"У меня нет хозяина"

      Царн не отличался терпением, как и все его сородичи с горячей кровью Лимбо. Но он был хитрым, злобным и умел ждать нужного часа. Своего часа.       После встречи с Хватом и его подонками, которые сперва подвели, а потом подтвердили слухи о «диковинке в Оазисе», чаша его терпения переполнилась. Он понимал, что лобовой штурм хорошо охраняемого логова местного паука — самоубийство. Но после наблюдения за визитом той розовой бестии из круга Жадности, где его чуть не вычислили её цепкие взгляды, он пришёл к выводу: просто так уходить нельзя. Нужна личная разведка. И момент для неё был идеален: пока Люцифера отвлекала Мори сладкими речами и ядовитыми намёками, Царн, не доверяя эту миссию никому, двинулся сам. Хочешь сделать хорошо — сделай сам.       Для проникновения он выбрал предрассветные часы, когда даже самые упоротые гуляки Сладострастия уже валились с ног, а ночная стража клевала носом, уставшая от смены. Он снял с себя всё звенящее и блестящее, натёр свою бордовую чешую жирной грязью и пеплом, чтобы слиться с цветом запекшейся крови на стенах, и бесшумно подкрался к задворкам «Оазиса».       Его жимовая завеса, истощённая, но всё ещё работающая, стала его главным союзником. Она поглощала звук его тяжёлых, когтистых лап, искажала силуэт, делая его очертания в тенях нечёткими, словно мираж. Он, как тень, обошёл здание, выискивая слабое звено. Запертые чёрные ходы, высокие окна с коваными решётками… и вот оно — грубо заваленный обломками пролом в стене склада, след визита техноманта. Латали наспех, лишь бы от греха подальше. Идеальная лазейка.       Царн, шипя от напряжения, протиснул внутрь своё мускулистое тело, с трудом протащив за собой мощный, чешуйчатый хвост. Внутри царил хаос, пахло пылью, ржавым металлом и чем-то едким, химическим. Он осмотрелся быстрым, жадным взглядом охотника. Следы недавней борьбы были прибраны, но кое-где на камнях виднелись тёмные пятна — не вода. И на полу, в углу, валялся лоскут серой, грубой ткани. Тот самый, что Сирена подняла тогда, но, спеша выполнить приказ, выронила или не сочла нужным забрать. Царн поднял его, прижал к ноздрям и глубоко, с наслаждением втянул воздух. Да. Тот самый коктейль запахов: кислый пот страха, пыль, и… что-то ещё. Чужеродное, чистое, как горный воздух с той стороны разлома. Его запах. Падшего.       Сердце Царна забилось быстрее, посылая по жилам волну ликующей ярости. Он здесь был. Его тут прятали. Если бы он был на улице, люди Царна уже давно бы нашли его по этому следу. Значит, где-то внутри, в самой крепости. Где надёжнее всего спрятать, если периметр уже нарушали? Бинго. Главное здание, его недра. Царн двинулся дальше, к внутренней двери в глубине склада. Она была заперта на простой засов. Оглядевшись, усиливая жимовую завесу до лёгкого головокружения, он вонзил заточенный, как бритва, коготь в щель у замка, с силой дёрнул и провернул. Внутри что-то хрустнуло, щеколда сдалась. Он приоткрыл дверь на сантиметр.       Коридор за ней был пуст и погружён в полумрак, освещаемый лишь тусклыми светящимися мхами в стенных нишах. Но откуда-то снизу, из глубин, доносилось глухое, ритмичное гудение, и плыл тяжёлый, сложный запах: сладковатые благовония, гарь, и под ними — явная, едкая нота серы. Царн, крадучись, двинулся вперёд. С каждым шагом по узкой боковой лестнице, ведущей вниз, гул и запах усиливались, наполняя пространство почти физическим присутствием. Ящер нахмурил гребни над глазами.       «Что за чёртов механизм?» — пронеслось у него в голове. Он знал, что у Мори есть горячие источники, но считал это просто дорогой прихотью для богатых клиентов. Этот гул звучал как работа кузнечных мехов размером с дом.       Он сделал ещё несколько осторожных шагов вниз, и в этот момент тень на стене внизу лестницы шевельнулась. Не человеческая. Длинная, угловатая, с чёткими силуэтами сложенных у груди хватательных конечностей. Сирена.       Царн мгновенно вжался в выемку стены, превратившись в камень. Сирена поднималась навстречу, неспешно, её хитиновые лапы едва шуршали по камню. В руках она несла простой деревянный поднос: миска с какой-то похлёбкой, кусок хлеба, кувшин. Еда для одного. Она прошла мимо, не глядя в его сторону, её антенны лишь слегка дрогнули, уловив странную рябь в воздухе, но не идентифицировав угрозу. И скрылась в одном из боковых проходов, явно направляясь не наверх, а вглубь подземелья.       В голове Царна, как молния, сверкнула догадка, сшибающая с ног своей очевидностью:       «Меня не заметили?.. — Его взгляд проследил за исчезающей фигурой. — Она несла еду вниз. Значит, он там. В самом пекле, рядом с этим грохочущим сердцем. Прячут, как самое ценное вино в самом глубоком погребе».       Импульс приказал ринуться вслед, но инстинкт выживания, отточенный сотнями стычек, вцепился в него мёртвой хваткой. Сирена. По слухам, она была быстрее мысли и смертоноснее любой отравленной стрелы. А внизу, в тесных каменных лабиринтах, столкновение с ней означало смерть в лучшем случае, и медленную, мучительную — в худшем. Да и Мoри, даже если он занят с Люциферой, наверняка где-то рядом, его чутьё на вторжение было легендарным. Жажда мести и желание лично убедиться боролись в нём, но чаша весов склонилась. Месть бесполезна, если ты мёртв и не можешь ей насладиться. Здравый смысл, хоть и проклинаемый, ещё не покинул его.       Он отступил, шаг за шагом, назад к пролому, следя за тем, чтобы его завеса не дрогнула. У него теперь была не догадка, а информация, оплаченная риском:       «Падший жив или в состоянии, которое можно считать жизнью. Он здесь, в «Оазисе». Его прячут в самом защищённом месте — в подвале, рядом с каким-то мощным механизмом. Это говорит о чрезвычайной ценности для Мори. Иначе бы не кормили с руки и не сторожили так.»       Царн выбрался обратно в зловонный переулок, вдохнув грязный воздух как глоток свободы. Теперь он знал, где искать. Но как вытащить добычу из-под носа у такого паука? Силовой налёт был бы красивым, но самоубийственным жестом. Да и Люцифера со своими шпионами могла его сдать. Подкупить кого-то изнутри? Маловероятно, учитывая репутацию Мори. Нужно было что-то тоньше. Что-то… элегантное.       Нужно было создать такой хаос, такой внешний прессинг, чтобы Мори был вынужден либо вывести своё сокровище на свет, либо ослабить охрану. А ещё лучше — столкнуть между собой других охотников и наблюдать из тени.       И тут его взгляд внутренним оком упал на образ капризной, розововолосой аристократки из Транжа. Она была могущественна, алчна, избалована и, судя по её разговору с братцем-легионером, не брезговала грязными методами для получения желаемого.       А что, если… он не будет пытаться выкрасть падшего сам? Что, если он продаст тайну его точного местонахождения Люцифере? Пусть эта змея со своими ресурсами, связями и бесцеремонностью штурмует «Оазис», ведёт переговоры, давит на Мори. А он, Царн, останется в тени, невидимый режиссёр. Он сможет потребовать у Люциферы щедрую долю как первоисточник информации. Или… выждать, пока скорпион и змея в дорогих одеждах не перегрызут друг другу глотки, и в суматохе, под шумок, забрать своё обратно. Или, на самый худой конец, просто насладиться зрелищем, как Мори теряет то, что так нагло у него украли. Любой исход сулил выгоду или сладкое отмщение.       С медленной, зловещей усмешкой, обнажившей ряд острых зубов, Царн растворился в утренних сумерках Сладострастия. У него теперь была не просто цель, а стратегия. И первым шагом будет осторожно, через надёжные, непрослеживаемые каналы, передать весточку розововолосой гибридке из Транжа. С намёком, что у него есть именно то, что ей нужно, и что он знает точное место, где это искать. Игра в кошки-мышки, где он был самой мелкой и юркой мышью, неожиданно сменилась. Теперь он становился теневым режиссёром, готовившим сцену для битвы титанов. И самое сладкое, самое опьяняющее в этом было то, что все они — хитрый Мори, алчная Люцифера, дисциплинированный Аракс, безумные техноманты — даже не подозревали, что злой, терпеливый ящер из глубин Лимбо уже просочился в самое сердце их сложной игры и тихо, без спешки, начал переставлять фигуры на доске, готовя грандиозный, кровавый спектакль с одним-единственным бледным призом в центре.