой дверью справа от нас. Другая дверь слева вела в кухню-столовую, которая выглядела так, как я представлял себе дома в телевизоре и фильмах. Уютная. Старинная. Счастливая и обжитая. В дверном проеме кухни появилась полная женщина средних лет в розовом фартуке с оборками поверх футболки и джинсов. Ее седые волосы были собраны в свободный пучок. К очкам были прикреплены нитки с бусинами, что придавало ей бабушкин вид. Она посмотрела на меня, вытирая руки кухонным полотенцем. Она тоже не похожа на Ривера. Его усыновили? – Ривер! – сказала она с широкой улыбкой. – Уор сказал, что видел, как ты подъехал. Кто твой друг? – Он не мой друг, – ответил Ривер, но больше никаких объяснений не дал. – Его зовут Тео. Тео, это Энни Ласкин. Я вежливо кивнул. – Очень приятно познакомиться, мэм. Она тепло улыбнулась и наклонила голову набок. – Ну, какой же ты вежливый! Заходи, заходи. Поешь что-нибудь, дорогой. Я посмотрел на Ривера, который кивнул и проводил меня на кухню, где другая женщина стояла у плиты и переворачивала что-то похожее на толстые блины. С ее длинными светлыми волосами, струящейся мантией и идеальными женственными чертами лица она выглядела как кинозвезда. – Ривер, дорогой! – воскликнула вторая женщина, улыбаясь. – Я так рада тебя видеть! – Я тоже рад тебя видеть, Тэтти. Ривер отодвинул стул у кухонного стола и подержал его для меня. – Тео, это Татьяна. – Зови меня Тэтти, дорогой, – сказала она, улыбаясь. – Боже, какой ты милый! Как вы познакомились? – Тео — его парень, – пояснил Уоррик, входя через боковую дверь в кухню. Тэтти подняла брови. – Парень? – она повернулась, чтобы Уор мог поцеловать ее в щеку. Когда они стояли рядом, сходство между Тэтти и Уорриком было поразительным. Хотя она была намного старше его. Может, она его мать? – Он не мой парень, – возразил Ривер и опустился на стул рядом со мной.  – Тогда почему он одет в твою кофту? – Уоррик прислонился к столешнице, скрестив руки.  Ривер пожал плечами. – А что еще он должен был надеть? Его одежда была грязная, а другой у него не было. Мое лицо покраснело, и я отвернулся под пристальным взглядом Уоррика.  Энни подошла и положила руку на плечо Уоррика. – Уор, дорогой, почему бы тебе не проверить, как там Ксандер? Проверь, не почувствовал ли он себя лучше?  – У него похмелье, он не болен, – возразил Уор, но все же отошел от стойки и вышел из кухни. Передо мной на столе появилась тарелка с пышными блинчиками, и Энни села на стул по другую сторону от меня. – Тео, как ты познакомился с моим сыном? – спросила она, и ее тон был более серьезным, чем раньше.  Я открыл рот, чтобы ответить, но ничего не смог сказать. Как я мог объяснить все, что произошло вчера? – Прошлой ночью, – сказал Ривер, сжимая мою руку. – В баре. Пара придурков купили его на ночь. Мне не понравилось, как они с ним обращались, поэтому я вмешался. Один из них сбежал. Другой был глуп. Последовал за мной на парковку и напал на меня с ножом. Сейчас он остывает, завернутый в душевую занавеску, в багажнике моей машины. Я широко раскрыл глаза, услышав бесстрастное объяснение, Ривера матери, и уставился на нее, сердце колотилось, ожидая, что она взбесится. Так поступила бы любая нормальная мать, верно? Она должна была быть расстроена, вне себя от того, что ее сын убил человека и привел домой проститутку, чтобы познакомить ее с ней.  Вместо этого Энни вздохнула, откинулась на спинку стула и скрестила руки. – Ну, по крайней мере, ты убираешь за собой. – Я убедился, что там нет камер, – поспешил сообщить Ривер. – Никто не видел. Я займусь остальным сразу после этого.  Ее взгляд упал на меня, она оглядела меня с ног до головы с большим вниманием, чем раньше, почти как будто сканировала меня, чтобы увидеть все грязные вещи, которые я делал. Я отвернулся, чувствуя, как горит мое лицо. Я не был своим на этой кухне, как и среди всех красивых вещей в доме Ривера. Тэтти похлопала меня по плечу. – Бедная рыбка. Тебе не нужно стыдиться. Мы здесь, чтобы помочь тебе, а не судить.  – Тэтти, можешь поставить чайник? – сказала Энни, прежде чем повернуться к Риверу. – Тебе лучше поскорее заняться тем, чем должен, дорогой. Ривер нахмурился и посмотрел на меня. – Но я сначала хотел позавтракать с Тео.  Энни строго посмотрела на Ривера. – Молодой человек, ты же знаешь, что в этом доме есть определенные правила.  Ривер вздохнул, закатил глаза и встал. – Ладно. Хорошо.  Я моргнул, когда он поднял мой подбородок, и покраснел, когда он быстро поцеловал меня в губы.  – Оставайся здесь. Я скоро вернусь, – пообещал он. Мне вдруг стало страшно. Мы с Ривером не расставались с прошлой ночи, и мысль о том, что я останусь один в чужом доме с незнакомыми людьми... меня пугала. – П-подожди! Куда ты идешь?  – Я должен позаботиться о Рике, – сказал Ривер и провел пальцами по моим взъерошенным волосам. – Не волнуйся. Здесь ты в безопасности. Я уйду максимум на три с половиной часа. Обещаю. Пол заскрипел, когда он вышел из кухни. Сердце подскочило к горлу, и я с трудом сдержал желание встать и пойти за ним. Я мог думать только о том, что со мной будет, если он не вернется. Логически я понимал, что он идет к соседу, чтобы заняться телом Рика, но не мог избавиться от страха, который охватил меня, когда я видел, как он выходит за дверь. – Тео, дорогой, ты не тронул свои сырники, – Тэтти надула губы и поставила передо мной банку с домашним вареньем. Она открыла крышку и щедро полила им блины, а затем села напротив меня. – Ешь, дорогой.  – Да, мэм, – ответил я и взял вилку. После ухода Ривера у меня засосало под ложечкой, но первый кусочек сырников оказался настолько вкусным, что я едва сдерживал себя. Они не напоминали блины, которые я пробовал раньше. В них сочетались сладость и соль, создавая сложный, неповторимый вкус, который я не мог описать.  Женщины наблюдали, как я съел несколько кусочков, а потом Энни спросила: – Ты счастлив с Ривером, Тео?  Я замялся, с большим кусочком сырника во рту, глядя то на одну, то на другую женщину. Как я должен был ответить на этот вопрос? – Скажи правду, – подсказала Тэтти. – Мы знаем, что он может быть импульсивным и сложным.  Я проглотил. – На самом деле это не так. То есть, он другой, и иногда это сложно принять, но... Он спас меня и до сих пор был ко мне добр, – Энни и Тэтти обменялись взглядами. – Тео, – мягко начала Энни, – мы хотим тебе помочь. Расскажи, в какой ситуации ты оказался, и мы поймем, чем можем быть полезны.  Я покраснел, почувствовав, как у меня краснеют уши. Они сказали, что мне не нужно стесняться, что они не будут меня осуждать, но это было раньше. Как только я рассказал им, кем я был, они больше не смотрели на меня так же, как раньше. Но это было лучше, чем лгать им. Безопаснее. – Я…– выдохнув и положив вилку, я сложил руки на коленях. – Я проститут. Или был им. Я не знаю, кто я сейчас, – я отвернулся, но вздрогнул, когда завыл чайник. Тэтти встала из-за стола, выключила его и достала из шкафа три одинаковые чашки.  – Похоже, эта жизнь не была твоим выбором, – сказала Энни.  Я покачал головой, уставившись в пол. – Так было всегда. Мастер — он наш владелец. Мы дорого стоим. Наша еда, жилье, одежда… Все это ему обходится дорого, поэтому мы работаем, чтобы заработать на это. А когда мы не работаем, мы остаемся в своих комнатах, – я посмотрел на нее и заметил, как она сдвинула брови. – Все не так плохо, как кажется, – быстро сказал я. – Он кормит нас, обеспечивает медицинскую помощь, и мы можем общаться с разными людьми.  – Все в порядке, дорогой. Тебе не нужно оправдываться, – успокоила меня Тэтти, возвращаясь к столу. Она поставила передо мной дымящуюся чашку чая. – Как долго ты работаешь на этого Мастера? Я взглянул на нее, а потом быстро отвернулся, чувствуя стыд, который разрывал меня изнутри. Я знал, что должен сказать, что Мастер научил меня говорить, но это не была правда. – С тех пор, как я себя помню. С тех пор, как... с тех пор, как я был маленьким.  Тэтти выпалила несколько слов на языке, которого я не знал. Мне не нужно было его понимать, чтобы понять, что она расстроена.  Энни положила руку мне на запястье и улыбнулась сочувственно. – Ну, все кончено. Ты не вернешься к той жизни, Тео. Мы позаботимся об этом. Я глубоко вдохнул, а затем медленно выдохнул. – Спасибо.  – Ривер — хороший мальчик, – сказала Тэтти, кладя мне на тарелку еще сырников и поливая их вареньем. – Если он говорит, что позаботится о тебе, то он так и сделает. – Но если тебе когда-нибудь станет некомфортно, дорогой, ты можешь прийти к нам, – пообещала Энни, поглаживая меня по руке.  – Да, Ривер знает, кто здесь главный, – сказала Тэтти, поднимая чашку с чаем. – Тебе не о чем беспокоиться, Тео. Я и Энни поддержим тебя во всем, дорогой. Внезапно внутри разлилось тепло. Что, если это и есть ощущение настоящей семьи? Слова были приятными, но кто знает, может, это все? Люди часто говорят много, и не всегда их слова правдивы. Только время покажет, были ли они искренни.