🥀«Я положу трупы к твоим ногам.» [Книга 1.]

Эпилог. Тео

– Улыбнись! Меня ослепила неожиданная вспышка, когда Ксандер прижался лицом к моему, чтобы сделать свое дурацкое селфи. Когда я шутливо замахнулся на него, он отскочил, уже быстро набирая текст на клавиатуре своего экрана. – О, здесь точно понадобится фильтр, – пробормотал Ксандер. – Хэштег: то, что ты работаешь в подвале, не значит, что ты должен выглядеть как труп. – Сейчас ноябрь в Огайо, – пробормотал я. – Солнца здесь нет. – Ты мог бы попробовать солярий, – сказал Ксавьер, помешивая соус на плите. – Соседка кузины Эми работает в элитном салоне. Я могу достать тебе скидку. – Не делай этого, – сказал Уор без тени веселья, направив на меня лезвие ножа для разделки мяса, прежде чем вставить его в электроточилку. – С твоей светлой кожей? Ты хочешь рак кожи? Преждевременное старение? Самый быстрый способ повредить кожу — это ультрафиолетовые лучи. Я буквально убью тебя, если ты когда-нибудь ступишь в один из этих салонов, Тео. Я съежился, практически убежденный, что Уор говорит серьезно. Я не знал, что у этого человека есть чувство юмора. – Я думал, ты будешь заинтересован в рекламе, учитывая, сколько ботокса ты продаешь, – пробормотал Ксандер, продолжая печатать. Он вскрикнул, когда Тэтти выхватила его телефон. – Никаких телефонов за столом, – отругала его Тэтти, а затем пошла помогать маме. Уор фыркнул. – Ботокс составляет лишь небольшую часть моего дохода. Я не оперирую людей для удовольствия. Я помогаю людям выглядеть лучше. Просто иногда их лучший вид — это шесть футов (1,83 метра) под землей. Ксавьер закатил глаза, выхватил телефон у брата и передал его Ксандеру за его спиной. – Ты делаешь пластику живота и липосакцию богатым придуркам, которые хотят хорошо выглядеть в бикини на пляже. – Вообще-то, я подумывал о смене обстановки, – он посмотрел на меня с легкой улыбкой. – Может, пора мне вернуться домой. Во Флориде все равно слишком влажно. – Ты переезжаешь обратно в Огайо? – воскликнул я. Ривер будет в восторге. Он никогда бы в этом не признался, но ему нравился Уор. Его близость пойдет на пользу им обоим. – Вероятно. Теперь, когда Кен уехал, меня ничего не держит в Майами, – он пожал плечами. – Кроме того, я видел, что в Best Face Forward есть вакансия. – Брат… – Ксандер нахмурился. – Разве это не некоммерческая организация? Ты не можешь просто перейти от пластической хирургии богатых и знаменитых в Майами к бесплатному лечению жертв ожогов. Это странно. – Я думаю, это почетно, – сказала Тэтти, наклонившись, чтобы поцеловать Уора в щеку. – Мы должны делать все, что в наших силах, чтобы отплатить за добро. – Я согласен, – сказал я, доставая из холодильника две бутылки пива. Уор нахмурился, глядя на меня. – Ты вообще достаточно взрослый, чтобы пить? – А они? – я кивнул в сторону Ксандера и Ксавьера. – Пусть парень развлечется, – Тэтти подмигнула и махнула мне рукой. – Это его первый День Благодарения. Пусть наслаждается. Я перешел из оживленной кухни в гостиную, где Юрий, Никита и Ривер были прикованы к телевизору, смотря футбольный матч. Ну, Юрий был. Глаза Ривера были затуманены, выдавая его явную скуку, когда он сидел рядом со своим отцом. С тех пор, как стало известно о Саше, Юрий стал отчужденным. Насколько я мог судить, Никита заботился о Юрии. Он практически держал его на коленях, больше следя за ним, чем за игрой. – Привет, – сказал я и наклонился, чтобы поцеловать Ривера сзади, передавая ему пиво, а другое Никите. – Привет, – ответил Ривер и улыбнулся мне. Я устроился на диване, скрестив руки, и скучно посмотрел на экран. – Кто выигрывает? – Э-э… – Ривер сморщил нос и посмотрел на Юрия. – Синие, кажется? – Мичиган, – сказал тот с явным отвращением. – Мы проигрываем три очка. Еще есть время для камбэка. Мне показалось милым, как он, чувствовал себя хозяином университетской футбольной команды, говоря «мы» и «наши», когда говорил о «Баккайз». По крайней мере, он занимался чем-то, кроме того, чтобы прятаться с Ники. Я не видел ни одного из них с тех пор, как все произошло. Теплый запах жареного мяса донесся до гостиной, когда Энни сняла фольгу с огромной индейки. Я никогда раньше не пробовал это блюдо, но оно пахло восхитительно. Энни весь день простояла на кухне, пекла пироги и жарила эту большую птицу. Очевидно, существовала традиция на День Благодарения набивать себя едой до отвала. Для меня это было новостью, поскольку Эрл никогда не позволял нам отмечать праздники или дни рождения. Я не понимал этого, но был рад следовать традиции, тем более что это означало, что я смогу провести больше времени с Ласкиными. Последние два дня были сумасшедшими. Ривер взял отпуск на работе, а Юрий закрыл похоронное бюро и не планировал открывать его до похорон Саши, которые они организовывали лично. Алексей позвонил, и я коротко поговорил с ним по телефону, чтобы поблагодарить его за помощь, хотя он казался отстраненным. Это было понятно, учитывая, что он потерял отца. Алексей пообещал, что он и его люди найдут всех, кто связан с операциями в Сент-Никлаусе, и что подобный инцидент больше никогда не повторится в их городе. Я смотрел новости каждый вечер, пока Ривер листал свой телефон. Никто из нас не упоминал о том, как пусто стало в доме без Саши в большом кресле, но и никто из нас не садился в него, хотя я знал, что это было любимое место Ривера. Он скорбел по-своему. – Эй, папа. Я… – Да! – Юрий вскочил на ноги и зааплодировал, когда толпа на стадионе на экране начала кричать. Комментаторы говорили миллион слов в минуту, а люди бегали по полю в возбужденных кругах. Я не понимал, что происходит, но что бы это ни было, это должно было быть хорошо для красной команды. По крайней мере, я думаю, что это была наша команда. Я как раз собирался спросить, когда зазвонил дверной звонок. Все в доме замерли, устремив взгляд на дверь. Все были на месте, кроме Шепарда, от которого никто не слышал ничего уже несколько дней. Уор даже поднялся в квартиру Шепарда, чтобы проверить, как он, и обнаружил, что там все перевернуто, но самого его нигде не было. Прежде чем кто-нибудь успел пошевелиться, я вскочил с дивана. – Я открою. Я бросился к двери и распахнул ее, ошеломленный тем, что там стоял Шепард. Он был одет в элегантный черный пиджак и белоснежную рубашку, выглядя так же безупречно, как и в последний раз, когда я его видел, ни один волосок не выбивался из прически. В руках он держал кастрюлю, накрытую фольгой. – Тео! – воскликнул он, улыбаясь. – Рад видеть, что ты в порядке. – Шепард, – удивленно сказал я. – Ты... Я думал... – Вижу, ты по-прежнему красноречив, – легкомысленно сказал он и прошел мимо меня. – На улице холодно. – Шепард! – Энни подошла, чтобы взять блюдо у сына. – Добро пожаловать домой! – Так рада тебя видеть, дорогой, – сказала Тэтти, поцеловав Шепарда в щеку. – Я тоже, Тэтти, и я принес тебе кое-что особенное, – он протянул бутылку очень дорогого вина. – О-хо. Так ты все-таки меня любишь! – она ущипнула его за щеку. Энни сняла фольгу с кастрюли, которую принес Шепард. – Грибы? – Фаршированные колбасой, панировочными сухарями и сыром Пекорино Романо. По-итальянски, – пояснил Шепард. – Это мой собственный рецепт. – Я поставлю это на стол. Заходи, дорогой. Ужин почти готов, – Энни повернулась и пошла на кухню. – Я поставлю это в лед, – сказала Тэтти, имея в виду вино, и последовала за Энни на кухню. Ривер появился рядом со мной, нахмурившись, а Шепард снял пальто и шарф. Он скрестил руки. – Где ты, черт возьми, был? Я несколько дней пытался до тебя дозвониться. – Был занят, – отмахнулся он. Я обменялся взглядом с Ривером, который бросился вперед и тихо заговорил с братом. – Уор проверил твою квартиру. Он сказал, что она выглядела, как будто ее перевернули вверх дном. Ты в порядке? Что-то случилось? – А, это, – в голосе Шепарда слышалось раздражение, когда он провел пальцами по волосам. – У меня была... проблема с вредителями. – Проблема с вредителями? – сухо спросил Ривер. – Да, в моей квартире завелась церковная мышь, и ее, оказалось, довольно сложно поймать, – он повесил шарф на вешалку и засунул руки в карманы. – Мне пришлось выпустить кошку, понимаешь. Кошки очень хорошо ловят хитрых церковных мышей, а эта кошка… – он улыбнулся, как Чеширский кот. – Ну, скажем так, пока что от нее никто не ускользнул, – у меня было четкое ощущение, что мы вовсе не говорили о коте и мышке. Шепард встал между нами и похлопал Ривер по плечу. – Не стоит беспокоиться. И кот, и мышка находятся там, где им и положено. – Все готовы? – позвала Энни из столовой, ставя огромную индейку на место во главе стола. – Ужин готов! – Я как раз вовремя, – сказал Шепард, снова широко улыбнувшись. – Иди, Ривер. Мне очень интересно, что ты думаешь о моих грибах. Я приготовил их специально для тебя. Лично я считаю, что они просто божественны, – продолжал он, входя в столовую. Ривер схватил меня за руку. – Что бы ты ни хотел, – прошептал он, – не ешь грибы. – Только если ты пообещаешь объявить о нашей помолвке за ужином, – я отстранился и скрестил руки. По правде говоря, я и не собирался приближаться к этим грибам, но Ривер этого не знал. Ривер нахмурился. – Ты манипулятивная мелкая дрянь. – Учился у лучших. Можешь наказать меня позже, – я подмигнул ему и улыбнулся, и мы рука об руку вошли в столовую, когда Уор взял нож для разделки мяса из рук Энни. – Я буду резать, – предложил он с теплой улыбкой. Ривер вздохнул, и мы сели. Ксандер и Ксавьер сразу же начали толкаться локтями и обмениваться оскорблениями, а Уор бросал на них угрожающие взгляды. Шепард занялся раскладыванием вилок и ложек, а Тэтти наливала вино в бокалы. Энни улыбалась всем. Юрий и Никита подошли к столу, сцепив руки, сели и тихо разговаривали об игре. Все за этим столом убивали кого-то, включая меня. Я не считал убийство Эрла ритуалом посвящения, но во многих смыслах оно им было. Его смерть навсегда закрыла одну главу моей жизни, и в моем будущем не осталось ничего, кроме пустых страниц, ожидающих, когда их заполнят. Это не стерло из памяти то, через что я прошел. Я знал, что еще много лет буду просыпаться в холодном поту, задыхаясь, но осознание того, что я буду в этот момент рядом с Ривером, делало это терпимым. Я мог бы сделать что угодно, зная, что он со мной, а я с ним. Что касается всех остальных... Ну, я почти пожалел следующего дурака, кто осмелится встать на пути Ласкиных. Почти.