К теплу

Эти мысли не мои Не мои глаза и руки Доктор ты мне помоги И избавь от этой муки

Mr. Credo — Зомби

      А ведь казалось, что в жизни ты главный герой, и именно поэтому с тобой ничего не должно случиться. Как бы не так!       Я жил в частном секторе и работал преподавателем в школе, что была напротив моего дома. Во время начавшегося сего пиздеца я сидел дома, надежно заперев железную дверь и заколотив окна так, что ни одна тварь бы не пролезла, даже если очень захотелось.       По жизни я влачил свое жалкое существование в одиночестве, а все из-за своего вредного характера. Я был строгим педагогом, поэтому даже опасался, как бы мои бывшие ученики не превратились в зомби и не устроили мне мировую.       Специальная служба поставляла продукты до тех пор, пока все не дошло до масштабного заражения неизвестным вирусом, поэтому нужды выходить на улицу тогда не было. Я проводил свое время за компьютером, почти все время листая новости и играя в ненапряжные игры. Да, весь мир был однозначно в ахере. Я тоже в нем пребывал, и больше всего обострилось мое одиночество, вонзив десятки острых шипов мне в сердце.       Я ходил по дому и, можно сказать, сходил с ума, раскручивая в голове нынешние события. Я понимал, что все движется к полной анархии, поэтому надеяться можно было только на заброненное место в рай, но никак не на людей в белых халатиках, которые даже предположить такого не могли.       Потом, когда в нашем районе провизию стало доставлять опасно, людей бросили на произвол судьбы. Но мало кто растерялся, ведь большинство хотело выжать максимум из оставшегося своего существования. В соцсетях создали чаты по месту жительства, чтобы помогать друг другу, сбиваться в кучку, ходить по очереди за едой и необходимыми приписами. Запахло возвращением временем житья в общинах, охоты и собирательства. Только теперь вместо мамонтов у нас консервы в супермаркетах.       В общем, пусть я и не особо люблю людей и крайне тяжело выношу с ними общение (да, а еще удивляюсь, почему у меня не получается длительных отношений), я вступил в такую общину. Точнее, она пришла ко мне. Несколько человек, которые были слишком далеко от своего дома, чтобы добраться до него пешком, прибились ко мне. А меня просто передергивало, когда в мое личное пространство так резко врывались. Но ничего, апокалипсис как-никак. И я стерпел, хотя через пару недель я пришел к выводу, что даже с зомби я бы ужился куда лучше.       Попытавшись командовать этими испуганными баранами, я составил график хождения за едой. Себя, конечно, туда не вписал. И, естественно, пошли возмущения. Дабы народ не устроил восстание прямо в моем доме и не вышвырнул меня на улицу, я согласился пойти и вписать себя тоже. И, ей-богу, ведь чувствовал, что мне ходить туда не надо.       Зайдя в типичный продуктовый маркет, я стал шариться по полкам, удивляясь тому, что люди не все растащили. Но потом я обосновал это тем, что наш район был одним из неспокойных, ибо в нем ошивалось много полудохлых утырков, поэтому людей осталось не так много, кто-то уже причислился к мертвым анархистам, а кто-то просто бежал.       Пока я рассуждал над этим, за стеллажом что-то зашевелилось. Я осторожно выглянул посмотреть, и этот ублюдок резко на меня набросился, полоснув острыми ногтями по животу. Я даже не успел толком понять, что произошло. Пнув по ноге полуразложившееся нечто, я хотел дать деру, но меня схватили за ногу и укусили за ляжку (спасибо, что не за жопу). Я тогда так охренел от такой подставы, но набранную сумку с продуктами я не отпустил, понимая, что сейчас она чуть ли не на вес золота и благодаря ей я смогу влиться в другую общину. До моей башки тогда еще не доходило, что надолго в ней я все равно не задержусь.       Я выбежал из магазина, грохая банками. И начал громко и высокопарно материться на полуживого мертвеца.       «Ну надо же было именно меня цапнуть! Какого хрена он так долго валялся, потом взбесился и укусил. Н-да, а после затормозил, и я смог убежать. Спасибо! Спасибо нах!!!» — поорав, я понял, что я дурак, потому что своим ором я мог привлечь не только зомби, но и людей, которые могут меня побить за еду.       Я нервно заозирался по сторонам, закинул рюкзак на плечи и, похрамывая, пошел куда глаза глядят. На меня резко нахлынула апатия вместе со жгущей болью в ноге и животе.       «Гнида!» — обзывался я время от времени на того упыря.       За десять минут пути никто из зомби мне не встретился, а в мою голову наконец-то пришло понимание, что можно распрощаться со своим великим умом, который я так люблю, ведь скоро я стану таким же кретином.       Я успокаивал себя тем, что жрать чьи-то внутренности я буду недолго. Зомби, как я узнал из новостей, отличались агрессивностью. У них вырастали длинные ногти — почти когти — и зубы, которые помогали разрывать жертву и выжирать содержимое головушки. С одним зомби справиться тяжело, а с группой тем более. Поэтому заражение так быстро и передавалось.       Но зомби живут недолго. Не знаю, сколько точно, но где-то не больше месяца. Самый пик их агрессивности приходится на первую половину их «новой жизни». Потом спадает, они становятся малоподвижными. Так что этот мудак явно уже помирал и перед смертью решил цапнуть меня, чтобы мне жизнь медом не казалась!       Еще что интересно, так это то, что некоторые могут сохранять интеллект, если их просто укусили, а не выжрали мозги. Логично, не правда ли? Только, извините, нахрена мне отдавать себе отчет в том, кто я и что я делаю, если никак не могу этому противостоять?       В общем, жизнь решила по полной на мне отыграться.       В расстегнутой куртке, с порванными штаниной и футболке, я шел, все еще не понимая, а куда, собственно, идти-то? Дома у меня, считай, уже нет, я оставил его каким-то придуркам. Деньги и документы тоже не важны, пусть мой паспорт всегда был при мне.       Я вздохнул, уперев взгляд в небо, подернутое туманной дымкой. Постоял так, переводя дух, прислушиваясь к своим метаморфозам, гадая, когда же они начнут проявляться, и пошел дальше.       Неожиданно я увидел, что на меня прут пятеро упырей. Я замер, не понимая, стоит ли мне бежать или дать им возможность избавить меня от обременения — ума. Пока я думал, они спокойной, тихой, гудящей толпой прошли мимо меня, словно я был засохшим, неаппетитным, старым куском мяса, о котором все забыли.       Я пожал плечами и продолжил путь.       «Ну, — подумал я, — теперь можно не бояться, что меня разорвут на части. Теперь нужно бояться другим. Меня».       Я зашел в первую попавшуюся аптеку, обработал раны, хотя понимал, что занятие это весьма бестолковое. Но после такого ритуала стало намного легче на душе.       Я решил написать своему знакомому, с которым практически не общался со школьной скамьи. Все-таки он был вирусологом, пусть я в таких и не верил, но ему написал, объяснив свое плачевное положение, упустив только момент о заражении. Сказал только, что мой дом якобы захватили зомби. В целом, это было отчасти правдой.       Он, к моему удивлению, ответил мне, сказал, что в четырех километрах от меня есть бункер дня «своих». Я, конечно, не понял, с чего бы ему вдруг впускать меня, если он для своих, но поблагодарил за помощь. Он сказал, что этот бункер неудобный для исследований и вмещает в себя мало человек, поэтому в нем вряд ли кто-то будет жить.       Я спросил у него, могу ли я встретиться с ним и поговорить. Также я предложил свою посильную помощь.       На самом деле я думал о том, что смогу помочь им в их исследованиях, если они возьмут меня в качестве подопытного. Но наверняка у них уже были такие, а значит, толку так такового нет. Но попробовать стоит.       Об этом я решил поговорить при встрече. Он сказал, что сейчас в командировке, и предложил мне все равно прийти в его центр, спросить у работников разрешения, да и вообще прибиться к ним, сказав, что от него.       «Тебе нужно попросить проводить тебя туда, потому что один ты бункер не откроешь», — написал он мне.       Я посмотрел по картам точное местоположение центра. Он был в двух километрах от меня, примерно так я и прикидывал. По дороге меня закоматозило. Сильно закружилась голова. Переждав, когда мне станет лучше, я пошел дальше. И перед входом в центр я увидел тучу мертвецов, которые облепили два свежих трупа, как мухи. Я ошарашенно взглянул на них, понимая, что всем работникам центра пришел конец. И какого-то черта я пошел смотреть на этот самый конец. Понятно, что спасти их я бы никоим образом не смог.       Итак, зачем-то примкнув к зомбакам, я пошел с ними, слившись с серой массой.       Я увидел, с каким они остервенением расправлялись с учеными. И почему-то мне было совсем их не жаль. Почему? — не знаю.       Так как я стоял позади всех, практически отбившись от них, то заметил, как мимо меня пронесся счастливчик. Он успел сориентироваться и спастись, в отличие от его коллег. Я даже немного порадовался за него.       Когда все кончилось, и зомби начали скучающе бродить по зданию, я решил посмотреть, что тут важного осталось. Зачем-то прихватил с чьего-то стола бумажки, на которых увидел имя и фамилию: «Дмитрий Рачинский». Почему-то подумал на того беглеца.       Пошарился в шкафу, нашел чью-то запасную одежду. Снял с себя лохмотья и переоделся. Не попрощавшись со своими невольно обретенными корешами, я вышел, направляясь в бункер. Мысли крутились о сбежавшем человеке. Я был уверен, что он бежит туда же, куда и я.       Но что-то пошло не по плану, и я потерял сознание, грохнувшись перед лестницей. Честно, я до сих пор не знаю, что это было, но это точно было из-за заражения. Странно, но я проснулся в здравии, пусть и с воспаленными ранами. Разум все еще был при мне. Я хотел посмотреть в телефоне дату, но не нашел его. Видимо, где-то посеял по дороге или его украли.       Только потом я узнал, что провалялся так несколько дней и со мной ничего не случилось. Я ожил как воскресший мертвец.       Голова плохо соображала, да и сознание было затуманено. Я постучался в бункер, обрадовался, услышав голос. Зачем-то соврал, что я ученый, хотя это был вообще бред, лучше бы я сказал правду про своего знакомого. Но благо, меня впустили. Чувствовал я себя ни жив, ни мертв. Но тем не менее удивился, что Дима и правда был тут.       Я не подавал виду, что был там во время нападения, пусть и не соучастником, но наблюдателем. Также умолчал о том, что заражен, решив, что расскажу позже, когда начну ощущать, что теряю контроль над своими действиями. Говорить такое всегда сложно. Поэтому я наслаждался тем, что пока все было относительно хорошо. Я забалтывал нового знакомого, рассказывая всякую хрень. Под вечер мои мысли совсем помутились, и мне стало страшно, что ночью я проснусь упырем. Вместо правды я начал клеиться, хотя, по правде говоря, я никогда так себя не вел. Наверное, я подсознательно хотел найти весомую причину для того, чтобы раздеться. И чтобы он сам увидел, что со мной случилось.       Но Дима оказался весьма пуганым и скромным, поэтому план не удался. Меня немного успокоило то, что мы вместе с ним полежали на кровати (а я, свинья, улегся в грязной одежде). Человеческое тепло для меня было подобно солнечному свету, ибо я сам все дальше был и от понятия «человек», и от тепла своего собственного тела.       Он уснул, а я, чтобы окончательно успокоиться, решил посмотреть, что там с раной. Вытащил из аптечки перекись и пошел в ванную. Да, именно на этом моменте мы и остановились.       Я выругался от испуга и уронил перекись на пол. Дима посмотрел на меня как на прокаженного и отшатнулся.       Я решил, что лучшая защита — нападение, поэтому напал первым, чтобы не ждать, пока в меня прилетит чем-нибудь тяжелым.       — Я все объясню! — я выставил перед собой руки и замахал ими. — Черт, мне нужно было где-то укрыться!       — Сейчас я тебя укрою! Посажу в тот бокс, который ты с таким интересом рассматривал. И ведь хватило же наглости! — Дима затрясся от гнева. Его лицо перекосила злоба, проступив красными пятнами на щеках. Он терминаторской походкой шагнул в ванную и, сжимая кулаки, пошел на меня. Я очень изумился тому, что, оказывается, такого человека можно разозлить. Конечно, причина была весомая, но я все равно такого не ожидал, а потому и не сопротивлялся его напору. Будь я на его месте, я бы, не задумываясь, разделался с зараженным, вырубив и выпроводив его на улицу.       Я все еще был в своем уме, поэтому показывать какое-то сопротивление я не стал, чтобы Дима не подумал, что я трансформируюсь в настоящего зомбаря. А ведь я таким себя не ощущал.       Пока я оторопело стоял, Дима пнул меня под дых, придавливая ногой к стене. Мои ноги, резко налившись слабостью, подкосились, но меня просто прекрасно пришпилили к стене, словно бабочку иголкой. Я зашипел от боли, но на боевого ученого смотрел весьма беззлобно и безобидно.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил он резко, всматриваясь в мои глаза. Я смотрел прямо, надеясь, что он считает в них мое мертвецкое спокойствие. Ногу он убрал, а вот рука оказалась сомкнутой на моей шее, пусть и весьма слабым хватом.       — Ты ударил меня по ране, а сейчас хочешь придушить. Как думаешь, как должен чувствовать себя человек в такой ситуации?! — я осторожно тряхнул головой, чтобы убрать лезущие в глаза волосы. Дима, проявив заботу, помог мне с этим, заправив сальную прядь волос за ухо (ибо я не мылся уже точно больше недели).       — А ты человек? — он резанул меня взглядом, и я почувствовал себя страшным преступником, который заработал себе пожизненное. — Рассказывай все как есть. Хватит врать. Если ты на меня нападешь, то я разделаюсь с тобой скальпелем. Понятно?       — Понятно, — неуместно усмехнулся я. Мне было забавно, что он пытался быть со мной грубым и строгим, узнав, что я вот-вот превращусь в нелюдя.       За этот жест я поплатился обжигающей пощечиной. В моих глазах сверкнули заинтересованные искры. Ну никак я не мог воспринимать его угрозы всерьез, максимум — как прелюдию к жаркому сексу. Видимо, эти мысли мне подкидывал воспаленный мозг упыря, ибо будь я в адеквате, то об этом бы не думал.       — Если хочешь жить, то не провоцируй меня. Я серьезно.       Я закусил щеку, глядя на этого лабораторного кролика, который так желал быть главным. О господи, такие ассоциации так и вызывают улыбку. Надо перестать думать о нем в таком ключе. Но у меня уже мозги так поплыли, что мне палец покажи — будет дико смешно.       В знак согласия я кивнул.       — Отлично. Рад, что ты еще можешь слышать и слушаться. А теперь пойдем.       Я удивленно изогнул бровь, но спросить в слух о том, что он задумал, не решился. Я ощущал себя школьником-бараном, которого отчитывал строгий учитель, коим я раньше сам и являлся.       Мы вышли из ванной.       Дима разложил в лаборатории кушетку, постелил одноразовую простынку и жестом указал мне место. Будучи в одних трусах, я послушно сел.       — Ложись на спину, — скомандовал он, уже достав из ящика перчатки, и элегантно-зловеще их надел.       Я лег, почувствовав некоторую нервозность. Дима прямо включил роль ученого, и в моменте это был совершенно другой человек, не тот, который приветливо со мной общался и был благодарен мне за еду.       — Рассказывай, — послышался новый приказ, — а я пока осмотрю твою рану… — он посмотрел на мою ногу и поправился: — раны.       Я рассказал ему все, что описывал выше. Про мой неудачный поход в магазин, про неожиданно выпрыгнувшего упыря. Даже раскрыл то, что был в их центре, когда на них напали зомби. Дима даже прекратил осмотр, ошарашенно на меня уставившись.       — То есть ты примкнул к группе зомби? Зачем?       — Не знаю, — честно ответил я. — Я заметил, что они на меня не реагировали, ну и… прикинулся своим.       — Ты и так «свой», — брезгливо заметил Дима.       — Еще нет. Видимо, заражение до мозга еще не дошло, ибо я относительно хорошо себя чувствую.       Он продолжил осматривать мои раны. Пощупал живот, собрал в пробирку подтекающую черную жидкость из раны, потом переключился на ногу.       — Укусил, говоришь?       — Ну.       — Плохо…       — Сам знаю, что плохо.       — И сколько дней прошло с заражения? Получается, если в тот момент, когда на нас напали зомби, ты уже был заражен… Господи, ты уже неделю так ходишь?!       — Не неделю — несколько дней я валялся без сознания на полу, — невесело поправил его я.       Он промолчал, но я видел, что его лицо было напряжено. Дима нервно сжимал челюсти.       Мне было приятно, что он так внимательно осматривал меня, будто я был ему дорог, и он за меня переживал. Хотя в душе я понимал, что это был чисто научный интерес.       Я исподтишка следил за его движениями, запечатлевал взглядом его подвижную мимику. Дима то сжимал губы, то хмурил брови. Почему-то хотелось сбить его настрой, концентрацию чем-то неожиданным. Например, поцеловать. Правда, за такую выходку я бы мгновенно огреб, ведь он расценил бы ее как нападение.       Его теплые руки перестали скользить по моему телу, и он перевел свой взгляд на мою подвеску с совой.       — Что-то она мне кажется до боли знакомой… — протянул Дима, и я вспомнил, что не рассказал об одной маленькой, несущественной детали.       — Я нашел ее на полу, когда зомби всех перебили. Мне она приглянулась.       — Ясно… Это же Димина! — вдруг воскликнул он, явно вспомнив о погибшем коллеге.       — Сочувствую, — ответил я, хотя честно, мне было плевать на тех людей. — Если хочешь, могу вернуть теб…       — Не стоит, — оборвал он меня.       Мы немного помолчали. Дима смотрел куда-то в сторону и о чем-то усиленно думал.       — Какой диагноз, доктор? Я зомби?       Он расплылся полупечальной улыбкой, вперив в меня пустой, экзистенциальный взгляд:       — Пока трудно сказать. Заражение не прогрессирует, оно… словно замерло. Будто организм борется, противится этой заразе. Мне нужно взять для анализа твою кровь и образец пораженной кожи. Подожди, я приготовлю все, — сказал он и отошел к столу, где начал грохать ящиками и различными предметами.       — Можно сказать, что тот зомби привил меня? Что ж, если я «переболею» этим, то буду неимоверно самым везучим человеком.       — Верно. Но вряд ли ты такой один. Наверняка есть еще люди, которые не стали ходячими трупами после укуса. Просто такие нам еще не попадались. Но если твой иммунитет умеет справляться с вирусом, то в теории можно будет разработать вакцину. Правда, поможет она только незараженным людям.       Он взял у меня кровь из вены и аккуратно отхреначил по кусочку кожи с двух пораженных мест. Пока Дима набирал кровь в пробирку, я взял да и спросил:       — А если я тебя покусаю, то ты заразишься или нет?       — Так, только давай без таких экспериментов! — тут же резко ответил он, шмальнув в меня строгим взглядом.       — Я и не собирался, просто хотел узнать.       — Я не знаю. Пока понаблюдаю за тобой. На ночь тебя, конечно, лучше поместить в бокс. А то мало ли, вдруг среди ночи тебе захочется моих мозгов…       — Это вряд ли. Но вот насчет чего-нибудь поинтереснее… — вкрадчиво заговорил я, снова получив в ответ осуждающий взгляд. Но вместе с этим я заметил, как у него от смущения загорелись уши.       — Никогда бы не подумал, что зараженным так сильно хочется трахаться, — с иронией ответил он. — Пожалуй, запишу это в твою карту пациента.       — А такая имеется?       — Сейчас заведу. Мне же нужно записывать свои наблюдения, которые потом могут пригодиться.       Он закончил со сбором анализов и взял в руки свой блокнот, делая какие-то записи.       — Не думаю, что это из-за этого, — немного смущенно ответил я. — Просто за последнее время слишком много стресса навалилось, а потом ты… Я рад, что ты выжил и укрылся здесь. А еще впустил меня.              — Такого вруна волей-неволей впустишь, — цокнул Дима, закинув ногу на ногу. Я сел на кушетку.       — Извини, я просто хотел выжить. И меня что-то тянуло сюда. Цепь совпадений и случайностей. Повезло же мне попасть к такому замечательному доктору.       Дима криво улыбнулся и покачал головой.       — Я просто делаю, что должен. В первую очередь, я хочу помочь всем людям.       — А ты убьешь меня, если я стану зомби?       — Я буду держать тебя в боксе и наблюдать.       — А ты боишься меня?       — Опасаюсь. Не хочу, чтобы ты превратился. Что-то мне подсказывает, что пустоголовым зомбарем ты точно не станешь. Но все же нужно быть настороже.       — А как иначе…       Мы сидели, смотрели друг на друга. Я хотел было встать, чтобы одеться, но Дима остановил меня, мягко обхватив мою руку. У меня перехватило дыхание, я вопросительно на него взглянул.       — Подожди, давай я обработаю и заклею твои раны. Посмотрим, поможет ли это заживлению…       Я довольно лег обратно, предвкушая прикосновения. Дима обработал хлоргексидином, сделав с ним примочку и объяснив, что перекисью лучше не пользоваться, так как она разъедает кожу и может сделать хуже.       — Прости, что причинил боль, — мягко проговорил он, заглядывая мне в глаза уже с теплом. — Я не такой человек… не жестокий, нет, просто… чувствовал, что с тобой что-то не так, но мой уставший мозг не хотел об этом думать. Поэтому я очень испугался, когда увидел, что тебя заразили. Я боялся, что ты можешь сделать что-то непредсказуемое, поэтому действовал на опережение. Извини еще раз за грубость, это было необходимо для моей безопасности.       — Я понимаю, — кивнул я. — И понимаю, что и сейчас мне нельзя полностью доверять. Фиг знает, что мне в голову стукнет… Но я выскажу свое мнение: сидеть в боксе я не хочу. Давай ты лучше запрешься в спальне, а я тут посплю?       — А если ты испортишь оборудование или еще чего? Нет, так не пойдет. Ты спи в спальне, а я на кушетке. Только постель свою заберу.       — Хорошо, — согласился я.       Потом я вспомнил, что забыл рассказать о том, что спер со стола Димы его бумаги. Торжественно вручил их ему, но тот сказал, что никакой ценности они не имеют. Гораздо важнее — это наблюдение за мной здесь и сейчас, потому что ранние их опыты были только на состоявшихся зомби и зараженных, которые становились зомби. А я был весьма неоднозначным подопытным.       Мы решили попить чай. Дима сказал, что после этого пойдет заниматься анализами.       — Разве тебе не нужно поспать?       — Я точно не усну. Хочется как можно скорее узнать результаты, — взволнованно ответил он, поставив передо мной кружку с чаем.       — А если я окажусь нормальным, то… ты захочешь попробовать со мной?       — Что именно? — Дима приподнял брови.       — Ну… что-нибудь?       — Я не сплю с кем попало даже в зомби-апокалипсис. Особенно с зараженными, — хмыкнул он, грохнув кружкой.       — Ничего, вот вылечусь, и отмазок у тебя не будет. Ты очень симпатичный. И характер у тебя непонятный, сложный. Вроде кажешься добрым, скромным и наивным, а потом бац — и уже от тебя прилетает по голове. А еще ты очень красивый.       — Спасибо, но вот последнее явно не моя заслуга, — пожал плечами Дима.       — Эх, никак к тебе не подъедешь.       — Пока ты зараженный — точно никак.       И тут мне действительно что-то стукнуло в голову. Я залпом выпил чай, отставил кружку и поднялся. Не знаю, что мной двигало, но сердце бешено колотилось. Наверное, где-то в подсознании таились мысли о близкой гибели и конце всего сущего. Я включил свою силу и заставил Диму подняться, обхватив его за шею и потянув вверх. Толкнув его к стене, я прижался к его губам, получая неимоверное удовольствие от чужого тепла. Но увы, Дима был упертым, сопротивлявшимся бараном. Он начал крутиться, пытаться освободиться, но я лишь сильнее льнул к нему, сжимая его за талию.       Каким-то образом он все же извернулся и выбрался, глядя на меня ошалевшим взглядом.       — Ты совсем придурок?! — начал плеваться он. — Ты можешь меня заразить! Кто тогда за меня сделает вакцину, а? Тебе совсем все равно на людей? — он с отвращением вытер свои губы.       — Я… не знаю… Такое ощущение, что этому миру уже не помочь. Так пусть он горит в этом адском пламени. Я так давно был один… Признаю, озверел, но это вовсе не из-за того, что меня укусили.       — А ну марш в спальню! Я забаррикадирую дверь. Видеть тебя не хочу, — он со злом посмотрел на меня, и я уже почувствовал вину за свой поступок. Мало того, что покусанный зомби, еще весь грязный и небритый. Господи, да где мои мозги в самом деле?       Он точно от меня отвернется.       Я все испортил своим рвением и ушел спать, разругавшись с человеком, который действительно мог сделать что-то стоящее, в отличие от меня…