"У меня нет хозяина"

      День выдался на удивление тусклым, даже по меркам вечного багрового сумрака Сладострастия. Воздух в «Оазисе» был наэлектризован тишиной — Мори отменил все приёмы, Сирена растворилась в служебных помещениях, а обычных гостей вежливо, но твёрдо направили в другие заведения.       Специальный гость прибыл без опоздания. Его звали Теней, или это было прозвище. Существо было трудноописуемым: высокое, худое, закутанное в плащи, меняющие цвет, будто покрытые чешуёй хамелеона. Его лицо скрывал капюшон, из-под которого виднелся лишь острый, почти клювообразный нос и пара глаз без зрачков, мерцающих, как звёзды в туманной ночи. Он не издавал звуков при ходьбе, и от него пахло старым пергаментом, пылью архивов и чем-то горьким, вроде полыни. Это был хроникёр, торговец информацией и, по слухам, бывший арбитр из Глубин, который знал цену каждому секрету.       Мори привёл его в самую удалённую, звуконепроницаемую комнату для особых гостей. Помещение было лишено окон, обставлено лишь низким столом и несколькими подушками для сидения. Стены покрывали сложные абстрактные узоры, поглощающие эхо. В воздухе висела тишина, которую можно было резать ножом.       Иван уже ждал там, стоя у стены. На нём была простая тёмная одежда, ошейник Мори тускло блестел на шее, и его лицо было открыто, без защитных очков. Он чувствовал на себе беззрачковый взгляд Тенея, который сканировал его с холодной, безличной интенсивностью, будто оценивая редкий манускрипт.       — Садись, — коротко сказал Мори, указав на подушку напротив Тенея. Сам он разместился сбоку, как арбитр или наблюдатель.       Иван сел, сложив руки на коленях, стараясь дышать ровно. Мори кивнул Тенею.       — Он расскажет. Всё, что помнит. С момента, когда волна прошла по нашим кругам и он упал сюда. Каждую деталь. Ты слушай. А потом… потом скажешь нам, на что это похоже.       Теней медленно склонил голову в знак согласия. Его клюв слегка приоткрылся, но он не произнёс ни слова.       Иван начал. Сначала неуверенно, сбивчиво, подбирая слова. Но потом, погружаясь в воспоминания, голос его окреп. Он говорил о зелёном небе, о Первом Звонке, что услышал тогда, о земле, что разверзлась под ногами. О падении в пропасть, о лагере работорговцев, о Царне и его «заботе» в виде металлических оков. О нападении разбойников, о Гроте, о гоблинах, о своём бегстве и о том, как оказался здесь. Он не скрывал своего страха, ярости, отчаяния. Рассказал о слухах про Грота, о «ржавом железе» на границе, о том, что его ищут как «Белого призрака».       Он говорил почти час. В комнате не звучало ничего, кроме его голоса и тихого, ровного дыхания Тенея. Мори сидел неподвижно, его лицо было непроницаемой маской, но глаза внимательно следили за реакцией гостя.       Когда Иван закончил, наступила долгая, тяжёлая пауза. Теней не двигался. Казалось, он переваривает услышанное, сортируя факты по бесчисленным полочкам своей феноменальной памяти.       — Зелёное небо, — наконец произнёс он. Голос был сухим, безэмоциональным, похожим на шелест переворачиваемых страниц. — Не атмосфера вашего мира. Это разрыв пелены. Тончайшая граница между мирами иногда… истончается. Рвётся. Особенно в местах сильной магической турбулентности или… жертвоприношений. Твой «Первый Звонок» — это звук рвущейся реальности. Образовалось нечто вроде портала, переносящего из вашего мира, «мира людей», в наш — мир демонов и воплощённых грехов. Вам сказали, что вы в преисподней, но это не название, а абстракция идиотов, помешанных на артефактах из мира сего. Наш мир называется Даантра и состоит из кругов, объединённых нейтральными территориями. Лимбо — один из кругов, и единственный, где нет верховной власти Оверлорда. Остальные, как вы поняли, под чьим-то покровительством. — Он повернул скрытую капюшоном голову к Ивану. — Вы не просто упали. Вас выдернули. Или вы стали катализатором разрыва. Вопрос — преднамеренно или случайно.       В комнате повисла недолгая тишина. До Ивана дошло. Он не провалился под землю, его перебросили из одной реальности в другую. И теперь вставал вопрос: возможно ли возвращение домой? Если да, то как? Если он найдёт тех, кто его призвал, увеличит ли это шансы? Где искать виновников? И что делать сейчас? Так много вопросов и так мало ответов. Из раздумий его вырвал голос Тенея.       — «Ржавое железо и старая кость», — продолжил Теней. — Это не просто метафора. Это описание техномантов из Кузницы Склепа. Маргинальная секта, поклоняющаяся древним, неживым богам-механизмам. Они ищут артефакты «первозданной чистоты» или существ со «сломанной печатью» — таких, чья природа нарушена, как ваша. Белые глаза, отсутствие магии… для них это могло бы быть знаком. Они коллекционируют аномалии для своих безумных ритуалов по «починке» или «перезагрузке» мира.       Мори едва заметно нахмурился. Это была новая, крайне неприятная информация.       — А работорговцы? Их одержимость. Просто совпадение? — поинтересовался он.       — Нет, — ответил Теней. — Царн и Грот — пешки, даже не подозревающие об игре. Но их одержимость… это побочный эффект. Когда происходит такой разрыв, он излучает волны… назовём это «аттракцией аномалии». Существа с сильной волей, но простыми желаниями — жадностью, похотью, жаждой мести, завистью, — непроизвольно фокусируются на том, что выпало из разрыва. Это не первый случай, когда охотники теряют голову от необычного элемента. Как железные опилки к магниту. Ваш падший стал магнитом для их самых примитивных и сильных страстей. Не исключено, что он притянет кого-то ещё.       Ивана эта новость не обрадовала. Опасения подтверждались, хоть и из уст старого информатора. Мори же наблюдал за реакцией и состоянием своего подопечного.       Теней снова обратился к Ивану:       — Вы сказали, что видели, как земля «развернулась». Это ключ. Это не просто трещина. Это инверсия. Крайне редкое явление. Оно не просто переносит материю, оно… меняет её свойства местами с точкой назначения. На мгновение вы были ни здесь, ни там. Вы были дырой. Пустотой. — Теней замолчал, будто обдумывая последствия. — Если техноманты Кузницы Склепа ищут вас… они могут полагать, что вы — ключ к контролю над такими разрывами. Или что из вас можно сделать оружие. Или дверь. Их методы примитивны и жестоки. Они не будут торговаться. Не те мыслители.       Комната снова погрузилась в тишину, теперь отягощённую новым, чудовищным пониманием. Иван был не просто невезучим парнем. Он был артефактом катастрофы, случайным «ключом», дырой в реальности, катализатором безумия и примитивных желаний. И за этим ключом охотились безумные фанатики.       Мори первым нарушил молчание.       — И что теперь? Где безопасное место для… «дыры»?       Теней медленно покачал головой.       — Безопасного места нет. Пока он здесь, он — эпицентр бури. Вы можете пытаться маскировать, прятать, отвлекать. Но рано или поздно… — он повернул свой беззрачковый взгляд к Мори, — …вам придётся решать. Либо использовать его знание о себе как козырь в очень опасной игре с очень могущественными силами. Либо… избавиться от источника проблем, пока он не погубил вас всех. Выбор, как всегда, за хозяином логова.       Сказав это, Теней бесшумно поднялся, его плащи зашелестели.       — Мой гонорар, Мори, будет ждать на обычном месте. Информация, которую вы мне предоставили… она стоит больше, чем вы думаете. Будьте осторожны. Игра с фундаментальными силами опасна и непредсказуема. А силы редко прощают фамильярность. Надеюсь, ещё свидимся. — Учтиво поклонившись, информатор вышел, растворившись в коридоре так же бесшумно, как и появился.       Оставшись наедине с Мори, Иван сидел, ощущая себя не человеком, а геологическим образцом, принесённым с места катастрофы. Его существование было нарушением правил. И теперь он знал, что за ним охотятся не просто злодеи, а силы, желающие использовать саму его природу для непонятных, ужасающих целей, в сравнении с которыми Царн и Грот — просто жадные дети.       Он поднял взгляд на Мори. Что теперь? Станет ли его хозяин-скорпион защищать свою опасную «инвестицию»? Или предпочтёт выбросить радиоактивный груз за борт, чтобы спасти свой корабль? Ответ теперь зависел не только от расчёта, но и от того, насколько Мори был готов играть в игру с «фундаментальными силами». А Иван мог только ждать. И надеяться, что его ценность как «окна в шторм» всё ещё перевешивает угрозу быть «дырой», притягивающей гибель.