Кабинет

— Я просто их взял, — его губы снова оказались опасно близко, почти касаясь уголка рта Изуку. — Как и всё, чего хочу. Так что, Деку… — его голос стал низким, вкрадчивым, — можешь перестать притворяться, что тебя что-то может удержать. Слова растворились в тишине кабинета. Было слышно только прерывистое дыхание их обоих, хотя ничего ещё не произошло. Блондин буквально дразнил, наклоняясь назад. Секундой ранее он тянулся к Изуку, но сейчас наоборот — Мидория, сам того не понимая, подался вперёд, едва прижимаясь к ткани чёрного костюма с оранжевыми вставками. Воздуха стало критически мало, а его остатки стали пахнуть чем-то, что невозможно почувствовать в другие моменты. Кацуки наклонился назад ещё сильнее, буквально чувствуя напряжение Мидории. Он не давал к себе прикоснуться ничем, кроме как взглядом, который прожигал насквозь. Ему это нравилось — контроль, власть и… расстояние. Сейчас оно не было пустым, как раньше. Оно было плотным, вязким и полностью контролируемым. Пусть это всего пара сантиметров, но власти в них куда больше, чем в границе стран. Жарко. Стало слишком жарко. Внутри будто пожар. Вулкан, что вот-вот рванёт. Разум постепенно терял контроль над телом, уступая желанию — жгучему, необузданному. Изуку прекрасно понимал, что его провоцируют. Знал, чего от него ждут. Бакуго часто его дразнил, когда не хотел начинать первым, и это нравилось им двоим. — Ты невыносим, — задыхаясь, произнёс Мидория, упираясь коленом в край стола. Он тянулся настолько сильно, что не заметил, как Бакуго буквально лёг на такие ценные ранее бумаги. — Я знаю, — самодовольно усмехнулся блондин, и это стало последней каплей. Границы рухнули без сопротивления. Изуку бесцеремонно рванул вперёд, набирая воздух в последнюю секунду. В один момент весь мир схлопнулся. Остатки разума окончательно треснули, стоило губам Изуку коснуться горячей кожи. Это был даже не поцелуй, он будто отвоёвывал своё — яростно и жгуче. Изуку чувствовал, как ткань перчатки коснулась шеи. Она скользила по коже, словно изучая каждый миллиметр; поднялась выше, к затылку, и зарывалась в волосы. Бакуго не давал дышать, притягивая Мидорию каждый раз, едва тот пытался отдалиться, чтобы вдохнуть. Но Изуку не сдавался. Ему нужен воздух. Сорвав с себя чужую руку, он резко поднялся, больно упираясь коленями в столешницу, и потянул Кацуки за собой. Пальцы быстро нашли язычок застёжки. Молния с треском разошлась. Будь воля Изуку, он бы разорвал этот чёртов комбинезон в клочья. Едва костюм разошёлся, шрамированные руки тут же скользнули под ткань. Всё смешалось: прерывистое дыхание, шелест бумаги, резкий запах кожи, пота и чего-то терпкого. Изуку больше не думал о бумагах, о премии, о завтрашнем уроке. Его мир сузился до этого стола, до этого тела под его руками, до единственной цели — стереть с этого лица последние следы самодовольства. Колени скользнули назад, позволяя встать со стола. Руки потянули тело за собой, к краю. Едва Изуку почувствовал под собой пол, как снова впился в горячую кожу, оставляя после себя лёгкие красные укусы на мягкой шее. Кацуки резко вдохнул, и следом послышался сдавленный стон. Для Мидории это было сигналом. Согласием и принятием. Никто из них никогда не претендовал на власть и контроль — они могли лишь отвергать или соглашаться. И сейчас явно был второй вариант. Блондин чувствовал, как зубы сомкнулись на коже ещё сильнее, в ответ на реакцию. Ноги сжались, обхватив бёдра Мидории. Одна рука впилась в затылок, другая легла между лопаток, прижимая всё сильнее и стирая последние следы дистанции. По коже пробежал холодок, когда пальцы оторвались от торса. Это длилось секунды, пока не послышался щелчок застёжки на поясе, и волна жара снова накрыла всё тело. Пальцы больно потянули волосы и тут же обмякли. Ладонь соскользнула со спины, чтобы упереться в стол. Всё тело словно пронзил разряд тока, исчезнув так же мгновенно, как возник, и оставив после себя только расслабление и удовольствие. Дыхание сбилось окончательно. Тихие, сдавленные стоны вырывались один за другим, позволяя Изуку слышать тот самый низкий и открытый голос его Кац-чана, который не услышит больше никто. От этого осознания голова кружилась ещё сильнее. Пальцы сжимались и дрожали от желания и звуков. Тот, кто пришёл к нему с недовольным видом, сейчас закатывает глаза и не способен контролировать ни единой мышцы. Спина блондина выгнулась дугой в предвкушении ещё одной горячей волны. Он чувствовал, как рука Мидории наращивает темп, будто бы этот чёртов Деку знает лучше самого Бакуго, что ему нравится. Изуку нагнулся вслед за блондином, не давая тому и шанса на дистанцию и воздух. Это месть за то, что тот не давал ему дышать. Губы жадно впивались в шею, не позволяя себе подняться выше, иначе Бакуго заглушит стоны ещё сильнее. Вторая волна жара пробежала по телу, и Бакуго окончательно обмяк. Последний вздох, и лопатки побеждённо ударились о холодный стол. Руки больше не в состоянии были держать тело на весу. Только после этого Изуку разжал ладонь. Каждый получил что хотел— победу и поражение одновременно. Бакуго получил что хотел, но стёр свои границы. Изуку поддался на провокацию, обретая взамен побеждённого героя. Дыхание замедлилось. Мир постепенно возвращал свой масштаб. Глаза Изуку наконец сфокусировались. Перед ним был стол с развалившимся Бакуго, который довольно прикрыл глаза рукой; беспорядок среди записей и тетрадей, стена с зелёной доской и часы где-то под потолком. Сознание вернуло контроль. Изуку послабил узел жёлтого галстука и не опуская взгляда, молча расстегнул пуговицы, одну за другой. Сначала на пол упал пиджак, за ним — рубашка с мокрыми пятнами, о которую Мидория вытер руку. — Ты должен мне новую, — констатировал он, отходя от стола в противоположный угол комнаты, к своему шкафчику. —Хоть две, — послышался хриплый голос Бакуго, который вскинул руку вверх. —Хорошо. Две. В шкафчике, на плечиках, висела чистая выглаженная рубашка. У Изуку в кабинете всегда была запасная. Очень удобно, если учитывать, что ученики ещё не очень хорошо контролируют свои причуды. — В таком виде поедешь домой? — Бакуго приподнялся на локтях, наблюдая, как Деку переодевается. Он старался не упускать такие моменты. — А что тебя не устраивает? — Твой галстук, — блондин опустил изучающий взгляд ниже. — И брюки. — Чёрт... — тихо ругнулся Изуку, осматривая пятно возле пряжки пояса. — Теперь нужно оттирать. Бакуго ничего не ответил. Вместо этого он, всё ещё полулёжа, сунул руку в карман своих штанов, нащупал бумажник и, не глядя, швырнул его через весь кабинет. Изуку едва успел его поймать и с немым вопросом уставился на Кацуки. — На новые, — буркнул Кацуки. — И премиальные. — Так ты определись — это был штраф или награда. — Я сам уже не знаю. Наконец Бакуго сел и удосужился осмотреть ткань костюма. Он был идеально чистым, ни одного лишнего пятна. — А как ты… — он хотел поинтересоваться, как Изуку это провернул, но не успел. — Хотел бы оказаться на моём месте? — Мидория развёл руками, указывая на свой потрепанный вид. Расправленная рубашка, пятно на штанах, взлохмаченные, и без того, непослушные волосы, и распущенный галстук. — Нет, спасибо. — Всегда пожалуйста, — это прозвучало с какой-то странной нежностью и снисходительностью. Сейчас уже некуда было спешить, мир снова замедлился. Мидория спокойно подошёл к столу и в этот раз аккуратно коснулся шеи Кацуки, убеждаясь, что следы укусов не нужно будет маскировать. — Доволен своей работой? — игриво поинтересовался блондин. Этот вопрос был чисто риторическим. Вместо ответа Мидория лишь молча кивнул, застегнул молнию чёрного комбинезона и ещё раз убедился, что на нём нет пятен. — Я серьёзно, — возмутился Бакуго. — не выходи в таком виде. Стань ближе. Изуку подозрительно прищурился, ведь на второй раунд он не рассчитывал. Руки спокойно потянулись к воротнику, и, ухватившись за желтый шёлк, ловко связали узел. — Так то лучше, — блондин затянул галстук. — Когда ты сам научишься его завязывать? — У тебя всё равно выходит лучше. — Тебе просто нравится когда я так делаю. Но Изуку проигнорировал эти слова. Они оба и так знали, что Кацуки прав. — Ключ верни обратно в учительскую, — теперь голос Изуку звучал обыденно, без следа того безумства, что правило до этого. — У меня завтра первый урок. Мидория поспешно поднимал с пола брошенные пиджак и рубашку, бумаги и всё, что упало со стола. — Ладно, зануда, — Кацуки хмыкнул. — Но за следующее опоздание штраф ещё больше, — его указательный палец замер перед лицом Изуку, который складывал тетради на стол. — Если вломишься сюда ещё раз, — он равнодушно отвёл чужой палец от своего носа и продолжил складывать стопки. — я вызову охрану. — Как скажете, сэнсэй, — Бакуго побеждённо поднял руки. — Но тогда я забираю это. Прежде чем Изуку успел возразить, блондин спрыгнул со стола, выхватив стопку тетрадей из его рук, и направился к двери. — Это чтобы ты не задерживался, — прозвучало вдогонку. — Дома будет моя очередь. «Идиот», — мысленно усмехнулся Мидория.