К теплу

      Я давно ничего не жрал. В желудке разрослась черная дыра таких размеров, что перекрыла собой терзающую пустоту в груди. Я безумно хотел съесть хоть чего-нибудь. Или кого-нибудь?.. К сожалению, пусть я и нахожусь за городом, живность никакую поймать у меня не получится. Вся разбежалась, забилась в углу, как и я здесь. Ведь на меня, как и на все человечество, идет охота, пусть и воспроизводимая бессознательными существами.       Я сижу в небольшом бункере — запасной лаборатории, куда я перебрался пять дней назад, когда на мою прошлую напала нежить. Они перекусали, перецарапали и, наконец, разорвали моих коллег, а я, к моему большому недоумению, выжил. Не знаю как так получилось. Просто я находился поодаль от всех, копаясь в своих бумажках и пытаясь найти хоть какую-то малейшую надежду на спасение.       Потом завалились они своей полудохлой отмороженной гурьбой, прибив двух людей из охраны на входе.       В тот момент я остервенело писал, набрасывая варианты для экспериментов, и ручка из-за нервических движений рукой вылетела и упала под стол. Тогда я услышал, как открылась дверь в лабораторию и кто-то закричал: «Зомби!».       Нда, как глупо было оставаться в городе в многоэтажном здании, не забаррикадировавшись должным образом. От стресса у нас помутились умы, и мы были нацелены только на разработку лекарства против этого уничтожающего зомби-вируса. В бункерах нет полного комплекта необходимого оборудования, вот мы и сидели до последнего в нашем исследовательском центре. Да и зомби не проявляли к нам интереса, просто безразлично шатались по заснеженным улицам.       Мы думали, что они тупы, ведь им нужно постоянно пополнять нехватку мозгов путем поедания, но все оказалось иначе. Балбесами были именно мы, недооценив нежить. Какой-то стадный инстинкт все же у них присутствовал. Порой им могло взбрести в голову накинуться всей своей пого-пати на группу прятавшихся людей. Но мы особо не задумывались, не рассчитывая, что станем их интересом.       Я быстрее пули выскочил за дверь, даже не пытаясь помочь своим коллегам, с кем работал бок о бок в эти пиздецовые полгода. В руках у меня был только блокнот с моими бредовыми записями.       Выбежав на улицу, я помчался в западную часть города, где начиналась степь. В той стороне, как я знал, был бункер для ученых.       Полноправным ученым я назвать себя не могу, ибо за моими плечами не так много опыта и годов жизни, но тем не менее я живее тех, с кем работал.       Я, как и мои коллеги, не верил в зомби, пока не столкнулся с одним на улице. Тогда многие говорили о том, что это мировой заговор, но не тут-то было. Кто-то действительно создал вирус и решил его выпустить на свободу, чтобы приблизить всех нас к концу.       Из того, что я знал — вирус передается через слюну и кровь. Он быстро встраивается в систему организма, но в живого мертвеца он превращает не сразу. Сначала человек попросту лишается всяких чувств, эмпатии. Он не способен рефлексировать над своими поступками. Его взгляд — холодный и отстраненный. Через несколько дней кожа начинает бледнеть, сосуды лопаются, человек теряет вес, иссыхает на глазах, в общем, становится типичным зомби. И вот, с появлением трупных пятен он начинает агрессировать. Понятия не имею, что за вирус такой, который убивает тебя и заставляет одновременно быть мегаактивным и гоняться за людьми, чтобы передать его дальше. Мы до ужаса медленно изучали его, ничего толком не поняв. Но я даже думать не хочу, что с каждой минутой людей становится все меньше, как и наш шанс на выживание… Мой шанс.       Без верхней одежды, будучи в слишком легкой водолазке для минус семнадцати градусов мороза, я бежал, забыв снять бахилы. Точнее, я и не думал об этом, ибо боялся, что стая зомби побежит за мной так быстро, будто я последний наивкуснейший беляш на вокзале.       Холод выбивал из меня весь дух, но я твердил себе, что я его не чувствую. Господи, и почему это даже немного работало? Неужели, будь зомби передо мной, такая аффирмация тоже подействовала как заклинание? И как они не мерзнут зимой? Загадка.       Я натянул ворот до носа, не замедляя бега. Мои ноги несли меня без устали с такой силой, будто я сам стал нежитью, которая гонится за вкусным куском мяса.       У меня не было абсолютно ничерта кроме полуразряженного телефона и блокнота, который я сунул в задний карман джинсов. Бункер, если я до него не замерзну, должен открываться с помощью персонального браслета, который, благо, был на моей руке. Для безопасности все лаборатории открывались с помощью них. Они не могли работать, если окажутся не на руке хозяина.       Я бежал по безлюдному городу, будто был не зомби-апокалипсис, а утро после Нового Года, когда все еще спят, как убитые, после алкоголя. Сейчас, кстати, так тоже спят…       Начинало темнеть. Мне становилось все страшнее и холоднее. Но больше всего я боялся умереть просто так, не выжав из жизни максимум. Я бы мог продолжить исследование в бункере, попробовал бы сделать хоть что-то на благо. Ибо умирать я не хочу. Я должен пройти этот уровень. Никакой мороз меня не погубит. И зомби тоже. Пусть у меня нет оружия, кроме умоляющего милого взгляда, которые те вряд ли оценят.       Я каким-то чудом добрался до бункера целым и невредимым. Сенсорный экран браслета показал мне геолокацию подземной мини-лаборатории. С распирающим чувством от победы я открыл с помощью него металлическую дверцу, торопливо и наглухо захлопнув ее, будто за мной гналась целая армада. И я остался только со своими чертями в голове, которые решили, что теперь самое время для паники. Но нет. Сначала нужно оценить бункер и проверить, есть ли тут кто.       Он состоял из четырех комнат. Самая маленькая — спальня с двухъярусной кроватью. Жесткие матрасы, комковатые подушки. Но относительно чистое белье в наличие двух комплектов лежало в нижнем отделении прикроватной тумбочки. В верхнем ящике я обнаружил аптечку с первой помощью, таблетками и ножницами. Также были иголки и нитки.       Я схватил с нижнего этажа кровати тонкий плед и закутался в него с головой. Зуб на зуб не попадал после такой прогулки без куртки. Я быстро взглянул на себя в зеркало, что висело над тумбочкой, цепляясь взглядом за свои красные щеки и нос. Приложил чуть теплую ладонь к лицу, пытаясь отогреться. Потом пошел дальше, попутно растирая онемевшую кожу.       Проверил комнату энергоснабжения и фильтрации. Все работало исправно. Самая большая и просторная была лаборатория. Основное оборудование для работы с вирусами имелось. Вот только самого вируса не хватало. Но его раздобыть проще простого, всего лишь нужно выйти на поверхность и приманить дивным ароматом своего мозга. Смеюсь, конечно, но об образцах вируса я подумаю позже. Может, совсем шизанусь и запру зомби прямо вон в том боксе, который стоял в углу комнаты. Вдруг мы с ним подружимся и он все о себе расскажет: что чувствует и так далее?.. И поможет мне разработать лекарство. Ладно, опять я смеюсь.       На лабораторном столе я нашел список со всем перечисленным оборудованием и приборами. Что ж, хоть как-нибудь, но работать можно. Главное — это экономия и аккуратность.       Вот только кухня меня расстроила так, что я захотел осесть на пол и, обхватив себя за колени, разрыдаться. Еды не было. Совсем. Живот заревел вместе со мной, пока я в бессильном отчаянии валялся на полу.       — Что же делать? — задавал я вопрос то ли себе, то ли желудку, ибо других собеседником не было, зато было два истошных рева. — Ни провизии, ни образцов, ничего… Поэтому бункеры так плохи и не продуманы. Ну кто забыл сюда завезти еду, а? Мы, что ли, должны были тащить? — я со вздохом обвел комнатку, в которой кроме шкафчика с посудой, стола со стульями, ничего толком не было. Зато на краю стола лежали книги. — Пища для ума, тоже мне… Зачем его кормить, зомби и так и так его сожрут, — я засмеялся и со злостью стукнулся головой об пол.       После часа истерики я понял, что никто меня не спасет. Даже Бог, ибо что он может? Он только незримо наблюдает и ржет надо мной, приговаривая, какой я бедолага. Решив, что нужно собрать себя по кускам и склеить холодной расчетливостью, я поднялся. Поставил телефон на зарядку в комнате энергоснабжения, пусть интернет толком и не ловил. Вернулся на кухню, выпил кружку очищенной воды, потом сходил в уборную.       Я провалялся какое-то время на нижнем ярусе кровати, пересматривая свои записи. В них не было чего-то стоящего, но они помогали мне отвлекаться от грызущей тревоги, которая всегда стояла у меня за спиной и ждала, пока я сдамся и признаю, что обречен, как и все люди.       Я сходил за зарядившимся телефоном и уже улегся с ним, решив отпустить гложущие мысли о моем положении, включил скаченный детективный сериал. И не заметил, как уснул.       Проснулся я из-за головной боли и одышки. Я чувствовал, как хрипел при вдохе и выдохе. Помимо этого, меня морозило. Поняв, что прогнозы весьма плачевные, я со слабостью в теле пошел рыскать в аптечке, ведь там лежали какие-то таблетки. Я нашел антибиотики. Прочитав инструкцию, тут же выпил, запив водой.       — Хреново. Очень, — сказал я самому себе, обдумывая мысль, что могу здесь окучуриться без всяких зомби.       Так прошло несколько дней. Я пил антибиотики, ничего не ел и лежал, крутя по телефону сериал. Было тошно от своей слабости. Хотел разработать лекарство и сам же заболел.       Как ни странно, организм пусть не моментально, но выздоравливал. Наверное, поспособствовало то, что он не тратил энергию на переваривание пищи, бросив все силы на борьбу за здоровье. Я сам удивился, что за несколько дней моего пребывания я успел заболеть и выздороветь, при этом не поев ни разу. Единственное, что было неприятно, кроме голодного желудка, который жрал меня изнутри, это спазмы и позывы в туалет, вызванные антибиотиками. Но и это я перетерпел. В аптечке я также нашел отхаркивающие средства против мокроты.       И, слава богу, я выздоровел. Хотя был уверен, что умру. Но я все еще жив, нахожусь в здравии и полном голодном одиночестве.       Не захотев умирать от голода, я решил, что полезу наружу. Укутаюсь в плед, в какие-нибудь тряпки, которые нашел в шкафчике, и раздобуду для начала поесть. С этой решимостью я лег спать, а наутро, когда после будничной чашки воды, я стал собирать вещи, то услышал до ужаса пугающий стук в люк. Я бросил взгляд на экран, прикрепленный к стене. Камера, расположенная на входе, смотрела вверх и позволяла увидеть нежеланных гостей. Я запахнулся в плед и задрожал. В мое логово стучался незнакомец. Да, он не выглядел как зомби, но он мог быть зараженным.       Я молился, что он уйдет. Но он продолжал настойчиво стучать. Тук-тук-тук. Я судорожно выдохнул и нажал кнопку динамика.       — Кто вы такой? Что хотите? — спросил я, еле тянув голос.       Мужчина замер.       — Я искал провизию, наткнулся на зомби и прибежал сюда.       — Откуда вы знаете про это место?       — Я тоже ученый. Потерял браслет, — сообщил он спокойно, но в голосе все же проскакивали надрывные нотки. Быть может, из-за помех.       — Ваше имя?       — Анатолий Семенов.       — Хорошо, я проверю по базе данных, — я тут же начал клацать мышкой, открыв список городских работников. Никаких Анатолиев Семеновых там не было. Об этом я и сообщил гостю.       — Как нет? Я работал у Федорова.       — Я тоже. Только на наш центр напали зомби, и все погибли. Кроме меня и него, он уехал в другой город на встречу с нашими коллегами. Бесстрашный человек.       — Должно быть, это ошибка в системе… — задумчиво проговорил тот. — Впустишь? Здесь небезопасно.       «Как и мне с тобой», — с усмешкой подумал я и покачал головой. Но ведь у него есть провизия, так?       — У тебя еда с собой, говоришь? — тут же перешел я, как и он, на «ты», ибо дело касалось самой еды.       — Да. Много.       — Хорошо. Тогда впущу. Только единственный вопрос: ты не заражен? Тебя не покусали?       — Нет, все нормально. Ты откроешь? Пожалуйста.       Я не смог устоять перед человеком с сумкой полной еды. И впустил. Будь что будет!       Люк автоматически открылся, и Анатолий оказался внутри, запертым вместе со мной. Он поставил на пол пузатый рюкзак, сам снял шапку, и кудрявые черные волосы, чуть достающие ему до плеч, рассыпались в разные стороны. У него покраснел кончик носа и щеки, но не так сильно, как у меня тогда, когда я шастал по улице без куртки. Взвизгнула молния. Он затолкал шапку в карман куртки и посмотрел на меня синючими глазами. Так выразительно, проницательно, что в этот момент я сразу поверил, что он ученый.       — Как ты? Все в норме? У тебя лицо какое-то серо-зеленое, — сказал Толя, беспокоясь то ли за меня, то ли за себя.       — Заболел после того, как убегал полураздетый от зомби по морозу. В тот день, когда они напали на наш центр. И все-таки… Почему я раньше тебя не видел? Тебя и в тот день не было.       Тот как-то странно улыбнулся, что у меня по левой лопатке пробежали мурашки.       — Ой, извини, но я соврал. Я не работал в вашем центре, просто слышал о Федорове. Прости, эта была ложь во благо спасения своей жизни. Честно, я даже не думал, что ты поверишь…       Я совсем растерялся, не зная, что и сказать, собственно. Я чувствовал с каждой секундой нарастающее напряжение, ибо теперь я был не один. А с тем, кто уже соврал мне при встрече… Но что мне оставалось? Ослабленный я точно бы не добрался до куда-нибудь и не смог бы отбиться от зомби. Так что, можно сказать, нам обоим повезло.       — Понятно. Но у меня и выбора не было. Я до одури хочу жрать. Так что расчехляй свою сумку. Я еле стою на ногах.       Тот кивнул, открыл рюкзак, и я увидел консервы и снеки. От вида у меня потекла слюна. Я схватил припасы и понес на кухню. Вся моя подозрительность решила подождать, не в силах устоять перед едой.       Тем временем Толя разделся и присоединился ко мне, помогая разбирать еду.       — Прикинь, оборудование для изучения вирусов есть, а жратвы нет! И как это понимать?       — Да уж… Может, кто-то из ваших совершил налет и растащил припасы? — задумчиво ответил он.       Я поставил чайник и открыл консерву с морской капустой. После такой голодовки и терзаний желудка антибиотиками мне нужно было что-то легкое.       — Не знаю. Я очень плохо соображаю без еды, — я скинул с себя плед. Толя никак не прокомментировал, что я ходил завернутый в плед, наверное, было очевидно, что мне с ним было комфортнее.       Когда мы сели есть, я не мог нарадоваться этому моменту. Я толкал в себя еду, пусть и желудок тяжело ее принимал.       — Думаю, тебе пока достаточно, — он отодвинул от меня банку и принялся за мою порцию.       — Эй!       — Все равно еще есть, не жадничай, — хмыкнул он и продолжил есть.       После еды и горячего чая мой мозг заработал. Во мне снова проснулась подозрительность, которая должна была включиться гораздо раньше.       — Соврал, говоришь, — протянул я, позволив себе во всю оглядеть гостя, ибо теперь я мог видеть что-то кроме маячившей передо мной еды. — Тогда… — я остановился, вкладывая в эту паузу все, что творилось на душе, — кто ты?       Он доел, вальяжно откинувшись на спинку стула. Рукава коричневого свитера были закатаны до локтя, ноги широко расставлены, что одно колено почти касалось моего, но его это не волновало. На шее висел кулон с совой.       — Я учитель математики. До всего этого. Сейчас — такой же обреченный, как и ты.       — Ясно… Только я не обреченный, я каким-то хером выжил и собираюсь это продолжать делать. Еще я хочу разработать лекарство от зомби-вируса.       — Какие благородные планы! Только несбыточные и оторванные от реальности. Мы все движемся к полному распаду.       — Неправда! Это можно сделать, мне только нужно раздобыть кусочек плоти зомби. Конечно, желательно изучить его внутренности, но это уже опаснее.       — Ты хочешь притащить в этот бункер зомбаря? — он изумленно уставился на меня.       — Да, а что еще остается? Придется как-то изловить один экземпляр. А еще лучше — раздобыть зараженного, чтобы ставить на нем опыты, — от моих планов я заметил, как Толя дернулся, стукнув меня коленкой по ноге.       — Нда, я забрался в логово к настоящему зверю — безумному ученому!       — Надо же кому-нибудь что-то делать. Если и умирать, то во благо!       — Ага… — как-то механически обронил он и задумался о чем-то своем. Потом его выдернуло из этого состояния и он посмотрел на меня своими живыми (ну, прямо живее и выразительнее некуда!) глазами: — Пока ты не нашел нужного подопытного, пойдем отдохнем и перекинемся в карты.       Мы пошли в спальню, там распределили себе кровати. Я решил спать на нижнем этаже, как и спал до его появления, боясь упасть с высоты. Мы сели на мою кровать. Толя достал потрепанную колоду, замешал карты.       — В дурака?       — Да, — ответил я.       — Переводной?       — Ага.       В первый раз ему откровенно не повезло — все козыри были у меня. Да и во второй, честно говоря, тоже. Он как будто летал в облаках, совершенно не думая, чем походить. Я тронул его чуть выше колена и спросил:       — Ты точно в порядке? Тормозишь уж слишком заметно.       Он произвел подобие улыбки и устало откинул со лба волосы. Я отметил, что внешне он был весьма привлекательным, пусть и задолбанный жизнью.       — Да так, просто… Вспоминал, как уроки вел в спокойные дни. Как меня выбешивали ученики, и я думал, что это единственное, что может выбить меня из колеи… Оказалось, мы жили в идеальном мире. Так что я хоть и не верю, но хочу думать, что ты действительно сможешь спасти нас, раз уж ты ученый, который выжил, — он тепло улыбнулся, и я понял, чего мне не хватало эти дни сильнее еды. Человеческой поддержки, тепла. Я так устал от мороза, от разрушения, боли, страдания. Так хочется убежать от всего. И вот — я огорожен ОТ всех, но и для меня нашелся союзник.       — Я бы недолго жил, если бы не ты, вовремя подоспевший с провизией. Будто знал… Кстати, как узнал про бункер? И то, что он предназначен для ученых?       — Я знаком с Федоровым. Учился вместе с ним в старших классах, если поверишь, конечно. И я с ним общался до некоторых пор. Он упоминал об этом бункере, когда все началось. Говорил, если что, меня сюда примут. Черт, я ведь так и не узнал, как тебя зовут!       — А разве он не говорил обо мне, как о перспективном ученом? — пошутил я, но Толя промолчал, видимо, не смешно получилось. — Я Дима. Дима Рачинский.       — Приятно познакомиться, Дима. Тебе идет это имя. Такое милое и стойкое одновременно, — улыбнулся он, а я зарделся от комплимента. Не мог я почему-то долго смотреть ему в глаза. Слишком они были яркими, притягивающими, словно он мог разгадать всего меня, если посмотрит подольше.       Мы поговорили о жизни, рассказали о своем прошлом, чтобы проникнуться друг другом и сократить дистанцию, ведь теперь мы по воле судьбы жили вместе. Я рассказывал в основном о работе, о том, как создается вакцина против вирусов, как разрабатывается лекарство. Толя с интересом меня слушал, задавал уточняющие вопросы, потом вдруг заговорил:       — Я понимаю, что от твоей работы зависит больше, чем все, но все равно ты пока ничего не можешь сделать без образца. Так давай переключимся на что-то более спокойное и, м-м-м, личное? У тебя были отношения?       Я сильно удивился такому вопросу.       — Н-нет. В смысле, да. Но давно, — я отвел взгляд в сторону.       — Поня-я-ятно. Так ты по мальчикам?       — Что? — я резко поднял на него взгляд. — Почему? То есть… — я замялся, но решил сказать правду: — Как ты узнал?       — Не знаю, ощущение такое было. Ты на меня смотришь по-особенному, — опять улыбнулся, то ли флиртуя, то ли вежливо констатируя факт.       — Эм, я просто стесняюсь! — выпалил я. Ведь не рассматривал я его так пристально только потому, что он мне понравился? — К тому же, я все еще немного настороже. Вдруг, ты захочешь меня ночью задушить подушкой?       — Последнюю надежду человечества? Еще чего. Так вот, наша с тобой ориентация совпадает. Не хочу забегать вперед, но так как я человек честный, — (ага, соврал мне при первом же своем появлении), — скажу, что нахожу тебя симпатичным. К тому же, мы только вдвоем в бункере, мало ли, вдруг кто-то присоединится еще потом… в общем, если захочешь снять напряжение — я могу с этим помочь.       Я покраснел до кончиков ушей, смотря в эти бесстыдные глаза. Я, конечно, понимаю, апокалипсис, все дела, но не то чтобы у меня из-за этого все мысли о сексе. Я вообще-то думаю о том, что я могу сделать.       — Спасибо, но я привык решать эту проблему самостоятельно, — вежливо пояснил я.       — Как скажешь. Но предложение будет в силе.       Мне стало неловко от того, что разговор повернул не в то русло, но тот продолжил как ни в чем не бывало.       — А сколько тебе лет?       — Тридцать один, — ответил я.       — Выглядишь на двадцать, — заметил он.       — Спасибо. А тебе?       — А сколько дашь?       — По внешности дам мало, а вот по опыту и разговорам… Думаю, мой ровесник.       — Мне тридцать семь, — опять обворожительно улыбнулся он, а у меня отвисла челюсть.       — Точно, ты же говорил, что учился с Федоровым… Что ж, такой же комплимент и к твоей внешности.       — Благодарю.       Он решил рассмотреть оборудование, и я начал рассказывать и показывать ему ПЦР-аппаратуру, микроскопы, спектрофотометры, инкубаторы и дальше по списку. Потом мы пошли на кухню, и Толя взял со стола книгу.       — «Коллекционер», — прочитал он название. — Да уж, очень кстати. Мы тут, как и героиня книги, заперты не по своей воле. Тебе повезло, что здесь были лекарства и ты не закончил также, как Миранда.       — Не читал, так что не знаю.       — И не нужно. Она точно не добавит позитива.       Так и прошел день. У Толи телефона не было — сказал, что потерял. Мы еще раз поели, посмотрели сериал с моего телефона и стали укладываться. Он перебрался на свою кровать.       — Интересно, — заговорил он сверху, — бункер для ученых, а кровати всего две. Архитекторы предполагали, что ученые будут днями и ночами просиживать в лаборатории и сон им не нужен?       — Наверное. Но, скорее всего, предполагали, что бункер и не понадобится. Хорошо, что все системы и оборудование работает. Позаботились по время зомби-апокалипсиса как-то, наладили.       Повисла тишина. Я расслышал биение своего сердца и чужое дыхание. А еще пустота снова давила на грудь. Стало как-то страшно одиноко, пусть и с кем-то в одной комнате.       Я вздохнул.       — Не можешь уснуть? — спросил меня он.       — Ага. Когда болезнь и голод перестали меня мучить, я опять чувствую себя разбито и несчастно, хотя все вроде бы хорошо, насколько это возможно. Еда, компания…       — Хочешь, я к тебе лягу? Без приставаний, просто.       — Хочу, — согласился я.       Он залез ко мне под одеяло, подложив свою руку мне под голову. Я заметил, что Толя почему-то был в свитере и брюках, хотя я лег спать в одних трусах. Я задал волнующий меня вопрос.       — Да морозит что-то. Не бери в голову, все нормально. Была бы сменная одежда, я бы переоделся.       — Надо будет раздобыть, — сонно проговорил я, чувствуя, как от чужого тепла меня разморило. — Только смотри не разболейся, как я. Я почти все антибиотики сожрал.       — Уж постараюсь, — услышал я голос и провалился сон.       Через какое-то время я проснулся, обнаружив, что лежу один. Дверь была плотно закрыта. Я поднялся в туалет, заглянул на верхний ярус. Постель была пуста. Почуяв что-то неладное, я тихо вышел.       Дверь в ванную комнату была приоткрыта. Я аккуратно заглянул внутрь и увидел Толю в одном нижнем белье. В отражении зеркала мне представилась во всей своей безобразной красе глубокая запекшаяся рана на его торсе. Кожа вокруг нее потемнела.       Я отшатнулся, проглотив ком в горле. Все было ясно как день, что даже мыслей в голове никаких не возникло.       В этот момент он, склоненный к ране, обработав ее перекисью, поднял голову и встретился со мной взглядом в зеркале. Мое сердце ушло в пятки, когда я увидел, что в его глазах сверкнуло что-то недоброе.       — Вот же блядь! — выругался он, выронив бутылек.       Я готов был выскочить на улицу раздетым, не желая оставаться один на один с неизведанным мне зверем в клетке.       «Экземпляр! — вдруг заорал мой внутренний голос. — Он сам пришел к нам в руки».       Что ж, посмотрим: кто тут жертва, а кто охотник и кому и от кого надо бежать.