🥀«Я положу трупы к твоим ногам.» [Книга 1.]

Глава 7. Ривер

Редакторы: Pozitivnoesolnce

Я смотрел на крематор, желая, чтобы процесс пошел быстрее, но спешить было некуда. Чтобы разложить тело до костных фрагментов, требовалось до трех часов при температуре почти две тысячи градусов по Фаренгейту. Затем мне нужно было бы поместить его в крематор, чтобы превратить в мелкий пепел, который я мог бы высыпать где угодно. – Ты же знаешь, что не можешь его оставить, да? – сказал Уор, стоя в дверном проеме позади меня.  Я повернулся к нему и нахмурился. – А кто это сказал?  – Он не домашнее животное, Ривер.  Я пожал плечами. – А куда ему еще пойти? Сам он не справится.  – В этом ты прав, – вздохнул Уор. Он развел руки и вошел в крематорий. – Я только что подслушал интересную беседу. Судя по всему, твой мальчик-игрушка всю жизнь был сексуальным рабом какого-то извращенца, которого он называет Мастером. Я отвернулся от Уора и уставился на его отражение в полированном мраморе вокруг двери крематория. Часть этого я уже знал, об остальном я догадался по его поведению. Люди не становятся такими подавленными за несколько недель или месяцев. Чтобы выбить из человека инстинкт борьбы или бегства, как это было сделано с Тео, нужны годы. По-видимому, вся жизнь.  Моя ярость только усилилась, когда я представил себе гораздо более молодого Тео, с которым грубо обращались такие люди, как Рик, и ужасные вещи, которые они заставляли его делать. Мне захотелось снова убить Рика, только на этот раз гораздо медленнее. С большим количеством криков и мольбы о пощаде. – Честно говоря, я был удивлен, увидев твой интерес, – сказал Уор. – Я всегда думал, что ты, как Ксавьер, испытываешь отвращение к сексу.  Я фыркнул и отвернулся от крематория. Чем меньше я смотрел на Рика, даже через мрамор и железо, тем лучше. – Я занимаюсь сексом. То, что я не вытаскиваю свой член пять дней в неделю, как вы, извращенцы, не значит, что я девственник. Я, наверное, все равно трахаюсь чаще, чем вы.  Это был удар ниже пояса, который должен был разозлить его, но он сам пришел сюда, чтобы вывести меня. Справедливость восторжествовала. У Уора дернулся глаз, и он снова скрестил руки на груди. – Моя сексуальная жизнь не твое дело. И это Ксандер и Шепард — извращенцы, не я.  Это, вероятно, было правдой. Я видел, как Уор встречался только с самыми скучными, обычными парнями. Приличными врачами, адвокатами и членами загородных клубов. Я даже не думал, что он знает, что такое извращение.  Я не всегда понимал, что делает секс привлекательным. Я знал, что такое удовольствие и мне нравилось испытывать оргазм, как и другим парням, но предпочитал делать это в одиночестве.  Другие люди не были проблемой. Сложность была в том, что с ними делать после. Они расстраивались, когда я просил их уйти, сразу после секса. Им хотелось обниматься, ласкаться и получать комплименты. Они хотели связь, которую я не мог им дать. Даже когда я знакомился с людьми через приложения, специально предназначенные для случайного секса, они хотели пообщаться после. Предлагали купить мне кофе или начинали давать мне обратную связь. Большинство взаимодействий после секса можно было бы заменить карточками с комментариями, что делало их бессмысленными, поскольку мне было наплевать на отзывы людей, которых я в основном рассматривал как дырки, в которые можно войти. – Итак, что ты с ним сделаешь? – спросил Уор.  Я пожал плечами. – Почему тебя волнует, что я собираюсь делать?  – Честно говоря, мне плевать, чем ты занимаешься, если это не ставит под угрозу нашу семью.  Ну вот, подумал я и закатил глаза к потолку, то, что мне нужно. Еще одна субботняя лекция от моего приемного брата. Уор очень любил напоминать нам, что мы не его настоящая семья. Не то чтобы он был родственником мамы или папы, по крайней мере, не напрямую. Он был сыном Тэтти от ее брака с Никитой Волковым, любовником папы. Четверо из них составляли одну большую счастливую полиаморную* семью, но у них был только один ребенок, и они баловали Уора до полусмерти. Он считал себя золотым ребенком, ведь был старшим и единственным наследником, остальным же, по его мнению, полагалось радоваться его успехам. [*Полиамо́рия (англ. polyamory, от др.-греч. πολύς «многочисленный» + лат. amor «любовь») также этичная полигамия — форма согласованной не моногамии, система этических взглядов на любовь, допускающая возможность существования любовных отношений у одного человека с несколькими людьми одновременно с их согласия. Полиаморией также называют практику любовных отношений, воплощающую эти взгляды, а людей, участвующих в таких отношениях, — полиаморами.] – Вся эта ситуация — тикающая бомба, – продолжил Уор. – Ты думаешь, что банда торговцев людьми позволит тебе забрать их товар и убить их клиента безнаказанно?  – Тео — не товар, – прорычал я.  – Для них он — товар, и такие люди защищают свои активы, – Уор подошел ко мне и ткнул пальцем в грудь. – Тебе вообще приходило в голову, с кем ты можешь связаться? Ты не знаешь, принадлежал ли он грекам, картелю или какой-то банде. Ты и твой глупый член могут втянуть эту семью в чертову бандитскую войну, Ривер!  Я оттолкнул его руку. – Уверен, мы справимся с парой бандитов. – А если он принадлежит грекам? Что тогда?  Я пожал плечами. – Тогда Никита и Тэтти все уладят, я поцелую несколько задниц, и все будет хорошо. Ты слишком много волнуешься, Уор.  – А ты не волнуешься вообще. Из-за того, что ты наделал, могут погибнуть люди, Ривер. Невинные люди. Вот в чем была проблема с такими людьми, как Уор. Они всегда так зациклены на морали. Невинных людей не существует. На самом деле он имел в виду людей, не вовлеченных в конфликт, но я не стал ему это объяснять. С ним это было бы пустой тратой времени. Он слишком заботился о побочных жертвах.  Мне был важен только Тео. Он был моим, с того момента, как я впервые увидел его в баре. Единственное, что имело значение, — это держать его в безопасности и рядом со мной. Уор этого не понимал. – Все будет хорошо, Уор, – заверил я его. – Никто даже не знает, что он у меня.  – Кто бы ни был этот Мастер, он, скорее всего, уже ищет пропажу, – заметил Уор.  – Ну, это не будет иметь значения, когда я найду его и убью, верно?  – Боже мой. Ты еще более сумасшедший, чем все мы. Тео вообще хочет, чтобы ты убил людей, которые причинили ему боль?  Я пожал плечами. – Почему бы ему этого не хотеть?   – Потому что он не социопат. Я снова закатил глаза. – Технически это оскорбительный термин, знаешь ли. Это называется антисоциальным расстройством личности.   – Ты же понимаешь, Ривер, что большинство людей не считают убийство романтическим поступком? – спросил Уор.  – Большинство людей скучные, – наконец заработал таймер крематория, и начался обратный отсчет до открытия двери. Я подошел, чтобы взять скребок, который лежал у стены, оперся на него и повернулся к Уору. – Так ты мне поможешь или нет?  Уор долго смотрел на меня, прежде чем ответить: – Нет. Я дам тебе медицинское заключение, но потом улетаю обратно в Майами. Я обещал Кену, что посмотрю его игру на Miami Open. Я сморщил нос. – Ты все еще встречаешься с этим придурком в аскоте*? [*Аскот — это вид укороченного широкого галстука, который напоминает шейный платок. Его обматывают вокруг шеи поверх рубашки и закрепляют декоративной булавкой или зажимом.]   – Кен — гольфист мирового класса. Он дважды участвовал в турнире PGA.  Я фыркнул. – Он носил аскот. Парень такой обычный, что у него аллергия на шоколад. Не может быть, чтобы он был хорош в постели.  – Чтобы отношения работали, нужно не только быть хорошим в постели, – возразил Уор.  Я оперся на скребок и с сомнением поднял бровь.  Уор вздохнул и сдался. – Ладно, он скучный. И что? Некоторым из нас нравится скука. Я хочу нормальной жизни, Ривер. Семьи. Если это означает скучную работу, в скучном городе, со скучным мужем, то так тому и быть. – У тебя есть семья, – отрезал я. – Я твоя чертова семья. Тео тоже мог бы быть, если бы ты ему позволил.  – По крайней мере, секс с Кеном никогда не вызовет территориальную войну между русскими и греками, – он схватил конец скребка и удержал его. – Никто не умрет из-за моих решений.  – Ты слишком серьезно относишься к клятве не причинять вреда, Барби. Я вырвал ручку скребка. – Ты забываешь, что вторая часть этой клятвы — не терпеть дерьма.  – Клятва Гиппократа не такая, Ривер.  – Да ладно тебе, – я отмахнулся от него. – Катись на роликах обратно к Кену и своему дому мечты в Майами. Живи своей пластиковой жизнью. Мне не нужна твоя помощь. – Не будь засранцем, Ривер.  Я проигнорировал его, повернувшись к нему спиной и дожидаясь, пока откроется дверь крематория. В конце концов, Уор устал от того, что на него не обращали внимания, и ушел. Хорошо, что он ушел. Он мне не нужен. У меня есть три других брата и целая армия русских гангстеров, к которым я могу обратиться. Если ничего другого не поможет, я сам найду и убью бывшего хозяина Тео. К черту Уора. К черту всех, кто пытается помешать мне.