🥀«Я положу трупы к твоим ногам.» [Книга 1.]

Глава 15. Ривер

Я поспешил открыть перед Тео дверь, внимательно следя за каждым его движением, когда он выходил из машины. Часть меня все еще боялась, что он может сбежать, несмотря на его настойчивые заявления, что он хочет большего. После того, что он сказал у Шепарда, как я мог не беспокоиться? Ведь брат предупреждал меня, что он может попытаться использовать секс, чтобы манипулировать мной. Это было то, что он делал сейчас, или все по-настоящему? Имело ли это значение, если мы оба получали то, что хотели? Главное, чтобы он меня не бросил. Мой дом находился на пустыре, напротив соевой фермы. Если бы он побежал, то успел бы уйти на значительное расстояние, пока я его догоню. И я его поймаю. Это не было проблемой. Меня больше беспокоило, что я сделаю, когда поймаю. Я пообещал, что не позволю никому причинить ему вред, даже себе, но это было неправдой. Я убью его, прежде чем позволю ему уйти от меня. Он был моим, каждая его часть, от веснушек на плечах до сердца, бьющегося в груди. Меня мучила потребность заявить о своих правах, чтобы все, кто на него смотрел, знали, что он мой. Я хотел, чтобы он чувствовал меня в каждом своем движении, даже когда мы не соприкасались, и знал, что я рядом с ним. Я никогда раньше не желал этого ни с кем, и это чувство было... сбивающим с толку. Как будто две части меня воевали друг с другом. Одна часть хотела укусить его, скрутить, ранить и сломать, чтобы он не смог убежать. Другая часть отчаянно желала, чтобы он выбрал меня. Он не сделал бы этого, если бы я причинил ему боль. Тео подошел к старой деревянной лестнице, ведущей к моему крыльцу, и я расслабился. Маленький зяблик не собирался убегать. Он оставался со мной, по своему желанию. Мое сердце затрепетало за грудиной, я вытащил ключи и, пройдя мимо него, поспешил открыть дверь. Когда он вошел, заскрипели деревянные половицы. Я закрыл дверь, и в голове пронеслись мысли о том, что я должен сделать. Мне необходимо позаботиться о нем, быть нежным, не торопиться, дать ему почувствовать, что он нужен. Но это не было похоже на меня. Как бы он ни заслуживал этого, я не мог ему этого дать. Мне не хватило терпения. Я схватил его и прижал к стене рядом со старыми часами, заглушая его жаждущий стон поцелуем. Его тело расслабилось, прижавшись ко мне, и он открылся мне, сдавшись сразу же, как и в машине. – Я хочу быть в тебе, – сказал я, когда мы остановились. – Сейчас же. Тео обнял меня за шею. – Можем мы пойти в кровать? Я рыкнул и укусил его за ухо, прежде чем поднять его за задницу. Тео пискнул и обхватил мои бедра ногами, перекрестив их на моей спине, чтобы не упасть. – Я буду трахать тебя на каждой кровати в этом доме, маленький зяблик, – ответил я, неся его наверх. Он моргнул, как будто смотрел на яркий свет. – А сколько здесь кроватей? – Три и диван-кровать, – подытожил я резко. Я отнес его в свою спальню и закрыл за нами дверь ногой, хотя мы были в доме одни. Я не хотел, чтобы остальной мир вмешивался в это. Они могли подождать своей очереди, потому что я абсолютно точно собирался трахать его в каждой комнате моего дома. Тео снова тихонько хрипло вздохнул, когда я уложил его на матрас. Я не стал включать свет. Как бы мне ни хотелось видеть, как его глаза закатываются, а лицо искажается от экстаза, темнота была безопасным покрывалом, скрывающим всю уродливость мира. Может быть, я смогу скрыть в ней и часть своей. Я начал срывать с себя одежду, а Тео лихорадочно сбрасывал свою рубашку. Я снова поцеловал его, сильнее, массируя своим языком его язык, жадно пытаясь проглотить всю его мягкость. Тео стонал подо мной. Было ли это условной реакцией? Он действительно это чувствовал? Его конечности обмякли, вся воля к движению иссякла в нем. В моей голове эхом звучали слова Шепарда о том, что Тео отключается во время секса, и я отстранился, схватив его за подбородок, чтобы он не шевелился, и посмотрел на него сверху вниз. У него был тот отстраненный взгляд, как у олененка, у кого-то, кто бодрствует, но не присутствует. Увидеть это на его лице было как удар ножом в живот. – Не делай этого, – твердо сказал я. Он моргнул, и этот взгляд исчез. – Что не делать? – Останься со мной, Тео, – я прижался к его шее. – Не уходи от меня. Его руки обхватили мои плечи. – Я здесь. Но это было не так. Я слышал это в его голосе. Он балансировал на грани безопасного места, которое он создал, места, куда он мог уйти, и где никто не мог его достать. Я должен был удержать его рядом, но я сходил с ума от желания. Я хотел его настолько, что мне стало все равно. С рыком я разорвал его одежду, стянув с него джинсы и нижнее белье. Будучи слишком груб, я мог его поранить, если не успокоюсь. В глубине души я знал, что проваливаюсь на всех фронтах. Мне нужно было что-то сделать, чтобы успокоиться, пока я не разрушил то хрупкое доверие, которое он ко мне испытывал. Я заставил себя сосредоточиться на чем-то другом. Ритуал подготовки был хорошим отвлекающим маневром. Я должен был это сделать. Я перелез через него, чтобы открыть ящик прикроватного столика. Тео тяжело дышал, наблюдая, как я выкладывал все необходимое в прямой линии и в определенном порядке. Смазка. Презерватив. Полотенце. Я не могу делать это так, как обычно, подумал я, раскладывая все. Я должен сделать с ним что-то другое, что-то, что удержит его в реальности. –  Ривер? Я оглянулся на него через плечо, он с беспокойством нахмурил брови. Теплые, мягкие пальцы скользнули по моему плечу. Он трогал меня, мой Тео трогал меня, как будто он хотел меня, но как я мог знать, что он серьезен? – Я не хочу, чтобы ты меня боялся, – тихо сказал я и изменил позу, в которой сидел на кровати. – То есть, ты должен меня бояться, но я не хочу твоего страха. Тео покачал головой. – Я сказал тебе, что не боюсь тебя, и я это имел в виду. Это была ложь. Я знал это. Все боялись меня, и на то были веские причины. Люди боялись того, чего не понимали. Как они могли понять меня, если я сам себя не понимал? Но травма Тео не позволяла ему сказать правду. Его учили, что, правда, опасна. Я должен был научить его другому. Я повернулся и притянул Тео к себе на колени, сдвинувшись дальше на кровати, чтобы лечь, положив голову на подушки. Когда он с недоумением посмотрел на меня, я сказал: – Я хочу, чтобы ты был сверху. – Я думал… – прошипел он, когда я взял его руку и сильно укусил внутреннюю часть запястья, оставив след. – Я не собираюсь наклонять тебя и трахать, как все остальные. Я не они, – взяв бутылку смазки и протянув ему, продолжил. – Подготовься ко мне. Тео взял бутылку дрожащими руками, и я ненавидел его неуверенность, ненавидел то, что он продолжал смотреть на меня, ожидая, что я скажу, что передумал, ненавидел то, что он, казалось, не знал, как это делать. Другие люди всегда делали это с ним. Я не знал, кто они, но я их тоже ненавидел. Я ненавидел всех и все, кроме Тео. Остальной мир мог сгореть, и мне было бы плевать, пока он был в безопасности и со мной. Его лицо было ярко-красным, когда он осторожно выдавил смазку на пальцы, согревая ее, потирая руки друг о друга. Тео нарочно не смотрел на меня, когда его кулак обхватил мой член и смазал его. – Перестань, – рявкнул я, моментально возненавидев себя за то, что напугал его, и он вздрогнул. Я обхватил его щеку ладонью, заставляя свой голос звучать мягче. – Пока не беспокойся обо мне, – я взял его руку, перевернул ее и налил еще смазки на его пальцы, возвращая его руку ему. – Погладь себя пальцами. Он уставился на меня, как будто я сошел с ума, но подчинился. Оседлав мои бедра, Тео наклонился вперед. Мое внимание привлекло большое зеркало, установленное на дальней стене, потому что я мог наблюдать за ним. Через окно проникало достаточно лунного света, чтобы я мог ясно видеть, как он обводит свой вход средним пальцем, прежде чем ввести его внутрь. Он затрепетал ресницами и прикусил губу, вводя и выводя палец. – Тебе нравится? – спросил я, наблюдая, как его лицо краснеет. Он кивнул. Я повернул голову и поцарапал зубами его локоть. – Добавь еще один палец. Он сделал, как ему велели и тихо застонал. Я переместил руки на его грудь, проводя пальцами по редким кудряшкам грубых темно-рыжих волос. – Трахни себя пальцами, пока я тебя ласкаю, маленький зяблик. – Я думал, ты хочешь войти в меня, – он открыл глаза, но его веки были тяжелыми, зрачки расширились. – Я хочу, – прорычал я и закрутил один из его сосков между двумя пальцами, вызвав у него новые звуки удовольствия. – Но я также хочу, чтобы тебе это нравилось. Я хочу быть в тебе и чувствовать, как ты кончаешь, пока ты скачешь на моем члене, гоняясь за удовольствием, которое никто другой не может тебе дать. Я хочу, чтобы ты сам хотел сесть на мой член. – Я уже хочу, – задыхаясь, прошептал он и начал покачивать бедрами, насаживаясь на пальцы. – Нет, не хочешь. Мне нужно, чтобы ты нуждался во мне, как наркоман нуждается в игле. Я хочу быть огнем, горящим в твоих венах, Тео. Когда ты дышишь, я хочу, чтобы ты тонул в своей потребности быть со мной. – Черт возьми, Ривер, – задыхаясь, прошептал он, запрокинув голову назад, обнажив свою красивую, нежную шею, пока трахал себя. – Это самое возбуждающее, что мне когда-либо говорили. И, наверное, самое извращенное. – Я знаю. Мне все равно. Добавь третий палец. Он опустил голову, глядя на меня, не уверенный, пока я не приподнялся, чтобы захватить его сосок зубами. Тео снова выругался, и его бедра дернулись, его твердый член скользнул по моему животу, оставив след предсеменной жидкости. – Давай, – потребовал я, протягивая ему смазку. – Ты должен быть готов. – Я готов, – простонал он, но все же подчинился, слегка наклонившись и добавив третий палец. – Ух. Блядь... Я просунул руку между нами и обхватил его мокрый член кулаком, чтобы дразняще погладить его. – Знаешь, часть меня хочет посмотреть, как ты получишь неимоверное удовольствие. Я хочу смотреть, как ты кончаешь, не испортив тебя. Сохранить тебя нетронутым и знать, что тебя больше никто не тронет, кроме тех рук, которые ты хочешь. – Я хочу твои руки, – сказал он, задыхаясь и пытаясь вонзиться в мой кулак. – Я хочу твой член, Ривер. Я хочу, чтобы ты был во мне. Я подразнил его мокрый член, размазывая по нему предсеменную жидкость. – Только меня? – Только тебя! – Скажи мне, что я тебе нужен. – Да! – он запрокинул голову назад, практически рыдая, отчаянно, но я не давал ему того трения, которого он хотел, вместо этого схватил его за задницу и наклонил вперед, так что ему пришлось перестать трахать себя. Он заскулил: – Ты мне так нужен, Ривер. Я держал его в таком положении, пока смазывал себя. – Ты хочешь, чтобы я тебя взял? – Да! Я хочу, чтобы ты сделал меня своим. Наполни меня, пока не останется ничего, кроме тебя. – Покажи мне, – потребовал я. Тео протянул руку за спину и поднял мой член, умело расположив его у своего входа. Мы стонали вместе, когда он ввел меня в сладкую, узкую теплоту своего тела. Он наклонился, продвинувшись на несколько сантиметров, прежде чем ему пришлось отстраниться и добавить еще смазки. – Блядь, Ривер, ты такой большой, – задыхаясь, прохрипел он, опускаясь еще ниже. Я зарычал и схватил его за бедра, сдерживая желание вонзиться в него. Он играл в опасную игру, потакая моему эго, но, черт возьми, я поглощал это как конфетку. Тео опустился на меня, пока не прижался к моим бедрам. Опираясь руками о мою грудь, он начал подниматься и опускаться, раскачивая попкой. Я схватил его за бедра, сжимая так сильно, что остались отпечатки пальцев. Мне все еще казалось, что контакта недостаточно, поэтому я обхватил его за спину и притянул к себе, чтобы поцеловать, а затем опустился ниже и провел зубами по его ключице. – Здесь? – спросил я, облизывая это место. – Могу я оставить здесь след? – Черт, да, – задыхался Тео. Он вскрикнул, когда я вонзил зубы в кожу, но крик боли быстро превратился в отчаянный, задыхающийся стон. Тео ругался, когда я накрыл губами это место и сильно засосал, почувствовав вкус соли и железа. – Ривер! – стонал он. Боже, слышать мое имя на его губах было чертовски сексуально. Я потерял контроль, схватил его за бедра и начал грубо входить в него. Он стонал при каждом ударе, и влажный шлепок наших тел, соединяющихся друг с другом, заполнял комнату. Мои глаза были прикованы к ярко-красному пятну на его груди, наблюдая, как синяк углубляется и расцветает. Резкие цвета на его бледной коже были самым красивым, что я когда-либо видел. – О, блядь… – стонал Тео, его голос дрожал при каждом моем толчке. – Блядь, Ривер. Прямо там! Прямо там, блядь! Я просунул руку между нашими телами, чтобы схватить его член, быстро двигая рукой. – Не останавливайся! Пожалуйста, не останавливайся! – умолял он, зажмурив глаза. Я зарычал, не в силах произнести ни слова. Прошло всего несколько минут, а удовольствие уже закручивалось у основания моего позвоночника, как мощная пружина, готовая выпустить энергию. Я был так возбужден, так чертовски возбужден, Тео. Я был удивлен, что продержался так долго, но я хотел продержаться хотя бы до тех пор, пока не буду уверен, что он кончил. К счастью, мне не пришлось долго ждать. Бедра Тео дернулись, и его тело сжалось вокруг меня, как будто он пытался задушить меня через мой член. Сперма брызнула на мой живот, на грудь и попала на одеяло. Тео смотрел на нее, разлившуюся по моему кулаку, как будто не мог поверить, что это реально. Этот разбитый взгляд недоверия и блаженства был так чертовски сексуален, что я не смог сдержаться. Я вонзил в него свои бедра, одним резким движением притянув его к себе и впившись зубами в его руку. Он задрожал и затрясся в последних судорогах оргазма, когда я достиг своего, изливаясь в него. Тео рухнул на меня, тяжело дыша и дрожа в моих объятиях, как будто замерз. Все еще находясь внутри него, я потянулся, чтобы накрыть нас одеялом, и замер с легкой гримасой, когда вспомнил кое-что. – Черт… – Что? Что не так? – он моргнул, глядя на меня, все еще с затуманенными глазами и тяжело дыша. – Я был так возбужден, что забыл про презерватив. Я не должен был этого делать, если мы не обсудили это заранее, – мама убила бы меня, если бы узнала, возможно, в буквальном смысле. Согласие было чем-то, что мы не имели права игнорировать в отношениях с сексуальными партнерами, и она дала понять, что без восторженного «да» на что-либо ответ всегда был «нет». Я определенно перешел черту с Тео. – Все в порядке, – пробормотал он, прижавшись носом к моей ключице. – Мне нравится, что так произошло. К тому же, это еще одно отличие между тобой и ними. Они всегда должны были носить презерватив. Так гласили правила. Ярость вспыхнула в моей груди, как свеча от бензина. Я прижал Тео к себе еще сильнее, как будто мог каким-то образом защитить его от всех ужасных вещей, которые с ним уже произошли. Я не мог. Никто не мог. Он никогда не вернет потерянные годы и не оправится полностью от травмы. Я лучше всех знал, что он будет нести это с собой до конца жизни, и ничто из того, что я сделаю, не изменит этого. Но я мог заставить их за это заплатить. Начиная с его бывшего хозяина.